urb_a | Андрей Кузнецов: Премудрые пескари отечества

Оригинал взят у

archerss в Андрей Кузнецов: Премудрые пескари отечества

Люди толпятся у дверей в вагоне метро. В вагоне совершенно не тесно, но люди всё равно не отходят. При выходе и входе новых пассажиров, люди жмутся, толкаются, огрызаются, но не отходят от двери. На месте их держит страх. Страх не успеть выйти на своей станции и страх спросить другого человека «Вы сейчас выходите?». Люди в России скованы ежеминутными мелкими страхами.

Самым большим страхом россиянина является…? Спросить в магазине трусы, а в аптеке тампоны или презервативы? Совсем нет. Боязнь начальства.

Начальство и панический страх перед ним - причина общероссийского стресса и множества фобий, которые выражаются в постоянном напряжении и эмоциональных срывах на окружающих, на жёнах и детях и, в конечном итоге, в алкоголизме.

Фраза «Тебя к начальнику» вызывает в русском человеке панику, дрожание ног, мямленье и невозможность логически мыслить. И стоит такая сопля на ковре, на всё согласная и безотказная и крути ты им, как хочешь. И чего не крутить? Если ему премию не заплатишь - он только утрётся, но увольняться не побежит. Веками русские мужики мяли шапки перед барином, а на вопрос: “Какие у вас проблемы?”, всегда упорно отвечали: «Да ничего. Не беспокойтесь».

Боязнь привлечь лишнее внимание начальства, сказать что-то лишнее, высказав своё мнение - стали визитной карточкой российской истории. “Главное, что бы начальство не заметило” – вот он заговор против России.

Русский человек раболепствует перед начальником начиная со школьной скамьи. Сказать своё мнение учителю - уже неповиновение, бунтарство, революция или даже анархия. Авторитет и последнее слово всегда за тем, кто выше по должности. Даже если это “слово” - абсолютная глупость.

Противоречить начальству нельзя, чревато и вообще «оно того не стоит». Ахиллесова пята любого непобедимого и стойкого русского офицера – кабинет выше по званию. Будет сено жрать, если прикажут, или просто отдавать половину боевых, лишь бы только вторую половину не отобрали. И нет достоинства, нет гордости, а есть только поникшие плечи, опущенные глаза и пересохшее горло.

Сколько напрасных смертей на совести тех, кто даже и не думает раскаиваться. На тех, к кому приходит начальство и предлагает поставить детальку старенькую в двигатель самолёта, или подлатать лоханку дырявую, гордо называемую “кораблем”. И мужики делают, потому что к ним начальник пришёл, сам! И попросил! По доброму, по отечески. А мужики чо, надо - сделаем. Как же откажешь, начальник, мужик по-человечески хороший. И нет у них мысли, что их согласие - подписание смертного приговора людям, которые будут летать на этих самолётах и плавать на круизных корабликах. Люди убивают друг друга просто из страха противоречить начальству.

И с чувством выполненного долга идёт этот, широкой души человек, простой русский сварщик Серёга, под водочку смотреть новости, ругать правительство и “жидов”, что “такую страну просрали”.