Рашистским мразям посвящается (часть 1)
Sep. 5th, 2021 04:03 pm![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Листопад Листопал posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aВ конце июня 1941 года органами НКВД СССР были проведены массовые казни политических заключённых, содержавшихся в тюрьмах Львова.
Основанием для казней послужил приказ народного комиссара внутренних дел Лаврентия Берии, который после немецкого вторжения на советскую территорию приказал расстрелять всех политических заключённых, содержавшихся в тюрьмах западных областей СССР, откуда невозможно было осуществить эвакуацию вглубь страны. По этому приказу во львовских тюрьмах и их отделениях было убито от 3,5 до 7 тысяч человек, включая женщин и несовершеннолетних.
С приходом вермахта во Львове вспыхнули погромы в отношении еврейского населения, которое подверглось обвинениям в сотрудничестве с советской государственной карательной системой и соучастии в её преступлениях. Информация о массовых убийствах заключённых во львовских тюрьмах была предана нацистской пропагандой широкой огласке и была использована немецкими властями в качестве предлога для массовых казней евреев.
Первые казни заключённых во Львове прошли уже 22 июня. В частности, были спешно расстреляны 108 заключённых, приговорённых к смертной казни. На следующий день начались казни заключённых во внутренней тюрьме НКГБ на улице Лонцкого. Несмотря на то, что в эти дни было расстреляно несколько сот человек, казни заключённых фактически ещё не приобрели массового, организованного характера.
Львов, который находился всего в 80 км от границы, уже в первый день войны дважды подвергся немецким авиабомбардировкам, которые причинили многочисленные человеческие жертвы. Несмотря на то, что город находился в стороне от основного немецкого удара, советские государственные учреждения быстро охватила паника. Уже в ночь с 22 на 23 июня приезжие работники советских учреждений и их семьи обратились в массовое бегство на восток. Хаос и паника не обошли стороной тюремные службы. Сотрудники и охранники бежали из города, бросив заключённых в закрытых тюрьмах. В то же время 233-й полк конвойных войск НКВД, в задачу которого входила, в частности, охрана львовских тюрем, на протяжении 23-24 июня был парализован серией противоречивых приказов — согласно одним указаниям, необходимо было организовать эвакуацию из Львова, а согласно другим — наоборот, оставаться на месте.
Ситуация радикально изменилась 25 июня, когда во всех львовских тюрьмах приступили к массовой и систематической ликвидации заключённых. Исследователи Богдан Мусял (Bogdan Musiał) и Александр Гурьянов связывают начало этой акции с прибытием в город заместителей народных комиссаров внутренних дел и госбезопасности УССР (их личности не установлены). Мусял предполагает, что приехавшие во Львов получили задание обеспечить выполнения приказа Берии от 24 июня о расстреле «контрреволюционных элементов». В связи с этим он указывает на отчёт НКВД от 26 июня, из содержания которого следует, что с приездом высокопоставленных сотрудников НКВД и НКГБ планы эвакуации заключённых на восток были окончательно отменены и было принято решение выпустить на свободу уголовников и вывезти лишь около 200 так называемых «перебежчиков». В этом отчёте не раскрывалось, какая судьба ожидает остальных заключённых, но события последующих дней показали, что их было решено ликвидировать на месте.
Казни во львовских тюрьмах проходили по одной и той же схеме. Сотрудники НКВД и НКГБ вызывали заключённых из камер, после чего по одному или небольшими группами заводили их в тюремные подвалы и там расстреливали. Индивидуальные и массовые расстрелы происходили и во внутренних дворах тюрем. В последние часы перед входом в город немецких войск заключённых убивали прямо в камерах, расстреливая из автоматов через «кормушки» — окошки для подачи пищи — или бросая гранаты в переполненные помещения. Трупы хоронили в общих могилах, вырытых во дворе тюрьмы, или оставляли в камерах и подвалах (некоторые из них были замурованы). Иногда тела жертв закапывали за пределами тюрем — например, в парке Боднара. Во время расстрелов заводили автомобильные двигатели, чтобы таким образом заглушить звуки выстрелов и крики жертв. Соседние улицы бокировались милицейскими постами, не давая посторонним лицам подходить к тюремным зданиям. Казни продолжались до окончательного ухода советских войск из Львова.
Всего за период до 28 июня во Львове было расстреляно 8140 заключённых
Основанием для казней послужил приказ народного комиссара внутренних дел Лаврентия Берии, который после немецкого вторжения на советскую территорию приказал расстрелять всех политических заключённых, содержавшихся в тюрьмах западных областей СССР, откуда невозможно было осуществить эвакуацию вглубь страны. По этому приказу во львовских тюрьмах и их отделениях было убито от 3,5 до 7 тысяч человек, включая женщин и несовершеннолетних.
С приходом вермахта во Львове вспыхнули погромы в отношении еврейского населения, которое подверглось обвинениям в сотрудничестве с советской государственной карательной системой и соучастии в её преступлениях. Информация о массовых убийствах заключённых во львовских тюрьмах была предана нацистской пропагандой широкой огласке и была использована немецкими властями в качестве предлога для массовых казней евреев.
Первые казни заключённых во Львове прошли уже 22 июня. В частности, были спешно расстреляны 108 заключённых, приговорённых к смертной казни. На следующий день начались казни заключённых во внутренней тюрьме НКГБ на улице Лонцкого. Несмотря на то, что в эти дни было расстреляно несколько сот человек, казни заключённых фактически ещё не приобрели массового, организованного характера.
Львов, который находился всего в 80 км от границы, уже в первый день войны дважды подвергся немецким авиабомбардировкам, которые причинили многочисленные человеческие жертвы. Несмотря на то, что город находился в стороне от основного немецкого удара, советские государственные учреждения быстро охватила паника. Уже в ночь с 22 на 23 июня приезжие работники советских учреждений и их семьи обратились в массовое бегство на восток. Хаос и паника не обошли стороной тюремные службы. Сотрудники и охранники бежали из города, бросив заключённых в закрытых тюрьмах. В то же время 233-й полк конвойных войск НКВД, в задачу которого входила, в частности, охрана львовских тюрем, на протяжении 23-24 июня был парализован серией противоречивых приказов — согласно одним указаниям, необходимо было организовать эвакуацию из Львова, а согласно другим — наоборот, оставаться на месте.
Ситуация радикально изменилась 25 июня, когда во всех львовских тюрьмах приступили к массовой и систематической ликвидации заключённых. Исследователи Богдан Мусял (Bogdan Musiał) и Александр Гурьянов связывают начало этой акции с прибытием в город заместителей народных комиссаров внутренних дел и госбезопасности УССР (их личности не установлены). Мусял предполагает, что приехавшие во Львов получили задание обеспечить выполнения приказа Берии от 24 июня о расстреле «контрреволюционных элементов». В связи с этим он указывает на отчёт НКВД от 26 июня, из содержания которого следует, что с приездом высокопоставленных сотрудников НКВД и НКГБ планы эвакуации заключённых на восток были окончательно отменены и было принято решение выпустить на свободу уголовников и вывезти лишь около 200 так называемых «перебежчиков». В этом отчёте не раскрывалось, какая судьба ожидает остальных заключённых, но события последующих дней показали, что их было решено ликвидировать на месте.
Казни во львовских тюрьмах проходили по одной и той же схеме. Сотрудники НКВД и НКГБ вызывали заключённых из камер, после чего по одному или небольшими группами заводили их в тюремные подвалы и там расстреливали. Индивидуальные и массовые расстрелы происходили и во внутренних дворах тюрем. В последние часы перед входом в город немецких войск заключённых убивали прямо в камерах, расстреливая из автоматов через «кормушки» — окошки для подачи пищи — или бросая гранаты в переполненные помещения. Трупы хоронили в общих могилах, вырытых во дворе тюрьмы, или оставляли в камерах и подвалах (некоторые из них были замурованы). Иногда тела жертв закапывали за пределами тюрем — например, в парке Боднара. Во время расстрелов заводили автомобильные двигатели, чтобы таким образом заглушить звуки выстрелов и крики жертв. Соседние улицы бокировались милицейскими постами, не давая посторонним лицам подходить к тюремным зданиям. Казни продолжались до окончательного ухода советских войск из Львова.
Всего за период до 28 июня во Львове было расстреляно 8140 заключённых
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}