![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
rusmskii.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
rusmskii в И.Я.Франко о русском мире, кто жил в Галиции и откуда там появились украинцы и Украина.
rusmskii в И.Я.Франко о русском мире, кто жил в Галиции и откуда там появились украинцы и Украина. Два отрывка из работы Ивана Яковлевича Франко «Южнорусская литература».
"Впоследствии, когда правительство, уступая требованиям поляков, захотело в народных школах совсем упразднить русинский язык и книги, печатанные русскими буквами, на том основании, что «русинский язык — наречие польского», Мо-
гильницкий в пространном реферате доказал несостоятельность того взгляда. Сущность реферата была им впоследствии обработана как первая в Галиции грамматика русинского (южнорусского) языка; эта грамматика осталась ненапечатан-
ной, и только краткое изложение ее появилось в 1829 г. в польском переводе.
Со времени перехода Галиции под власть Австрии, несмотря на официальную германизацию, не смотря даже на некоторую поддержку правительства русинскому элементу, полонизм сделал громадные успехи среди русинской интеллигенции. Зажиточное мещанство, много мелких помещиков, которые около 1772 г. еще считали себя русинами и употребляли русинский разговорный язык, теперь окончательно ополячились. Не только ополяченные издавна базилиане, не толь-
ко епископы, назначавшиеся исключительно из польских шляхетских семейств, но и светское духовенство, городское и сельское, начало быстро ополячиваться, употреблять в домашнем разговоре польский язык и обращаться даже к простому народу с польскими проповедями. Даже сознательные русины следуют этому общему течению; один из лекторов «русинского университета», Михаил Гарасевич, издает (1777–78) польский журнал «Dziennik patryotycznych polityków» и пишет свои «Annales ecclesiae ruthenae» по-латыни; русинские клирошане Левинский и Бродович пишут свои мемуары, свидетельствующие о живом чувстве национальной обособ-
ленности от поляков, по-польски; львовский митрополит Ангелович защищает австрийское правительство против упреков в вероломстве на польском, немецком и французском языках, но с пастырскими посланиями к своей пастве обращается
только по-польски; тот же язык употребляет и такой горячий русинский патриот, как перемышльский епископ Иоанн Снегурский.
Причины этому: с одной стороны, зачаточное состояние русинской письменности и просвещения, при забвении старой литературы и при оторванности галицких русинов от общения с прочим русским миром; с другой стороны — обаяние польской революционно-демократической легенды (Костюшко, легионы) и новой польской литературы, пышно расцветавшей именно после падения польского государства.
Только с началом 30-х годов чувствуется новое веяние. Польское восстание 1830–31 г. встречает среди значительной части русинской интеллигенции глухую оппозицию, нашедшую литературное отражение в популярной тогда — польской! — песне: «Kto Lach, ma strach».
Из Украины проникают в Галицию «Энеида» Котляревского, грамматика Павловского, собрания народных песен Цертелева и Максимовича; эти книги, равно как и польские
статьи Воронича, Бродзинского, Ходаковского, пробуждают и среди галицких русинов интерес к народной песне, языку, к древностям их родины. Результатом этого интереса и дальнейшим его стимулом является изданная в 1833 г. книга поляка Вацлава Залеского: «Piesni polskie i ruskie ludu galicyjskiego». Хотя тексты песен напечатаны здесь все латинским шрифтом, хотя песни русинские перемешаны с польскими,тем не менее русины могли с гордостью смотреть на это издание: оно не только открывало им красоту, образность и богатство родной речи, но показывало ясно, что народное творчество русинов несравненно богаче, разнообразнее такого же польского, которое Залеский нашел уместным подкрепить массой искусственных романсов, взятых из польской литературы XVIII–XIX в. Почти непосредственно после издания в свет этой книги начинаются первые проблески литературного возрождения галицких русинов".
**
"В литературном отношении в начале 60-х годов видно тоже как будто оживление. В 1860 г. Б. Дидыцкий, при содействии почти всех наличных галицко-русских писателей, издает сборник «Зоря галицкая яко альбум» в честь епископа Гр. Яхимовича; за исключением ценных исторических материалов, это было, однако, как бы подведением итога всем ошибкам, какие сделала Галицкая Русь в 50-х годах. Сам Дидыцкий понял, что в этом направлении идти далее некуда. Начав в том же 1860 г. издавать политическую газету «Слово», он пригласил к себе в сотрудники украинцев и допустил в их статьях употребляемое ими фонетическое правописание. Но это была только уступка зарождавшемуся уже в Галиции украинофильскому движению; с 1864 г., когда это движение успело несколько окрепнуть и отношения между ним и старой партией обострились, терпимость была признана неудобной, и «Слово» пошло совсем другим путем.
Толчком к новому украинофильскому движению среди галицко-русской молодежи послужило прежде всего ее ознакомление с поэзией Шевченка и с другими представителями украинской литературы. Изданные в 1859 г. в Лейпциге некоторые нецензурные стихотворения Шевченка впервые проникли в Галицию и поразили молодежь как что-то совсем новое и неслыханное. В 1860 г. появилось в Петербурге новое, более полное издание «Кобзаря», и для галицко-русской молодежи открылся
новый мир. В этом мире она прежде всего увидела Украину, с ее степями, казачеством и «волей»! До сих пор она смотрела на все это глазами «Тараса Бульбы» и польских романтиков, особенно М. Чайковского, увлекаясь пышными картинами, но не чувствуя при этом ничего”.
"Впоследствии, когда правительство, уступая требованиям поляков, захотело в народных школах совсем упразднить русинский язык и книги, печатанные русскими буквами, на том основании, что «русинский язык — наречие польского», Мо-
гильницкий в пространном реферате доказал несостоятельность того взгляда. Сущность реферата была им впоследствии обработана как первая в Галиции грамматика русинского (южнорусского) языка; эта грамматика осталась ненапечатан-
ной, и только краткое изложение ее появилось в 1829 г. в польском переводе.
Со времени перехода Галиции под власть Австрии, несмотря на официальную германизацию, не смотря даже на некоторую поддержку правительства русинскому элементу, полонизм сделал громадные успехи среди русинской интеллигенции. Зажиточное мещанство, много мелких помещиков, которые около 1772 г. еще считали себя русинами и употребляли русинский разговорный язык, теперь окончательно ополячились. Не только ополяченные издавна базилиане, не толь-
ко епископы, назначавшиеся исключительно из польских шляхетских семейств, но и светское духовенство, городское и сельское, начало быстро ополячиваться, употреблять в домашнем разговоре польский язык и обращаться даже к простому народу с польскими проповедями. Даже сознательные русины следуют этому общему течению; один из лекторов «русинского университета», Михаил Гарасевич, издает (1777–78) польский журнал «Dziennik patryotycznych polityków» и пишет свои «Annales ecclesiae ruthenae» по-латыни; русинские клирошане Левинский и Бродович пишут свои мемуары, свидетельствующие о живом чувстве национальной обособ-
ленности от поляков, по-польски; львовский митрополит Ангелович защищает австрийское правительство против упреков в вероломстве на польском, немецком и французском языках, но с пастырскими посланиями к своей пастве обращается
только по-польски; тот же язык употребляет и такой горячий русинский патриот, как перемышльский епископ Иоанн Снегурский.
Причины этому: с одной стороны, зачаточное состояние русинской письменности и просвещения, при забвении старой литературы и при оторванности галицких русинов от общения с прочим русским миром; с другой стороны — обаяние польской революционно-демократической легенды (Костюшко, легионы) и новой польской литературы, пышно расцветавшей именно после падения польского государства.
Только с началом 30-х годов чувствуется новое веяние. Польское восстание 1830–31 г. встречает среди значительной части русинской интеллигенции глухую оппозицию, нашедшую литературное отражение в популярной тогда — польской! — песне: «Kto Lach, ma strach».
Из Украины проникают в Галицию «Энеида» Котляревского, грамматика Павловского, собрания народных песен Цертелева и Максимовича; эти книги, равно как и польские
статьи Воронича, Бродзинского, Ходаковского, пробуждают и среди галицких русинов интерес к народной песне, языку, к древностям их родины. Результатом этого интереса и дальнейшим его стимулом является изданная в 1833 г. книга поляка Вацлава Залеского: «Piesni polskie i ruskie ludu galicyjskiego». Хотя тексты песен напечатаны здесь все латинским шрифтом, хотя песни русинские перемешаны с польскими,тем не менее русины могли с гордостью смотреть на это издание: оно не только открывало им красоту, образность и богатство родной речи, но показывало ясно, что народное творчество русинов несравненно богаче, разнообразнее такого же польского, которое Залеский нашел уместным подкрепить массой искусственных романсов, взятых из польской литературы XVIII–XIX в. Почти непосредственно после издания в свет этой книги начинаются первые проблески литературного возрождения галицких русинов".
**
"В литературном отношении в начале 60-х годов видно тоже как будто оживление. В 1860 г. Б. Дидыцкий, при содействии почти всех наличных галицко-русских писателей, издает сборник «Зоря галицкая яко альбум» в честь епископа Гр. Яхимовича; за исключением ценных исторических материалов, это было, однако, как бы подведением итога всем ошибкам, какие сделала Галицкая Русь в 50-х годах. Сам Дидыцкий понял, что в этом направлении идти далее некуда. Начав в том же 1860 г. издавать политическую газету «Слово», он пригласил к себе в сотрудники украинцев и допустил в их статьях употребляемое ими фонетическое правописание. Но это была только уступка зарождавшемуся уже в Галиции украинофильскому движению; с 1864 г., когда это движение успело несколько окрепнуть и отношения между ним и старой партией обострились, терпимость была признана неудобной, и «Слово» пошло совсем другим путем.
Толчком к новому украинофильскому движению среди галицко-русской молодежи послужило прежде всего ее ознакомление с поэзией Шевченка и с другими представителями украинской литературы. Изданные в 1859 г. в Лейпциге некоторые нецензурные стихотворения Шевченка впервые проникли в Галицию и поразили молодежь как что-то совсем новое и неслыханное. В 1860 г. появилось в Петербурге новое, более полное издание «Кобзаря», и для галицко-русской молодежи открылся
новый мир. В этом мире она прежде всего увидела Украину, с ее степями, казачеством и «волей»! До сих пор она смотрела на все это глазами «Тараса Бульбы» и польских романтиков, особенно М. Чайковского, увлекаясь пышными картинами, но не чувствуя при этом ничего”.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}