ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.
Jan. 27th, 2013 03:56 pm![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
proben.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
rina_grant в ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.
rina_grant в ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.Оригинал взят у onoff49 в ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.
onoff49 в ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.27 января 1945 года солдатами армии СССР были освобождены узники концентрационного лагеря Аушвиц (Освенцим). Ежегодно, в этот день, отмечается Международный день памяти жертв Холокоста.
В связи с этим повторяю свой пост от 2009 года. История это – невыдуманная. Как запомнил я рассказ Деда, так и написал. Очень многое забыл, к несчастью.
ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.
Во всех отделениях больницы еженедельно проводится « общий обход»: все врачи во главе с заведующим осматривают больных, планируют лечение и обследование каждого. Сейчас это делается быстро, и обход напоминает весёлую рысь на ипподроме.
Но не у нас
В разных больницах обход называли по-разному.
Часто - «Показать больным заведующего».
У нас - «водить слона»- медленно и обстоятельно.
Наш «слон»- хирург ДЕД.
На одном из таких обходов он осматривал женщину, которой на следующий день предстояла операция по удалению части щитовидной железы.
ДЕД и раньше видел эту больную, но только сейчас заметил на предплечье у неё татуировку - восьмизначный номер:
-Аушвиц? - спросил ДЕД.
Больная утвердительно кивнула:
- С 41-го и почти до конца.
- Освобождали наши? » помолчав, спросил ДЕД.
-Нет, американцы.
-Понятно. И меня американцы.
ДЕД у нас сутулый, а тут его как-то совсем скрючило, лицо заострилось, посерело. Торопливо закончил он обход и ушёл в свой кабинет, поручив разбор полётов старшему ординатору.
До конца рабочего дня мы нашего вездесущего заведующего так и не видели.
В этот день я дежурил.
Все разошлись, и я остался один в ординаторской.
Сидел, дописывал истории болезни.
ДЕД зашёл в ординаторскую очень тихо. Присел в уголке дивана, нахохлился, покряхтел и вдруг стал рассказывать. Ни до, ни после я не слышал, что - бы он говорил так много, и очень волнуясь.
Оказалось, что ДЕД почти всю войну, попав в плен, провел в разных фашистских лагерях смерти.
Я только от него узнал, что «Аушвиц» - это «Освенцим» и долгое время ДЕД находился в этом концлагере. Никогда и нигде я не читал и не слышал того, что рассказал ДЕД.
Он и в лагерях оставался врачом: немцы выделяли бараки для больных, давали лекарства, еду.
-Лечили, кормили – рассказывал ДЕД,- и вдруг в один день забирали всех больных и убивали.
Почему – ДЕД понять не мог.
В одном конце барака умирали с голода, а в другом ели вволю яйца, консервы, сало: в лагере можно было достать все: были бы деньги или драгоценности
« Играем мы в волейбол (!) - продолжал ДЕД, а рядом с нашей площадкой двигается очередь из измученных людей. В газовую камеру.
И мы, и они знаем, куда их гонят, а они болеют за нашу игру, подсказывают. Солнце светит, трава зеленная, мы мяч гоняем, а их ведут травить газом».
Он совершенно очевидно стыдился того, что остался жив:
- Вот вы, молодые возмущаетесь, что бумаг много писать приходиться, бюрократия говорите. А меня немецкая бюрократия от смерти спасла.
Перегоняли нас из одного лагеря в другой. Идем колонной. Долго идем. Охрана устала, злятся. Совсем стемнело, когда нас пригнали к новому лагерю. Ворота не открывают. Мы измучались, зайти в лагерь не терпится: знаем, что на новом месте немцы обязательно устроят помывку горячей водой, накормят - порядок такой свято блюли.
Немецкий я так и не выучил -не лез он в меня, только слышу, наша охрана орёт «коммунисты», «партизаны», а им лагерная охрана в ответ: «папир» и опять и не один раз слышу: «папир» да «папир»,- « бумага» по-немецки.
Так нам ворота и не открыли.
Наша охрана заматерилась по-русски, завернула колонну, и погнали нас дальше. Прошли мы ещё километра четыре, и попали в другой лагерь - там нас приняли.
А позднее мне товарищ объяснил, что в первый раз немцы, чтобы не идти эти четыре километра привели нас в ликвидационный лагерь. На уничтожение. Но служаки этого лагеря ночью возиться с нами не захотели: «Нет у вас бумаги-приказа, на этих пленных. Не знаем мы, что с ними делать: толи газ применить, толи, наоборот, расстрелять». Спасла нас немецкая бюрократия.
Вообще за этих три года убить могли в любой день. Пронесло как-то…
Освободили нас американцы. Два года провёл в наших, советских лагерях. У немцев – это понятно, а у своих сидеть очень обидно было. Потом разобрались- отпустили. Только в Москве жильё моё пропало, на работу не брали.
Предложили поехать сюда, на Север - организовывать хирургическую службу.
Жилья и здесь не дали- жил в туалете для медперсонала. Этот туалет и сейчас есть в отделении грудной хирургии. Накрыли унитаз деревянной коробкой - вот и стол. Помыли этот сортир с хлоркой. Вместо кровати - смотровую кушетку поставили. Я такому жилью рад был до невозможности»
На следующий день ДЕД оперировал эту больную.
Зря он делал это сам - очень уж старался. Известно- лучшее- враг хорошего. Вот и неладно получилось с этой больной: она до операции усердно лечилась - таблетки, уколы. В таких случаях ткани опухоли делаются хрупкими, сильно кровят – хирургу трудно ориентироваться в ране.
Так или иначе, но оказалась поврежденной веточка нерва, отвечающего за голосовую связку - после операции у больной пропал голос.
Если было бы возможно - ДЕД поседел бы ещё больше. Он совсем бестелесным стал. Стал серым, как моль. Думаю, что будь он помоложе и других правил - запил бы по-чёрному.
А больная удивительно спокойно отнеслась к случившемуся. На прощание написала в книгу отзывов благодарность и просипела деду: « Всё что нужно я уже сказала»
Опухоль у неё была злокачественная, но после операции, облучения и химиотерапии она жила ещё долго и считала себя здоровой.
Наш заведующий жил гораздо меньше.
В связи с этим повторяю свой пост от 2009 года. История это – невыдуманная. Как запомнил я рассказ Деда, так и написал. Очень многое забыл, к несчастью.
ХИРУРГ ИЗ ОСВЕНЦИМА.
Во всех отделениях больницы еженедельно проводится « общий обход»: все врачи во главе с заведующим осматривают больных, планируют лечение и обследование каждого. Сейчас это делается быстро, и обход напоминает весёлую рысь на ипподроме.
Но не у нас
В разных больницах обход называли по-разному.
Часто - «Показать больным заведующего».
У нас - «водить слона»- медленно и обстоятельно.
Наш «слон»- хирург ДЕД.
На одном из таких обходов он осматривал женщину, которой на следующий день предстояла операция по удалению части щитовидной железы.
ДЕД и раньше видел эту больную, но только сейчас заметил на предплечье у неё татуировку - восьмизначный номер:
-Аушвиц? - спросил ДЕД.
Больная утвердительно кивнула:
- С 41-го и почти до конца.
- Освобождали наши? » помолчав, спросил ДЕД.
-Нет, американцы.
-Понятно. И меня американцы.
ДЕД у нас сутулый, а тут его как-то совсем скрючило, лицо заострилось, посерело. Торопливо закончил он обход и ушёл в свой кабинет, поручив разбор полётов старшему ординатору.
До конца рабочего дня мы нашего вездесущего заведующего так и не видели.
В этот день я дежурил.
Все разошлись, и я остался один в ординаторской.
Сидел, дописывал истории болезни.
ДЕД зашёл в ординаторскую очень тихо. Присел в уголке дивана, нахохлился, покряхтел и вдруг стал рассказывать. Ни до, ни после я не слышал, что - бы он говорил так много, и очень волнуясь.
Оказалось, что ДЕД почти всю войну, попав в плен, провел в разных фашистских лагерях смерти.
Я только от него узнал, что «Аушвиц» - это «Освенцим» и долгое время ДЕД находился в этом концлагере. Никогда и нигде я не читал и не слышал того, что рассказал ДЕД.
Он и в лагерях оставался врачом: немцы выделяли бараки для больных, давали лекарства, еду.
-Лечили, кормили – рассказывал ДЕД,- и вдруг в один день забирали всех больных и убивали.
Почему – ДЕД понять не мог.
В одном конце барака умирали с голода, а в другом ели вволю яйца, консервы, сало: в лагере можно было достать все: были бы деньги или драгоценности
« Играем мы в волейбол (!) - продолжал ДЕД, а рядом с нашей площадкой двигается очередь из измученных людей. В газовую камеру.
И мы, и они знаем, куда их гонят, а они болеют за нашу игру, подсказывают. Солнце светит, трава зеленная, мы мяч гоняем, а их ведут травить газом».
Он совершенно очевидно стыдился того, что остался жив:
- Вот вы, молодые возмущаетесь, что бумаг много писать приходиться, бюрократия говорите. А меня немецкая бюрократия от смерти спасла.
Перегоняли нас из одного лагеря в другой. Идем колонной. Долго идем. Охрана устала, злятся. Совсем стемнело, когда нас пригнали к новому лагерю. Ворота не открывают. Мы измучались, зайти в лагерь не терпится: знаем, что на новом месте немцы обязательно устроят помывку горячей водой, накормят - порядок такой свято блюли.
Немецкий я так и не выучил -не лез он в меня, только слышу, наша охрана орёт «коммунисты», «партизаны», а им лагерная охрана в ответ: «папир» и опять и не один раз слышу: «папир» да «папир»,- « бумага» по-немецки.
Так нам ворота и не открыли.
Наша охрана заматерилась по-русски, завернула колонну, и погнали нас дальше. Прошли мы ещё километра четыре, и попали в другой лагерь - там нас приняли.
А позднее мне товарищ объяснил, что в первый раз немцы, чтобы не идти эти четыре километра привели нас в ликвидационный лагерь. На уничтожение. Но служаки этого лагеря ночью возиться с нами не захотели: «Нет у вас бумаги-приказа, на этих пленных. Не знаем мы, что с ними делать: толи газ применить, толи, наоборот, расстрелять». Спасла нас немецкая бюрократия.
Вообще за этих три года убить могли в любой день. Пронесло как-то…
Освободили нас американцы. Два года провёл в наших, советских лагерях. У немцев – это понятно, а у своих сидеть очень обидно было. Потом разобрались- отпустили. Только в Москве жильё моё пропало, на работу не брали.
Предложили поехать сюда, на Север - организовывать хирургическую службу.
Жилья и здесь не дали- жил в туалете для медперсонала. Этот туалет и сейчас есть в отделении грудной хирургии. Накрыли унитаз деревянной коробкой - вот и стол. Помыли этот сортир с хлоркой. Вместо кровати - смотровую кушетку поставили. Я такому жилью рад был до невозможности»
На следующий день ДЕД оперировал эту больную.
Зря он делал это сам - очень уж старался. Известно- лучшее- враг хорошего. Вот и неладно получилось с этой больной: она до операции усердно лечилась - таблетки, уколы. В таких случаях ткани опухоли делаются хрупкими, сильно кровят – хирургу трудно ориентироваться в ране.
Так или иначе, но оказалась поврежденной веточка нерва, отвечающего за голосовую связку - после операции у больной пропал голос.
Если было бы возможно - ДЕД поседел бы ещё больше. Он совсем бестелесным стал. Стал серым, как моль. Думаю, что будь он помоложе и других правил - запил бы по-чёрному.
А больная удивительно спокойно отнеслась к случившемуся. На прощание написала в книгу отзывов благодарность и просипела деду: « Всё что нужно я уже сказала»
Опухоль у неё была злокачественная, но после операции, облучения и химиотерапии она жила ещё долго и считала себя здоровой.
Наш заведующий жил гораздо меньше.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-01-27 10:36 pm (UTC)Реконструированная история, восстановленная новгородскими журналистами и работниками архива такова.
В госпитале проводились опыты на военнопленных по пересадкам органов. Евреев брали в первую очередь. Врач (или врачи)госпиталя саботировали евгенические нацистские эксперименты, будучи "в сговоре" со средним персоналом и работниками хозслужб. Больного брали на операцию и давали наркоз, потом для вида делали разрез и сразу зашивали его, ничего не пересаживая, естесственно. А потом в состоянии сна выбрасывали в лес, а не хоронили. Человек очухивался (или нет, иногда), да и брел себе к партизанам. Со свежим швом. ВОт так.
Это к чему. Вот врач (врачи) - эсэсовцы, фашисты и изверги. А лица человеческого не потеряли. И профессиональную этику соблюли. Правда, с риском для своей жизни. И судя по тому, что никто так и не знает имени это доктора (или нескольких докторов), имен тех медсестер и тех солдат хозслужбы, что были посвящены в комбинацию, хочется думать, что он выжили в горниле войны и умерли своей смертью от старости в почете и уважении. Которые им по праву положены.
http://rwolfenator.livejournal.com/34043.html
no subject
Date: 2013-01-27 10:37 pm (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 01:38 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 03:59 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 04:31 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 04:36 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 04:40 am (UTC)rus. ruvr.ru/2010/01/29/3994649.html
no subject
Date: 2013-01-28 04:56 am (UTC)наверное, пишут примерно 200 тысяч было постоянного состава во всех лагерях, а к 45 году осталось менее ста тысяч.
no subject
Date: 2013-01-28 05:09 am (UTC)везде пишут про эвакуацию десятков тысяч заключенных в 44-45м. Честно говоря. не понимаю, почему рассказ хирурга показался вам вражеским.
1945 год, 18 января — часть трудоспособных узников (58 тысяч человек) была эвакуирована вглубь германской территории маршами смерти.
<википедия>
18 ЯНВАРЯ 1945 г.
НАЧАЛО МАРШЕЙ СМЕРТИ ИЗ ЛАГЕРНОГО КОМПЛЕКСА ОСВЕНЦИМ
СС начинает эвакуацию Освенцима и смежных лагерей. Почти 60 000 пленных выведены в марши смерти из лагерного комплекса Освенцим.
<музей холокоста>
no subject
Date: 2013-01-28 05:18 am (UTC)В статье нет явного упоминания о том что их погнали в Германию, ликвидационные лагеря по понятным причинам никто не располагает на противоположенном конце страны - а располагают рядом с материалом для ликвидации. Я предположил что хирург участник марша смерти.
no subject
Date: 2013-01-28 05:21 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-28 05:40 pm (UTC)Многое.
Навскидку:
1) заметил на предплечье у неё татуировку - восьмизначный номер
В Освенциме были шестизначные номера.
2) -Аушвиц? - спросил ДЕД.Больная утвердительно кивнула:
- С 41-го и почти до конца.
Татуировки начали наносить в сорок третьем.
3) Он и в лагерях оставался врачом:
Все врачи-ненемцы в Освенциме были поляки.
Остальное - измышления человека, который понятия не имеет о том, что собой представляла система гитлеровских концлагерей. В больничных бараках-"ревирах" давали половинный паёк всем, поэтому играть в волейбол в полуобморочном состоянии, да ещё при запахе горелого мяса и дыме на пол-неба может только психически больной. А дважды психически больной даёт советы при танспортировании в крематорий... Перемещение колонны куда-либо возможно только по приказу и только в пункт назначения, где проверят всех наличных "хефтлингов" по поимённому и номерному спискам. едействие в отношении заключённых - тоже исключительно по приказу, в т.ч. и уничтожение. Поэтому все "левые" походы в мифические "ликвидационные" лагеря - это прямое попадалово всему немецкому конвою на Восточный фронт. Заодно, кстати, вопрос: а на кой их вести куда-то ликвидировать, если в Освенциме своя газовая камера и свой крематорий?
Вот так, если экстрактивно.
Но это наружный слой. Внутренний - толще:
1) а в качестве кого попал "Дед" в Освенцим?
2) в каком именно филиале из СОРОКА он пребывал?
3) как всё-таки не погиб за долгие ПЯТЬ (!) лет и чем рально занимался?
4) почему загремел в ГУЛАГ, ежели никаких американцев поблизости не было, освобождали свои, стало быть сажать за попытку сбежать на Запад роде бы смысла не было?
Ну и т.д.
no subject
Date: 2013-01-28 06:08 pm (UTC)Он же сказал, что американцы освобождали.
Вообще, любой пересказ чужих воспоминаний, да еще и тяжелых воспоминаний, породит массу нестыковок. Я однажды участвовал в тушении пожара. Минут пятнадцать от силы мы с ведрами бегали, пока пожарники не приехали. Ага, пятнадцать. Час с лишком пролетел.
Тут дело не столько в стыковках фактов, сколько в человеческом восприятии, траковке и отношении. Собственно, об этом и пост.