Поляки о нас.
Feb. 27th, 2013 05:04 pm![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
rusmskii.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aУкраина
Украина — польская земля. По соображениям политкорректности так говорить сейчас не принято, но для большинства поляков это однозначно так. Поляки вообще склонны признавать польской территорией все земли, когда-либо подчинявшиеся польской короне, но здесь эта мысль проявлена особенно остро. Так сложилось исторически: с 14 по 17 века её территории были областью активной колонизации польской шляхты, которая и представляла собой "narod Polski" в его средневековом понимании. Ко времени войн Хмельницкого почти все земли нынешней Украины (кроме Новороссии, Запорожья и Закарпатья) были в собственности у польских или полонизировавшихся землевладельцев. Так что они были польскими даже de jure. Мало какой поляк признает, что Киев, а особенно Львов, — не польские города.
Для поляка украинцы, которых вместе с белорусами в Польше и по сей день часто обозначают как "narody chlopskie", — это потомки взбунтовавшейся черни, бывшие крепостные, у которых нет своей культуры и уж тем более — своей земли и своих городов. В проводившихся в Польше 1990-х годов опросах общественного мнения на вопрос о том, "Какие народы вам наиболее антипатичны?", первое место прочно удерживали именно украинцы. Это определено как мыслью о том, что украинцы захватили польские земли и польские города, так и памятью о той резне, которую те устроили полякам в конце 1930-х — в 1940-е гг. на территориях нынешней Западной Украины.
Как говорит одна моя знакомая исследовательница образа украинцев в польской культуре, этот образ очень близок к современному представлению многих русских о чеченцах: грубые неотесанные бородатые мужики в грязной одежде, с хитрым взором и ножиком за пазухой. "Отвернёшься — пырнёт". Главные чувства типичного поляка к украинцам — это бытовой страх и цивилизаторское высокомерие. Ведь если у украинцев и есть какая-нибудь культура — то только благодаря тому, что их чему-то обучили поляки (мысль, лежащая в основе почти любого польского описания Украины). Ещё в XVI веке в польской культуре сложилось убеждение, что земли и народы к востоку от Варшавы — это своего рода "польская Америка", и населена она "восточными индейцами". Святой долг поляка заключается в освоении этих земель, их окультуривании, а также в крещении аборигенов (православие христианством не считалось). Эта позиция часто перерастает в осознание своего долга продолжать просвещать украинцев, нести им свет с Запада, не оставлять в невежестве и уж тем более — в лапах страшного Востока.
Политика Польши по отношению к Украине, какой риторикой она ни была бы украшена, — это не политика "дружественного государства". Это политика, ведомая по отношению к своим же (хоть и утраченным) землям, и нацелена она на хотя бы частичное восстановление польского влияния на своей территории и выдавливание оттуда "московского агрессора". Политика А.Квасьневского во время "Помаранчевой революции" является, во-первых, очередным шагом по восстановлению своего патронажа над польскими "кресами" (восточными окраинами), а во-вторых — продолжением цивилизаторской миссии по отношению к своим бывшим "chlopam". Да и сама эта "революция" считается скорее подарком от поляков "бедным украинцам", чем их собственным предприятием. Конечно, украинцы не смогут сами охранять завоевания этой "революции" (в чём поляки в последнее время только убеждаются), так что за ними придется осуществлять надзор и проводить патрональную политику. Когда-нибудь, возможно, украинцы поймут всю глубину своей "вины" перед поляками, слёзно покаятся и Польша снова станет хозяином на "своей земле". Главное же условие такой перспективы (к которой, несомненно, надо стремиться, хотя она и очень призрачна, почти уже невероятна, что тоже осознаётся) — борьба с гнетущим и разлагающим влиянием Москвы.
Белоруссия
Отношение поляков к Белоруссии иное. Её территории не воспринимаются столь однозначно как польские (всё же они были в составе Литовского великого княжества). Они традиционно назывались поляками Литвой, её население — литвинами. Хотя и это вряд ли их делает совсем уж непольскими — всё же для многих поляков, как и для Адама Мицкевича, Литва была "своей отчизной". Никакого особого образа белорусов и Белоруссии у поляков не было, как и каких-то определённых чувств к ним. Как признают сейчас некоторые польские социологи, впервые ясный образ этой страны появился в польском сознании лишь в середине 1990-х, когда к власти в ней пришёл А.Лукашенко. По сей день понятия "белорусы" и "Лукашенко" для поляка неразрывны. При резко негативном отношении к этой политической фигуре в польском обществе сам образ белорусов оказался так же негативным. Это образ тех "восточных индейцев", которые столь закостенели в своём невежестве, что просто отворачиваются от света культуры и цивилизации, предпочитая прозябать в рабстве и "хамстве".
Тем не менее, надежду польское общество не теряет. Полякам ясно, что если не повернуть белорусов к Западу, то Польша не сможет восстановить свой патронат над всей былой Речью Посполитой, не будет хозяином всех своих "кресов", и, хуже того, — останется ни чем не защищена от российской агрессии. Перед новым президентом Польши стоит задача отделить образ белорусов от образа Лукашенко (что по сути означает задачу сформирования нового образа практически на пустом доселе месте), наделить его чертами страдальческого и искренне тянущегося к свету цивилизации восточного народа с некоторыми положительными качествами, который тоже сильно потерпел от Москвы и потенциально имеет шансы на то, чтобы, сделавшись добросовестным учеником Польши, стать частью Западного мира. Только тогда возможно будет объединить польское общество вокруг идеи о совершении новой "Помаранчевой революции" на северо-восточных "кресах".
Первые и весьма сильные шаги в этом направлении уже совершены. Проводником революционных идей решено было сделать Союз поляков Беларуси, в связи с чем возникла конфликтная ситуация между ним и А.Лукашенко.
(…)
Показательно, что выбранный единым кандидатом в президенты Беларуси от оппозиции Александр Милинкевич также является членом Союза поляков Беларуси.
Россiя
(…)
Неадекватность польских описаний России и российской политики во многом подкреплена и структурно-языковыми причинами. Поляки вообще не знают о существовании такого народа, как "русские". Слово "ruski" в польском языке носит ругательный характер и потому удалено из литературной лексики. Его можно встретить только при описании реалий земель нынешних Украины и Белоруссии в прошлых веках. Ведь в составе Речи Посполитой существовало и Русское воеводство с центром во Львове, а в любом старом польском городе есть Русская улица, на которой жили православные торговцы и ремесленники. Тем не менее применительно к тамошнему населению этноним "русские" был за XX век заменён на "украинцы" и "белорусы", само же слово осталось как определение для крайне невоспитанного и некультурного человека низких побуждений и "восточной" национальности. Московское же государство для поляков всегда было населено "московитами" ("москалями") или — позже — "россиянами" ("rosjanie"). Когда Советский Союз решил обучать всех поляков русскому языку, они открыли для себя, что россияне — тоже русские, и это открытие носило очень оскорбительный для самих русских смысл. Теперь ругательное слово "ruski" часто применяется и к россиянам. Однако оно не является этнонимом, это лишь ругательство.
Осознание русских как россиян принципиально меняет восприятие истории и искажает для поляка смыслы московской политики. Если русское самосознание отсылает нас к понятию Руси и Русской земли, делая тот же Львов в нашем восприятии всё же скорее русским, чем польским или украинским городом (не говоря уже о "Матери городов русских" — Киеве), то поляку совершенно непонятно, какое отношение "россияне" могут иметь к русским землям польских кресов. Этническая граница россиян проходит по западным границам былой Речи Посполитой, то есть по границам нынешних Украины и Белоруссии. Если для русских политика присоединения украинных и белорусских земель была скорее политикой объединительной, а не завоевательной, политикой национальной консолидации по восстановлению русского единства на Русской земле, то для поляка любой выход россиян на территорию польских кресов, на "ruskie ziemie" — это однозначно акт агрессии.
В представлении поляка, россияне не имеют никакого отношения к понятию Руси (слово-то совсем другое!) и у них мало что общего с украинцами и белорусами. У них есть свое Московское царство со своей традиционной территорией. То, что для русских было отвоеванием своего, для поляков было попыткой захвата польских земель, не имеющей под собой никаких исторических оснований. Соответственно любой политический шаг современного руководства России, направленный на сближение с Украиной и Белоруссией — это лишь очередная выходка агрессора. Россиянам должно быть стыдно за то, что они когда-то вторглись на эти территории (никогда прежде под Москвой не бывшие и потому никакого отношения к ней не имевшие), и теперь поляки ждут покаяния России за то, что она посмела помешать польскому господству на них. Вместо этого Россия продолжает делать попытки сохранить там своё влияние, что до глубины души возмущает поляка: ведь это польские земли. Показательно то, что и в доктрине Гедройца, как бы признающей их "не-польскость", территория столкновения российского и польского империализмов обозначена как "ULB". Поляк не смог понять, что отношение России к Украине и Белоруссии и ее отношение к Литве — принципиально разные темы. Хотя, скорее, не захотел понять: неслучайно буква, обозначающая Литву, весьма нелогично поставлена в центр этой аббревиатуры — ее нельзя отделить.
Вряд ли Москва когда-нибудь сможет признать, что старые западно-русские земли (Украина и Белоруссия) — это исторически польская территория и она никаких оснований для влияния на них не имеет. Москва вообще не очень замечает Польшу: для русских это лишь небольшое государство где-то на западных границах, "да мало ли там таких!". Столь же трудно предположить, что поляки когда-нибудь откроют для себя существование по сей день русского народа, который мыслит всю территорию Руси как свою. Любые действия Москвы относительно Украины и Белоруссии будут расцениваться как проявления "извечного российского империализма", а в кулуарах обсуждаться как вмешательство в польские дела.
Полностью: http://www.apn.ru/opinions/article9544.htm
Украина — польская земля. По соображениям политкорректности так говорить сейчас не принято, но для большинства поляков это однозначно так. Поляки вообще склонны признавать польской территорией все земли, когда-либо подчинявшиеся польской короне, но здесь эта мысль проявлена особенно остро. Так сложилось исторически: с 14 по 17 века её территории были областью активной колонизации польской шляхты, которая и представляла собой "narod Polski" в его средневековом понимании. Ко времени войн Хмельницкого почти все земли нынешней Украины (кроме Новороссии, Запорожья и Закарпатья) были в собственности у польских или полонизировавшихся землевладельцев. Так что они были польскими даже de jure. Мало какой поляк признает, что Киев, а особенно Львов, — не польские города.
Для поляка украинцы, которых вместе с белорусами в Польше и по сей день часто обозначают как "narody chlopskie", — это потомки взбунтовавшейся черни, бывшие крепостные, у которых нет своей культуры и уж тем более — своей земли и своих городов. В проводившихся в Польше 1990-х годов опросах общественного мнения на вопрос о том, "Какие народы вам наиболее антипатичны?", первое место прочно удерживали именно украинцы. Это определено как мыслью о том, что украинцы захватили польские земли и польские города, так и памятью о той резне, которую те устроили полякам в конце 1930-х — в 1940-е гг. на территориях нынешней Западной Украины.
Как говорит одна моя знакомая исследовательница образа украинцев в польской культуре, этот образ очень близок к современному представлению многих русских о чеченцах: грубые неотесанные бородатые мужики в грязной одежде, с хитрым взором и ножиком за пазухой. "Отвернёшься — пырнёт". Главные чувства типичного поляка к украинцам — это бытовой страх и цивилизаторское высокомерие. Ведь если у украинцев и есть какая-нибудь культура — то только благодаря тому, что их чему-то обучили поляки (мысль, лежащая в основе почти любого польского описания Украины). Ещё в XVI веке в польской культуре сложилось убеждение, что земли и народы к востоку от Варшавы — это своего рода "польская Америка", и населена она "восточными индейцами". Святой долг поляка заключается в освоении этих земель, их окультуривании, а также в крещении аборигенов (православие христианством не считалось). Эта позиция часто перерастает в осознание своего долга продолжать просвещать украинцев, нести им свет с Запада, не оставлять в невежестве и уж тем более — в лапах страшного Востока.
Политика Польши по отношению к Украине, какой риторикой она ни была бы украшена, — это не политика "дружественного государства". Это политика, ведомая по отношению к своим же (хоть и утраченным) землям, и нацелена она на хотя бы частичное восстановление польского влияния на своей территории и выдавливание оттуда "московского агрессора". Политика А.Квасьневского во время "Помаранчевой революции" является, во-первых, очередным шагом по восстановлению своего патронажа над польскими "кресами" (восточными окраинами), а во-вторых — продолжением цивилизаторской миссии по отношению к своим бывшим "chlopam". Да и сама эта "революция" считается скорее подарком от поляков "бедным украинцам", чем их собственным предприятием. Конечно, украинцы не смогут сами охранять завоевания этой "революции" (в чём поляки в последнее время только убеждаются), так что за ними придется осуществлять надзор и проводить патрональную политику. Когда-нибудь, возможно, украинцы поймут всю глубину своей "вины" перед поляками, слёзно покаятся и Польша снова станет хозяином на "своей земле". Главное же условие такой перспективы (к которой, несомненно, надо стремиться, хотя она и очень призрачна, почти уже невероятна, что тоже осознаётся) — борьба с гнетущим и разлагающим влиянием Москвы.
Белоруссия
Отношение поляков к Белоруссии иное. Её территории не воспринимаются столь однозначно как польские (всё же они были в составе Литовского великого княжества). Они традиционно назывались поляками Литвой, её население — литвинами. Хотя и это вряд ли их делает совсем уж непольскими — всё же для многих поляков, как и для Адама Мицкевича, Литва была "своей отчизной". Никакого особого образа белорусов и Белоруссии у поляков не было, как и каких-то определённых чувств к ним. Как признают сейчас некоторые польские социологи, впервые ясный образ этой страны появился в польском сознании лишь в середине 1990-х, когда к власти в ней пришёл А.Лукашенко. По сей день понятия "белорусы" и "Лукашенко" для поляка неразрывны. При резко негативном отношении к этой политической фигуре в польском обществе сам образ белорусов оказался так же негативным. Это образ тех "восточных индейцев", которые столь закостенели в своём невежестве, что просто отворачиваются от света культуры и цивилизации, предпочитая прозябать в рабстве и "хамстве".
Тем не менее, надежду польское общество не теряет. Полякам ясно, что если не повернуть белорусов к Западу, то Польша не сможет восстановить свой патронат над всей былой Речью Посполитой, не будет хозяином всех своих "кресов", и, хуже того, — останется ни чем не защищена от российской агрессии. Перед новым президентом Польши стоит задача отделить образ белорусов от образа Лукашенко (что по сути означает задачу сформирования нового образа практически на пустом доселе месте), наделить его чертами страдальческого и искренне тянущегося к свету цивилизации восточного народа с некоторыми положительными качествами, который тоже сильно потерпел от Москвы и потенциально имеет шансы на то, чтобы, сделавшись добросовестным учеником Польши, стать частью Западного мира. Только тогда возможно будет объединить польское общество вокруг идеи о совершении новой "Помаранчевой революции" на северо-восточных "кресах".
Первые и весьма сильные шаги в этом направлении уже совершены. Проводником революционных идей решено было сделать Союз поляков Беларуси, в связи с чем возникла конфликтная ситуация между ним и А.Лукашенко.
(…)
Показательно, что выбранный единым кандидатом в президенты Беларуси от оппозиции Александр Милинкевич также является членом Союза поляков Беларуси.
Россiя
(…)
Неадекватность польских описаний России и российской политики во многом подкреплена и структурно-языковыми причинами. Поляки вообще не знают о существовании такого народа, как "русские". Слово "ruski" в польском языке носит ругательный характер и потому удалено из литературной лексики. Его можно встретить только при описании реалий земель нынешних Украины и Белоруссии в прошлых веках. Ведь в составе Речи Посполитой существовало и Русское воеводство с центром во Львове, а в любом старом польском городе есть Русская улица, на которой жили православные торговцы и ремесленники. Тем не менее применительно к тамошнему населению этноним "русские" был за XX век заменён на "украинцы" и "белорусы", само же слово осталось как определение для крайне невоспитанного и некультурного человека низких побуждений и "восточной" национальности. Московское же государство для поляков всегда было населено "московитами" ("москалями") или — позже — "россиянами" ("rosjanie"). Когда Советский Союз решил обучать всех поляков русскому языку, они открыли для себя, что россияне — тоже русские, и это открытие носило очень оскорбительный для самих русских смысл. Теперь ругательное слово "ruski" часто применяется и к россиянам. Однако оно не является этнонимом, это лишь ругательство.
Осознание русских как россиян принципиально меняет восприятие истории и искажает для поляка смыслы московской политики. Если русское самосознание отсылает нас к понятию Руси и Русской земли, делая тот же Львов в нашем восприятии всё же скорее русским, чем польским или украинским городом (не говоря уже о "Матери городов русских" — Киеве), то поляку совершенно непонятно, какое отношение "россияне" могут иметь к русским землям польских кресов. Этническая граница россиян проходит по западным границам былой Речи Посполитой, то есть по границам нынешних Украины и Белоруссии. Если для русских политика присоединения украинных и белорусских земель была скорее политикой объединительной, а не завоевательной, политикой национальной консолидации по восстановлению русского единства на Русской земле, то для поляка любой выход россиян на территорию польских кресов, на "ruskie ziemie" — это однозначно акт агрессии.
В представлении поляка, россияне не имеют никакого отношения к понятию Руси (слово-то совсем другое!) и у них мало что общего с украинцами и белорусами. У них есть свое Московское царство со своей традиционной территорией. То, что для русских было отвоеванием своего, для поляков было попыткой захвата польских земель, не имеющей под собой никаких исторических оснований. Соответственно любой политический шаг современного руководства России, направленный на сближение с Украиной и Белоруссией — это лишь очередная выходка агрессора. Россиянам должно быть стыдно за то, что они когда-то вторглись на эти территории (никогда прежде под Москвой не бывшие и потому никакого отношения к ней не имевшие), и теперь поляки ждут покаяния России за то, что она посмела помешать польскому господству на них. Вместо этого Россия продолжает делать попытки сохранить там своё влияние, что до глубины души возмущает поляка: ведь это польские земли. Показательно то, что и в доктрине Гедройца, как бы признающей их "не-польскость", территория столкновения российского и польского империализмов обозначена как "ULB". Поляк не смог понять, что отношение России к Украине и Белоруссии и ее отношение к Литве — принципиально разные темы. Хотя, скорее, не захотел понять: неслучайно буква, обозначающая Литву, весьма нелогично поставлена в центр этой аббревиатуры — ее нельзя отделить.
Вряд ли Москва когда-нибудь сможет признать, что старые западно-русские земли (Украина и Белоруссия) — это исторически польская территория и она никаких оснований для влияния на них не имеет. Москва вообще не очень замечает Польшу: для русских это лишь небольшое государство где-то на западных границах, "да мало ли там таких!". Столь же трудно предположить, что поляки когда-нибудь откроют для себя существование по сей день русского народа, который мыслит всю территорию Руси как свою. Любые действия Москвы относительно Украины и Белоруссии будут расцениваться как проявления "извечного российского империализма", а в кулуарах обсуждаться как вмешательство в польские дела.
Полностью: http://www.apn.ru/opinions/article9544.htm
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-02-27 02:16 pm (UTC)Думаю продолжать не стоит.
Не надо нас пугать кучкой пришибленных ляхов.
no subject
Date: 2013-02-27 02:50 pm (UTC)Ну где таких дебилов разводят? Запомните поляки были в Украине только с 1569 по 1648 год юридически, никакой польской колонизации в Украине никогда не было. Правобережная украинская шляхта ополячилась, чтобы не стать "русскими государевыми холопами", но это был социальный, а не национальный выбор.
Даже в Галичине ополяченные манкурты жили только в административном центре Львове в окружении украинского моря.
Прикольно, когда два старика-имперца-импотента пытаются объявить ядрённую молодуху своей женой на том основании, что они снимали у неё угол и им понравились её борщ и пампушки.
no subject
Date: 2013-02-27 03:11 pm (UTC)1788-й рік. Українська мова.
Так активно, як москалі, нас ніхто не «ополячував».
no subject
Date: 2013-02-27 04:18 pm (UTC)А Галичина - это уже не Украина?
no subject
Date: 2013-02-27 04:55 pm (UTC)Не потрібно до нас лізти. Бандеру забули?
no subject
Date: 2013-02-27 05:01 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-27 05:08 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-27 05:16 pm (UTC)Пена истории, цыганский балаган, ветер подул и осталась только коренная порода.
И так Сталин пшекам Перемышль подарил и Холм.
no subject
Date: 2013-02-27 05:33 pm (UTC)Не бреши.
по переписи населения 9.12.1931 г.
украинцев 24.245 чел. или 7,8%
русинов 10.892 чел. или 3,5%
поляков 198.212 чел. или 63,5%
евреев 75.316 чел. или 24,1%
прочих 3.566 чел. или 1,1% (http://www.ukrstor.com/ukrstor/sokolov_lvovua.html)
<И так Сталин пшекам Перемышль подарил и Холм>
А пачинакам-украинцам - Лемберг.
no subject
Date: 2013-02-27 05:43 pm (UTC)Читав би розумні книжки, Дефо, замість камлання на руссо-тюрков з генетикою.
no subject
Date: 2013-02-27 06:20 pm (UTC)Ясно же написано: колонизация польской шляхты. Вы читаете: польская колонизация. ШЛЯХТЫ. Понимаете это слово?
С 14 века. Т.е. Галицкую Русь Вам следует учитывать, а не рассказывать про ветер.
"Правобережная украинская шляхта ополячилась, чтобы не стать "русскими государевыми холопами", но это был социальный, а не национальный выбор".
Покажите на примере: кто 1654 год встретил православным и неополяченным и стал ополячиваться после 1654 года. Если можно укажите количество или доля таких православных.
no subject
Date: 2013-02-27 06:33 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-27 06:35 pm (UTC)Украинские магнатские семьи Вишневецких, Острожских и т.д. окатоличились в XVII веке предпочитая шляхетскую свободу Речи Посполитой угрюмому тиранству Москвы. Выезды в Россию шляхты "из Литвы" в XVII прекратились, хотя раньше были обычным делом.
Православная шляхта была на Волыни и в XVIII веке.
"Аффтор" собрал мнения маргиналов и разбавил своей неумной отсебятиной.
В Истории он невежа, в украинско-польско-беларуских отношениях не понимает абсолютно.
Школота начитавшаяся "Однако" и Вассермана.
no subject
Date: 2013-02-27 06:54 pm (UTC)Т.е. Вы считаете обычным делом уйти от шляхетской свободы к угрюмому тиранству Москвы. А почему тиранству, кстати? Вы ещё и по вопросу тирании мнение имеете?
Раз на Волыне была в 18 ст. православная шляхта, то, значит, Вы противоречите сами себе. Окатоличивание-то не произошло.
Остальное: Ваше оценочное суждение, не имеющее какой-либо ценности.
no subject
Date: 2013-02-27 07:47 pm (UTC)Не я считаю, так считала русинская и литвинская шляхта, которая свободно переходила от литовских великих к московским и обратно. Дмитро (Байда) Вишневецкий, организатор Запорожской Сечи, служил и польскому королю и московскому царю. Злодейство Ивана Грозного и Смута положили конец этим переходам.
//Раз на Волыне была в 18 ст. православная шляхта, то, значит, Вы противоречите сами себе. Окатоличивание-то не произошло. //
Не я себе противоречу, История у нас такая противоречивая, "русским" вовсе не известная. Только и могут, что бухтеть "Малая Русь", "Великая Русь" не понимая ни процессов, которые происходили в украинских землях, ни людей которые там жили и сейчас живут.
А в "братья" набиваются, забывая, что "незванный брат хуже татарина".
no subject
Date: 2013-02-28 03:57 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-28 04:45 am (UTC)Украинствующие - не братья, а враги. К вашему брату мы не набиваемся.
no subject
Date: 2013-02-28 07:19 am (UTC)Чітких правописів не було.
Власне, і в Росії у 1788-му не було чіткого правопису.
no subject
Date: 2013-02-28 09:50 am (UTC)Нагадати тобі, хто займався після 1944 р. виселенням поляків з ЗУЗ в Польщу, а українців з Польщі на територію УССР?
no subject
Date: 2013-02-28 09:55 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-28 10:03 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-28 11:30 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-28 11:34 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-28 06:26 pm (UTC)no subject
Date: 2013-03-01 07:10 am (UTC)