"Зато я левою ногой легко чешу за ухом правым"

[oles-maasliouk.livejournal.com]

Я Россию часто вспоминаю,

думая о давнем дорогом,
я другой такой страны не знаю,
где так вольно, смирно и кругом

.

Тут недавно речь шла о выдающихся евреях. Хороших евреев, которые куда-то что-то внесли. И мне они показались уж больно ходульными эти евреи и даже очень смахивающими на вырезаных из картона. И такими удобными, молчаливыми, тихими. Мертвыми.

А как насчет живого ? Живого русского когда-то еврея. Живого сейчас, русского когда-то. А еврея – всегда. (До 120-ти Вам, пан Игорь). Всегда – поэта. Когда-то советского гражданина, а потом з/к, ну а сегодня израильтянина Игоря Губермана. У него есть что вам сказать. Немного его гариков :

Вон тот когда-то пел как соловей,
а этот был невинная овечка,
а я и в прошлой жизни был еврей —
отпетый наглый нищий из местечка.

Еврей не каждый виноват,
что он еврей на белом свете,
но у него возможен брат,
а за него еврей в ответе.

Нельзя не заметить, что в ходе истории,
ведущей народы вразброд,
евреи свое государство — построили,
а русское — наоборот.

Век за веком : на небе — луна,
у подростка — томленье свободы,
у России — тяжелые годы,
у еврея — болеет жена.

Российская лихая птица-тройка
со всех концов земли сейчас видна,
и кони бьют копытами так бойко,
что кажется, что движется она.

Ах, как бы нам за наши штуки
платить по счету не пришлось !
Еврей ! Как много в этом звуке
для сердца русского слилось !

За все на евреев найдется судья.
За живость. За ум. За сутулость.
За то, что еврейка стреляла в вождя.
За то, что она промахнулась.

Забавен русской жизни колорит,
сложившийся за несколько веков :
с Россией ее совесть говорит
посредством иностранных языков.

Евреи клевещут и хают,
разводят дурманы и блажь,
евреи наш воздух вдыхают,
а вон выдыхают — не наш.

Россия ждет, мечту лелея
о дивной новости одной:
что, наконец, нашли еврея,
который был всему виной.

Поистине загадочна природа,
из тайны шиты все ее покровы ;
откуда скорбь еврейского народа
во взгляде у соседкиной коровы ?

Любой большой писатель русский
жалел сирот, больных и вдов,
слегка стыдясь, что это чувство
не исключает и жидов.

Сломав березу иль осину, подумай —
что оставишь сыну?
Что будет сын тогда ломать?
Остановись, ебена мать!

Читая позабытого поэта
и думая, что в жизни было с ним,
я вижу иногда слова привета,
мне лично адресованные им.

Любая философия согласна,
что в мире от евреев нет спасения,
науке только все еще не ясно,

как делают они землетрясения.

Везде одинаков Господень посев,
и врут нам о разнице наций;
все люди — евреи, и просто не все
нашли пока смелость признаться.

Бог в игре с людьми так несерьёзен,
а порой и на руку нечист,
что похоже - не религиозен,
а возможно - даже атеист.

Живя в загадочной отчизне
из ночи в день десятки лет,
мы пьем за русский образ жизни,
где образ есть, а жизни нет.

Поет пропитания ради
певец, услужающий власти,
но глуп тот клиент, кто у бляди
доподлинной требует страсти.

Повсюду, где забава и забота,
на свете нет страшнее ничего,
чем цепкая серьезность идиота
и хмурая старательность его.

Какая из меня опора власти?
Обрезан, образован и брезглив.
Отчасти я поэтому и счастлив,
но именно поэтому — пуглив.

Страны моей главнейшая опора —
не стройки сумасшедшего размаха,
а серая стандартная контора,
владеющая ниточками страха.

Я государство вижу статуей:
мужчина в бронзе, полный властности,
под фиговым листочком спрятан
огромный орган безопасности.

Все дороги России — беспутные,
все команды в России — пожарные,
все эпохи российские — смутные,
все надежды ее — лучезарные.

Россия — странный садовод
и всю планету поражает,
верша свой цикл наоборот:
сперва растит, потом сажает.

Нет, не грущу, что я изгой
и не в ладу с казенным нравом,
зато я левою ногой
легко чешу за ухом правым.

Попавшись в подлую ловушку,
сменив невольно место жительства,
кормлюсь, как волк, через кормушку
и охраняюсь, как правительство.

Какие прекрасные русские лица !
Какие раскрытые ясные взоры !
Грабитель. Угонщик. Насильник. Убийца.
Растлитель. И воры, и воры, и воры.

Моим конвойным нет загадок
ни в небесах, ни в них самих,
царит уверенный порядок
под шапкой в ягодицах их.

Чтоб не вредить известным лицам,
на Страшный суд я не явлюсь :
я был такого очевидцем,
что быть свидетелем боюсь.

Я не спорю — он духом не нищий.
Очень развит, начитан, умен.
Но, вкушая духовную пищу,
омерзительно чавкает он.

Слова в Сибири, сняв пальто,
являют суть буквальных истин :
так, например, беспечен тот,
кто печь на зиму не почистил.

Меня растащат на цитаты
без никакой малейшей ссылки,
поскольку автор, жид пархатый,
давно забыт в сибирской ссылке.

Как у тюрем, стоят часовые
у Кремля и посольских дворов;
пуще всех охраняет Россия
иностранцев, вождей и воров.

Все пружины эпохи трагической,
превратившей Россию в бардак,
разложить по линейке логической
в состоянии только мудак.

Духовная основа русской мощи
и веры, нрав которой так неистов, —
святыней почитаемые мощи
крупнейшего в России атеиста.

В первый тот субботник, что давно
датой стал во всех календарях,
бережно Ильич носил бревно,
спиленное в первых лагерях.

Тянется, меняя имя автора,
вечная российская игра :
в прошлом — ослепительное завтра,
в будущем — постыдное вчера.

Россия красит свой фасад,
чтоб за фронтоном и порталом
неуправляемый распад
сменился плановым развалом.

Ждала спасителя Россия,
жила, тасуя фотографии,
и, наконец, пришел Мессия,
и не один, а в виде мафии.

Мы едем ! И сердце разбитое
колотится в грудь, обмирая.
Прости нас, Россия немытая,
и здравствуй, небритый Израиль !

Земля моих великих праотцов
полна умов нешибкого пошиба,
а я среди галдящих мудрецов
молчу, как фаршированная рыба.

Здесь разум пейсами оброс,
и так они густы,
что мысли светят из волос,
как жопа сквозь кусты.

Изверившись в блаженном общем рае,
но прежние мечтания любя,
евреи эмигрируют в Израиль,
чтоб русскими почувствовать себя.

Я снял с себя российские вериги,
в еврейской я сижу теперь парилке,
но даже возвратясь к народу Книги,
по-прежнему люблю народ Бутылки.