urb_a | Семейные нравы московитов

From:

vladislav-01.livejournal.com

Нормальный такой патриархат. Как результат - огромная рождаемость и бешеный темп роста населения, колонизация обширных незаселённых пространств, мировая держава, в которой перед революцией проживало 10% населения мира.

Третий Рим.

From:

oksana107.livejournal.com

Третий Рим.
--
Четвертому не бывать...

From:

dr-j-goebbels.livejournal.com

Русские 21-го века, я смотрю, одобряют.

From:

vladislav-01.livejournal.com

Римская семья (familia) находилась под патриархальной властью главы семейства (pater familias) и носила патрилокальный характер, т.е. жена переходила в дом к мужу. Семья строилась на эсхатологическом убеждении, выразившимся в культе предков (sacra familiares), и ретроспективном счете родства (adgnatio), принимающим во внимание только лиц, объединенных общим семейным культом.

Глава семейства (pater familias) являлся таким образом старшим агнатом, ближайшим к предкам членом семейства (adgnatus proximus). Он выполнял медитативную роль посредника между предками и живыми, только идущими к перевоплощению. Ответственность домовладыки фиксировалась римским правом, как отцовская власть (patria potestas) над всем комплексом лиц и имущества, объединенных генеалогической идеей. Под понятием familia понималось "как совокупность вещей, так и совокупность людей" (Ульпиан), т.е. не только все починенные члены семьи - агнаты, но и принадлежавшие семье рабы, скот и имущество. Именно союзом полновластных отцов семейств (pater familias) являлась римская Республика.

В римской семье на первый план выдвигалась не кровная связь между домовладыкой и его подвластными - связь когнатическая, а юридическая или агнатическая связь. Агнатами считались лица, связанные подчиненной связью ко власти домовладыки. К ним относились, как кровные, так и вошедшие в семью, например, жена или усыновленные. Эмансипированные из-под власти домовладыки покидали семью и утрачивали агнатическую связь с данным семейством.

Дочь, перейдя в семью мужа, попадала под власть мужа или его отца, если он был жив. С прежней семьей ее связывали лишь религиозные обряды и семейные праздники. Вольноотпущенный раб приобретал свободу, ограниченную его обязанностями в отношении "патрона". Дети, рожденные дочерью, оказывались под властью ее нового домовладыки. Таким образом, счет родства велся по мужской линии, поскольку женщина не могла быть домовладыкой и не могла репродуцировать агнатическую связь.

Когнатическое родство возникало с переходом агната или агнатки в другую семью или с эмансипацией. Так, дочь домовладыки, вышедшая замуж, попадала под власть мужа или свекра и становилась когнаткой в отношении своей кровнородственной семьи. Когнатом становился и вышедший из семьи сын. Напротив, усыновленный и тем самым принятый в семью, становился по отношению к ней агнатом - со всеми связанными с тем правами, в том числе и на законную часть наследства.

Отмеченная структура римской семьи обусловила деление граждан по их семейному состоянию на самостоятельных и подчиненных или, как говорилось в римских источниках, на лиц своего права (personal sui jurus) и лиц чужого права (personal alieni juris). Самостоятельным (personal sui juris) был в семье только один человек - pater familias, все остальные члены семьи подлежали его власти.

Центральным полномочием домовладыки было право жизни и смерти (ius vital ac necis). Право предавать подвластных смерти было связано исключительно с ролью домовладыки и пресекалось публичной властью, если домовладыка, наказывая подвластного, действовал из соображений, отличных от дисциплинарных.

Осуществляя свои репродуктивные права, отец имел право не признать новорожденного своим ребенком: только ребенок, признанный отцом (liberum tollere) становился членом семьи, для этого отец должен был поднять ребенка с земли. В противном случае, например, при явном уродстве, следовало expositio filii - дитя выбрасывалось на улицу или относилось на Тарпейскую скалу.

Домовладыка был правомочен манципировать (mancipio dare) своих домочадцев третьим лицам в возмещение ущерба или сдавая их внаем. Сыновья домовладыки, независимо от возраста, семейного или общественного положения, при жизни отца были подвластными с ограниченной гражданской правоспособностью. Приобретенное ими имущество становилось собственностью домовладыки.

После смерти домовладыки, его взрослые сыновья становились носителями власти в семье, а жены и дети попадали под их владычество. Однако при этом, свободный от отцовской власти гражданин, даже не имеющий семьи, считался домовладыкой.

From:

danieldefo.livejournal.com

В ходе непрекращающихся набегов, грабежей и захватов пленников, ареной которых в этот период являлась Украина, женщины рассматривались воинами не просто в качестве объектов сексуального удовлетворения, а выступали в первую очередь в роли абстрактных знаков, маркировавших успех и область вооруженного захвата. Военно-стратегическая оценка полового акта была характерна в это время для всех участников вооруженных конфликтов в регионе, рассматривавших изнасилование как обязательную форму продолжения военных действий. Однако характерно, что женщины не выступали в роли привилегированных объектов сексуального насилия, которому захватчики стремились подвергнуть максимальное число населения. Так было, в частности, в 1674 году, когда гетман Дорошенко привел войска турок и татар в Чигирин (тогдашнюю козацкую столицу) и было изнасиловано как женское, так и мужское население, а также несколько тысяч мальчиков, захваченных козаками в заднепрянских городах и переданных в дар турецкому султану (Кониский, 1846, 175-176). Поэтому в представлении западноевропейских путешественников по Восточной Европе Украина выступала как арена необычайного сексуального насилия, и прежде всего - анальных изнасилований как выражения сексуальных политик номадов (Wolff, 1994,102).

Согласно логике номадического мышления, объединяющей насилие и сексуальность, индивид, по отношению к которому осуществляется половой акт, подвергается дискредитации, “опускается”, а тот, кто его совершает или способен совершить, удостаивается уважения, почета и репутации “человека чести”. Этот тип сексуальных политик идеально моделируется в условиях тоталитарного тюремного заключения, в сталинской “зоне”, где человеческая жизнь рассматривается как ничто, тогда как мужская честь (“слава козацкая” - в терминах запорожцев) - как всё. (http://h.ua/story/142673/)