urb_a | "Украинство" - это болезнь (Reply)

Нынче вошло в моду кидание такими выражениями, как «украинофобия». Дескать, путинская пропаганда рисует образ «украинцев», который насаждается в России. Стоит разобраться, как раньше воспринималась «украинская идея» среди аутентичных русских — до Революции и в Белой эмиграции.

Сначала стоит понять, что «украинцы», которых мы знаем и любим (по крайней мере, знаем), родились в Советском союзе и при поддержке советской власти. Сама концепция «украинского национализма» существовала и до Революции, она появилась во второй половине XIX столетия. Но то «украинство» было маргинальным феноменом. В русском же обществе эти люди считались фриками, сектантами. Критиковали «украинство» самые разные слои населения, и среди охранителей черносотенного направления, и среди националистов-критиков Царского правительства. С консервативной стороны стоит отметить Андрея Владимировича Стороженко, известного историка, слависта и литературоведа. Он считается одним из главных специалистов по истории Украины и состоял в Киевском клубе русских националистов, одного из главных правых интеллектуальных центров страны. После Революции большевики расстреливали членов Клуба по спискам; Стороженко один из немногих, кому удалось сбежать от ЧК.

Стороженко интерпретировал «украинский национализм» как культурный атавизм; как спровоцированное поляками и австрийцами отступление от русской культуры.

По его мнению, русское население, лишившись русской культуры, становится варварской недонацией. А. Царинный приводит в своей книге «Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола» цитату Стороженко, в которой он изложил эти мысли предельно кратко:

«...Знакомясь с деятелями украинскаго движенія, начиная с 1875 г., не по книгам, а в живых образах, мы вынесли впечатленiе, что „украинцы“ — это именно особи, уклонившіеся от общерусскаго вида в сторону воспроизведенiя предков чужой тюркской крови, стоящих в культурном отношеніи значительно ниже русской расы...» ©

«...“Украинская идея“ — это гигантский шаг назад, отступление от русской культуры к тюркскому или берендейскому варварству...» ©

Сама «украинская» идея отнюдь не ассоциировалась с малороссами или даже галичанами. Особенно галичане тогда ещё были русскими патриотами, вплоть до того, что австрийцам пришлось построить концлагерь Талергоф и массово вешать русских националистов из Галиции. Между прочим, на одном из таких процессов в качестве свидетеля обвинительной стороны выступал прадед известного украинского нациста Олега Тягнибока, Лонгин Цегельский (sic!!!).

Носителями «украинской» идеи, помимо сектантов из австрийских пробирок и городских сумасшедших, воспринимались, в первую очередь, поляки и евреи. Например, знаменитый русский националист и публицист Михаил Осипович Меньшиков писал про них так:

Очевидно, что эти люди, в общем, имели мало общего с современными украинскими нацистами. Украинский нацист до Революции — это городской сумасшедший, пытающийся внедрить побольше польских слов в русский язык и предлагающий сношаться с евреями, чтобы удалиться от великорусской наследственности. Всего несколько лет спустя украинский нацизм прославился тем, что в лице Петлюры устраивал настолько чудовищные еврейские погромы, что «белый каратель» Унгерн нервно курил в сторонке.

С последней, боевой версией украинского нацизма, столкнулись русские белогвардейцы после Революции. В первую очередь, украинских нацистов воспринимали как Иуд, предателей, изменников. Одна из листовок Вооруженных Сил Юга России за 1919 год объявляла:

«Юго-Западный край — русский, русский, русский… и он не будет отдан ни украинским предателям, ни еврейским палачам»

Генерал Михаил Гордеевич Дроздовский, герой Первой Мировой, кавалер Ордена Святого Георгия и монархист, оставил в своем дневнике заметку о своем отношении к украинцам. Особый интерес вызывает поведение немцев, которые никаких иллюзий насчет своих мурзилок не испытывали:

Полемика с украинцами продолжилась и после победы большевиков, в эмиграции. Даже больше — только в эмиграции украинские предатели наконец смогли спокойно писать свои сепаратистские книжки и рисовать карты с Украиной от Карпат до Кубани, так как рядом, к сожалению, уже не было стальных полков Райхсвера. Один из самых примечательных русских ответов на «украинство» был напечатан в Белграде, в 1939. Написан он неоднозначной и спорной фигурой — В.В. Шульгиным, но не согласиться с его доводами в этом труде мы не можем.

Таков приговор русского народа.

Кто бы из настоящих русских не сталкивался с так называемыми «украинцами» — царские ученые, националистические публицисты, белогвардейские офицеры, простые русские крестьяне — все они встречали «украинствующих» с враждой. Как убежденные сторонники Исторической России, видящие в ней нравственный идеал, мы можем только повторить пророчество и мечту Шульгина, которую он поставил в самый конец своего произведения:
«...Придет пора, когда вместо лжи и человеконенавистничества «украинствующих» раскольников восторжествует правда, согласие и любовь под высокой рукой Единой Неразделимой России!...»