Сегодня в Одесском историко-краеведческом музее открылась выставка «Театр в оккупации».

На выставке можно увидеть множество уникальных вещей, начиная от программок и афиш спектаклей, которые ставились в 1941-1944 гг., до личных вещей и фотографий артистов времён военного лихолетья.
По словам директора музея Веры Солодовой, в музее накопилось столько материала, что не делать выставку было просто невозможно. К тому же активное участие в подготовке этой выставки приняли известные одесские коллекционеры – М. Пойзнер и А. Дроздовский.
Множество уникальных материалов, оригиналов, не копий, будет интересно узкому специалисту, обилие графических, фотоматериалов, не оставит равнодушным и рядового посетителя музея:


Судьба многих актёров одесских театров после освобождения Одессы была незавидной. Часть смогла продолжить свой творческий путь, но большая часть оказалась осуждёнными за сотрудничество с оккупантами (играл с театре при румынах, или рисовал афиши,- значит пособничал), к сожалению, далеко не все из них вернулись в Одессу.
Источник :
* * *
Помню покойную соседку, отставную шансонетку Ефросинью Абрамовну, которая регулярно до белого каления доводила весь двор фразой о том времени: «Хороший был кусочек жизни!»
Как выяснилось, театральная жизнь в оккупированной Одессе буквально бурлила
В городе с октября 1941 по апрель 1944 годов работали театры: Оперный, Эстрады, Русский театр драмы и комедии, Театр камерной оперетты «Гротеск», Украинский драматический. Детский, Интимный, Зал консерватории, Театр обозрений, Современный театр, Театр «Юность», театр-сад «Транснистрия», Театр-аудитория на Слободке и др. Также работала восстановленная Одесская киностудия, и в ресторане «Норд» пел легендарный Петр Лещенко.
На сценах театров шли такие постановки: «Евгений Онегин», «Князь Игорь», «Сорочинская ярмарка», «Сирано де Бержерак», «Кармен», «Фауст».Со сцены звучали песни, романсы на русском и украинском языках.
«И тогда находились поэты, прозаики, которые умудрялись говорить правду, — говорит вице-президент Всемирного клуба одесситов Евгений Голубовский. – Во время оккупации издавались сборники поэзии Есенина и Гумилева, а также четырех одесских поэтов, никакой политики там не было, одна поэзия».
Художник Михаил Божий, побывавший в оккупации, год-два после освобождения Одессы чувствовал себя очень неловко, зато потом у него жизнь наладилась. А его коллега, написавший по заказу портрет какого-то офицера, загудел на 15 лет в лагеря…
«Люди, умудренные жизненным опытом, избавлялись от газет и фотографий оккупационного времени, — сетует коллекционер Анатолий Дроздовский. – Но часть осталась. Долгое время того или иного артиста преследовали эти документы»,..
«Одесса в своей истории имеет много ярких и пестрых страниц, — дополняет Михаил Пойзнер. – История учит, что любое приукрашивание и утаивание может очень больно ударить в самый неожиданный момент. После 16 октября 1941 года Одесса принадлежала Румынии, стала столицей Транснистрии, вторым городом после Бухареста. Это был лакомый кусок, туристический центр, курорт... Конечно, репертуар формировался так: немецкая пьеса, румынская, потом – русская классика. Ярлык сотрудничества с оккупантами приклеивался где надо и не надо....
Конец этих людей часто был печален. Василий Вронский в 1951 году не умер даже, а сдох в Николаеве от голода, его наши войска настигли в Румынии, как и профессора университета Часовникова, Печален был конец Петра Лещенко…»
Что любопытно, петь по-румынски оперных артистов никто не заставлял. Как было принято в советских театрах, вся классика шла в переводе на русский язык. Зато афиши печатались по-румынски:«Corsarul», «Lacul lebedelor» (балеты «Корсар» и «Лебединое озеро»), «Mireasa tarului» (опера «Царская невеста»)… Репертуар утверждала примария, но она не вмешалась, когда балет «Свадьба в Карпатах» некоего Константинеску с треском провалился.
Первая зарплата и первый паек артистам оперы оказались вполне приличными. А потом все стало скромнее. Зато была возможность подрабатывать в оперетках, которые были тогда в центре чуть ли не на каждом квартале. В дневниках Юры Суходольского, юного сына одного из артистов театра оперы и балета, однако, отмечено, что паек позволил всей семье досыта наесться. Юра был подпольщиком. После освобождения Одессы ему исполнилось 18, он ушел на фронт и очень скоро погиб.
http://dumskaya.net/news/teatry-kak-i-genschiny-dostayutsya-pobeditelyam--025397/

На выставке можно увидеть множество уникальных вещей, начиная от программок и афиш спектаклей, которые ставились в 1941-1944 гг., до личных вещей и фотографий артистов времён военного лихолетья.
По словам директора музея Веры Солодовой, в музее накопилось столько материала, что не делать выставку было просто невозможно. К тому же активное участие в подготовке этой выставки приняли известные одесские коллекционеры – М. Пойзнер и А. Дроздовский.
Множество уникальных материалов, оригиналов, не копий, будет интересно узкому специалисту, обилие графических, фотоматериалов, не оставит равнодушным и рядового посетителя музея:


Судьба многих актёров одесских театров после освобождения Одессы была незавидной. Часть смогла продолжить свой творческий путь, но большая часть оказалась осуждёнными за сотрудничество с оккупантами (играл с театре при румынах, или рисовал афиши,- значит пособничал), к сожалению, далеко не все из них вернулись в Одессу.
Источник :
* * *
Помню покойную соседку, отставную шансонетку Ефросинью Абрамовну, которая регулярно до белого каления доводила весь двор фразой о том времени: «Хороший был кусочек жизни!»
Как выяснилось, театральная жизнь в оккупированной Одессе буквально бурлила
В городе с октября 1941 по апрель 1944 годов работали театры: Оперный, Эстрады, Русский театр драмы и комедии, Театр камерной оперетты «Гротеск», Украинский драматический. Детский, Интимный, Зал консерватории, Театр обозрений, Современный театр, Театр «Юность», театр-сад «Транснистрия», Театр-аудитория на Слободке и др. Также работала восстановленная Одесская киностудия, и в ресторане «Норд» пел легендарный Петр Лещенко.
На сценах театров шли такие постановки: «Евгений Онегин», «Князь Игорь», «Сорочинская ярмарка», «Сирано де Бержерак», «Кармен», «Фауст».Со сцены звучали песни, романсы на русском и украинском языках.
«И тогда находились поэты, прозаики, которые умудрялись говорить правду, — говорит вице-президент Всемирного клуба одесситов Евгений Голубовский. – Во время оккупации издавались сборники поэзии Есенина и Гумилева, а также четырех одесских поэтов, никакой политики там не было, одна поэзия».
Художник Михаил Божий, побывавший в оккупации, год-два после освобождения Одессы чувствовал себя очень неловко, зато потом у него жизнь наладилась. А его коллега, написавший по заказу портрет какого-то офицера, загудел на 15 лет в лагеря…
«Люди, умудренные жизненным опытом, избавлялись от газет и фотографий оккупационного времени, — сетует коллекционер Анатолий Дроздовский. – Но часть осталась. Долгое время того или иного артиста преследовали эти документы»,..
«Одесса в своей истории имеет много ярких и пестрых страниц, — дополняет Михаил Пойзнер. – История учит, что любое приукрашивание и утаивание может очень больно ударить в самый неожиданный момент. После 16 октября 1941 года Одесса принадлежала Румынии, стала столицей Транснистрии, вторым городом после Бухареста. Это был лакомый кусок, туристический центр, курорт... Конечно, репертуар формировался так: немецкая пьеса, румынская, потом – русская классика. Ярлык сотрудничества с оккупантами приклеивался где надо и не надо....
Конец этих людей часто был печален. Василий Вронский в 1951 году не умер даже, а сдох в Николаеве от голода, его наши войска настигли в Румынии, как и профессора университета Часовникова, Печален был конец Петра Лещенко…»
Что любопытно, петь по-румынски оперных артистов никто не заставлял. Как было принято в советских театрах, вся классика шла в переводе на русский язык. Зато афиши печатались по-румынски:«Corsarul», «Lacul lebedelor» (балеты «Корсар» и «Лебединое озеро»), «Mireasa tarului» (опера «Царская невеста»)… Репертуар утверждала примария, но она не вмешалась, когда балет «Свадьба в Карпатах» некоего Константинеску с треском провалился.
Первая зарплата и первый паек артистам оперы оказались вполне приличными. А потом все стало скромнее. Зато была возможность подрабатывать в оперетках, которые были тогда в центре чуть ли не на каждом квартале. В дневниках Юры Суходольского, юного сына одного из артистов театра оперы и балета, однако, отмечено, что паек позволил всей семье досыта наесться. Юра был подпольщиком. После освобождения Одессы ему исполнилось 18, он ушел на фронт и очень скоро погиб.
http://dumskaya.net/news/teatry-kak-i-genschiny-dostayutsya-pobeditelyam--025397/