![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
andreistp.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aВполне себе интеллигентный Лев Николаевич, как отмечали близкие, не только по фене ботал, но и написал на криминальном жаргоне историю об отделении Голландии от Испанской империи. Непонятно, почему он выбрал именно такой сюжет, а не живописал с помощью фени своих любимых тюрок-степняков.
Тут надо отметить, что Гумилев один из наиболее ярких критиков теории о монголо-татарском иге, которая долгое время считалась общепринятой. Он в свою очередь доказал, что союз с Ордой был благом для Руси (тут Гумилев делает оговорку, что речь идет уже не столько о Древней Руси, сколько о будущей Великороссии) и взаимовыгодным симбиозом.
Успехи Чингисхана в создании громадной империи Гумилев объяснял именно его кадровой политикой: собиранием вокруг себя пассионариев или, по монгольской терминологии, «людей длинной воли».
Гумилев натерпелся от коммунистического режима не только в тюрьме. Впоследствии, став ученым, он не мог публиковать свои книги. Ведь теория этногенеза очень плохо корелировалась с марксизмом-ленинизмом и его приматом классовой борьбы.
«На истфаке нас учили просто, что католики были феодалы, а гугеноты были буржуазия, и буржуазия боролась с феодалами… Ничего себе буржуа – эти самые гугеноты! Во главе их стоит королева Наваррская и король Наваррский, адмирал Колиньи, принц Конде, маршал Бассомпьер – это все гугеноты!… Бретонские вожди кланов – ничего себе буржуазия! Горцы из Севенн (Южная Франция) – самые дикие крестьяне – они все гугеноты. Но в том числе и буржуазия, конечно, была. Ла-Рошель и Нант – замечательные торговые города – были гугенотскими. Но с другой стороны, самый крупный буржуазный центр Франции Париж – католический. Анжер, Лилль, Руан – католические. Герцоги Гизы – католики, крестьяне центра Франции в подавляющем большинстве католики. То есть принцип сословности не выдерживается никак».
Вероятно, с научной точки зрения, его теория хромает, особенно объяснение природы пассионарных толчков. Критика пассионарной теории этногенеза, в целом, выглядит довольно убедительно. Но, как бы там ни было, труды Гумилева заслуживают внимания уже потому, что мало кто так смачно пишет об истории. Его работы написаны легко, ярко и вместе с тем очень содержательны.
«Когда древние эллины заинтересовались проблемами мироздания, бытия и места человека в нем, они обратили внимание прежде всего на природу. Это были натурфилософы, которых интересовало, как устроен мир…
В отличие от греков, персов мало интересовала натурфилософия, им интересно было другое: где друзья и где враги, что считать добром, а что злом, извечна ли вражда? Здесь Зердушт (я произношу по-новоперсидски, по-древнеперсидски будет Заратуштра), уроженец города Бальха (это на самом востоке Ирана), объявил, что дело не в том, чтобы разобраться, из чего состоит мир, — это каждый сам видит: есть реки, горы, леса, пустыни, скот, храбрые воины; дело в разнице между днем и ночью — светом и мраком…
Если мы обратимся теперь к Индии, то увидим, что в ту пору их мало интересовало устройство мира, почти не занимало, кто их друг, а кто враг (свет — тьма): они смирились с тем, что какие-нибудь враги все равно придут и их убьют, сопротивляться они в то время уже не умели. Поэтому их больше всего интересовало спасение своей души и обеспечение ей приличного воплощения после неизбежной близкой смерти: здесь верили в переселение душ…».
На фоне советских исторических книг, которые начинались и заканчивались цитатами Ленина и/или Маркса и ссылками на материалы съездов КПСС, тексты Гумилева были просто великолепны. Безусловно, Гумилев остается одним из ярчайших популяризаторов истории, который о сложном пишет просто и интересно.
Другое дело, что его тексты стали интеллектуальной отравой для некоторых неокрепших умов, которые стали смотреть на мир исключительно сквозь теорию пассионарности. Особенно в этом деле преуспели некоторые великороссийские патриоты – поборники евразийства и изобличители атлантизма. Но, если кто-то хочет смотреть на вещи упрощенно, то кто ж ему доктор. Вероятно, гумилевскую пассионарность следует воспринимать в комплекте с другими историко-философскими концепциями Тойнби, Ясперса, Шпенглера.
Дмитро Шурхало, для «ОРД»
http://ord-ua.com/2012/09/25/passionarnost---teoriya-rozhdennaya-pod-narami/?lpage=1
Тут надо отметить, что Гумилев один из наиболее ярких критиков теории о монголо-татарском иге, которая долгое время считалась общепринятой. Он в свою очередь доказал, что союз с Ордой был благом для Руси (тут Гумилев делает оговорку, что речь идет уже не столько о Древней Руси, сколько о будущей Великороссии) и взаимовыгодным симбиозом.
Успехи Чингисхана в создании громадной империи Гумилев объяснял именно его кадровой политикой: собиранием вокруг себя пассионариев или, по монгольской терминологии, «людей длинной воли».
Гумилев натерпелся от коммунистического режима не только в тюрьме. Впоследствии, став ученым, он не мог публиковать свои книги. Ведь теория этногенеза очень плохо корелировалась с марксизмом-ленинизмом и его приматом классовой борьбы.
«На истфаке нас учили просто, что католики были феодалы, а гугеноты были буржуазия, и буржуазия боролась с феодалами… Ничего себе буржуа – эти самые гугеноты! Во главе их стоит королева Наваррская и король Наваррский, адмирал Колиньи, принц Конде, маршал Бассомпьер – это все гугеноты!… Бретонские вожди кланов – ничего себе буржуазия! Горцы из Севенн (Южная Франция) – самые дикие крестьяне – они все гугеноты. Но в том числе и буржуазия, конечно, была. Ла-Рошель и Нант – замечательные торговые города – были гугенотскими. Но с другой стороны, самый крупный буржуазный центр Франции Париж – католический. Анжер, Лилль, Руан – католические. Герцоги Гизы – католики, крестьяне центра Франции в подавляющем большинстве католики. То есть принцип сословности не выдерживается никак».
Вероятно, с научной точки зрения, его теория хромает, особенно объяснение природы пассионарных толчков. Критика пассионарной теории этногенеза, в целом, выглядит довольно убедительно. Но, как бы там ни было, труды Гумилева заслуживают внимания уже потому, что мало кто так смачно пишет об истории. Его работы написаны легко, ярко и вместе с тем очень содержательны.
«Когда древние эллины заинтересовались проблемами мироздания, бытия и места человека в нем, они обратили внимание прежде всего на природу. Это были натурфилософы, которых интересовало, как устроен мир…
В отличие от греков, персов мало интересовала натурфилософия, им интересно было другое: где друзья и где враги, что считать добром, а что злом, извечна ли вражда? Здесь Зердушт (я произношу по-новоперсидски, по-древнеперсидски будет Заратуштра), уроженец города Бальха (это на самом востоке Ирана), объявил, что дело не в том, чтобы разобраться, из чего состоит мир, — это каждый сам видит: есть реки, горы, леса, пустыни, скот, храбрые воины; дело в разнице между днем и ночью — светом и мраком…
Если мы обратимся теперь к Индии, то увидим, что в ту пору их мало интересовало устройство мира, почти не занимало, кто их друг, а кто враг (свет — тьма): они смирились с тем, что какие-нибудь враги все равно придут и их убьют, сопротивляться они в то время уже не умели. Поэтому их больше всего интересовало спасение своей души и обеспечение ей приличного воплощения после неизбежной близкой смерти: здесь верили в переселение душ…».
На фоне советских исторических книг, которые начинались и заканчивались цитатами Ленина и/или Маркса и ссылками на материалы съездов КПСС, тексты Гумилева были просто великолепны. Безусловно, Гумилев остается одним из ярчайших популяризаторов истории, который о сложном пишет просто и интересно.
Другое дело, что его тексты стали интеллектуальной отравой для некоторых неокрепших умов, которые стали смотреть на мир исключительно сквозь теорию пассионарности. Особенно в этом деле преуспели некоторые великороссийские патриоты – поборники евразийства и изобличители атлантизма. Но, если кто-то хочет смотреть на вещи упрощенно, то кто ж ему доктор. Вероятно, гумилевскую пассионарность следует воспринимать в комплекте с другими историко-философскими концепциями Тойнби, Ясперса, Шпенглера.
Дмитро Шурхало, для «ОРД»
http://ord-ua.com/2012/09/25/passionarnost---teoriya-rozhdennaya-pod-narami/?lpage=1
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}