bingo !

[generall.livejournal.com]

знайомий український правий виклав цю цитату , що спричинило маленький срач на ФБ.

Белокуров длинно, растягивая "э-э-э-э..." , заговорил о болезни века - пессимизме. Говорил он уверенно и таким тоном, как будто я спорил с ним.

Дело не в пессимизме и не в оптимизме, - сказал я раздраженно, - а в том, что у девяносто девяти из ста нет ума.
А.П.Чехов.

Але потім в каментах такі згадали - шо Чехов український  російський письменник, тобто ця фраза про росіян. На тому і всі заспокоїлись

Comments

[shelmenko.livejournal.com]

Мати рідна! То Чехов теж фальсіфікував не користь Росії? Агент австрійського генштабу, який видавав себе за россіянина?

[generall.livejournal.com]

цікавий текст ще надибав
(знов агент вишиванкі написав)

http://polit.ru/article/2011/08/15/fatalism/
...
Это неправда, что дела в России обстоят плохо. На самом деле, они обстоят очень плохо. Так плохо в России за всю ее историю было только три раза – в середине XIII века, в начале XVII и в начале XX веков. Но ощущение краха есть лишь в небольшом слое образованного класса. Однако и его воля к сопротивлению полностью парализована.

Мы ничего не можем сделать, от нас все равно ничего не зависит, за нас все равно посчитают, будет только хуже, новые не лучше прежних – вот что доносится со всех концов России. Кажется, будто навсегда русский народ смирился со своей несчастной судьбой. Лишь бы не было войны… Так и война давно идет, просто с нею свыклись.

Эта катастрофа протекает незаметно. В этом состоит ее главная отличительная черта. Страна исчезает, но никто на это не обращает внимания. Русские живут сегодня в тени «социального Чернобыля», где уровень субъективного восприятия угрозы абсолютно неадекватен ее объективному уровню, где смертельная опасность удачно замаскирована под обыденность. Люди продолжают привычную жизнь, не обращая внимания на то, что они давно находятся в зоне «исторического поражения», что под вопросом само сохранение русского этноса, русской культуры и русской государственности.
Я хорошо помню весну 1986 года в Киеве, жаркую и красочную, как никогда. Мы купались в Днепре и гуляли по залитым солнцем паркам, не в силах осознать, что под каждым цветущим кустом затаилась опасность. Нас брала оторопь, когда вдруг среди этого буйства весны навстречу выходил некто, зачехленный в костюм химической защиты с дозиметром в руках