![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
rusmskii.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aУкраинствующие утверждают, что Украина была колонией Россiи, а русские наживались на руських. Предлагаю отрывок из текста, где сообщаются детали экономических событий конца 19 – начала 20 столетий. Интересно запишут ли украинствующие в число угнетателей руського народа староверов?
«Масштабы старообрядческой деятельности в первые десятилетия XX в. достигли такого масштаба, что уже цитировавшийся выше Лященко утверждал, будто банкиры-староверы осуществили перестройку русского народного хозяйства, выведя его из эпохи промышленного капитала в эпоху капитала финансового. Бурышкин, признавая растущее значение банковского капитала в промышленности, считал, однако, что в отношении банкиров-староверов «действительность была противоположна». Старообрядческая Москва отличалась от православного Петербурга. Финансовые учреждения староверов (речь шла о Второвых и Рябушинских) обслуживали только «принадлежавшие этим группам промышленные предприятия, — фабрики и заводы». Биржевая ценность их акций — показатель, на который ориентируется финансовый капитал — не имел для старообрядческих банков самостоятельной ценности.
Это принципиальный момент в понимании различий, возникших между советской и западной экономикой после октября 1917 года. Целью крупной советской нерыночной промышленности стало производство само по себе, и оно было продолжением старообрядческой традиции, которую сейчас назвали бы «социальной ответственностью предпринимательства», имея в виду обеспечение занятости и производство товаров народного потребления. Целью крупной западной промышленности осталась прибыль, получаемая от владения процентными бумагами — акциями и облигациями. Два направления, по которым конкурирующие хозяйства дрейфовали расходящимися курсами до 1990-х гг., сложились не после 1917г., как это многим представляется, а до установления советской власти.
В качестве примера сошлемся на следующий сюжет, привлекший внимание в связи с изучением старообрядчества юга Российской империи. Упоминается он и в «Истории народного хозяйства СССР». В 1868 г. в Харькове был учрежден Торговый банк, и через три года — Земельный банк. Первоначально они предназначались для скупки земель и экспорта зерна через черноморские порты. С развитием тяжелой индустрии диапазон деятельности этих финансовых учреждений расширился. Они сыграли решающую роль в создании Алексеевского горнопромышленного общества (1879 г.), а затем Донецко-Юрьевского металлургического общества — ДЮМО (1895 г.). Оба банка не пережили экономического кризиса начала XX века. Торговый банк в начале июня 1901 г. объявил о своем банкротстве, ДЮМО перешло под внешнее управление двух петербургских банков, Земельный банк был спасен московским торговым домом.
А вот как этот эпизод в истории русской экономической жизни выглядит при знакомстве с его неочевидной подоплекой. Юго-запад империи стал привлекать староверов в связи с превращением торговли зерном в один из важнейших источников дохода старообрядцев. К тому же, в этих краях в поясе, протянувшемся вдоль границы Украины с Белоруссией, Украины с Россией и дальше по югу России до сальских степей, существовали поселения староверов по численности не сравнимые с центральной, северной и северо-восточной Россией, но достаточные для ограниченных инвестиционных планов. Харьковские банки были учреждены с участием и получали льготные кредиты с помощью предпринимателей московской Рогожской общины Рябушинских, не имевших на то законного права. Возглавлял Харьковский Торговый банк А.К. Алчевский, из сумских староверов — «чумаков», некогда водивших соляные обозы в Петербург и сколотивших на этом среднее по тем местам состояние. Торговля солью исторически была первым источником накопления старообрядческих общин, изгнанных в XVIII в. на периферию обжитой части империи. В последней четверти XIX в. староверы заинтересовались строительством железных дорог и одновременно стали активно внедряться в нефтяную, угольную и металлургическую промышленность Юга, конкурируя с иностранными инвесторами, пользовавшимися протекцией
Петербурга. Из двух петербургских банков, подхвативших близкое к банкротству ДЮМО, один — Учетно-Ссудный банк — был более поздним аналогом вышеупомянутого московского Ссудного банка, второй, которому отводилась главная роль — Волжско-Камский банк — был создан покойным к тому времени старовером В.А. Кокоревым.
Земельный банк поставили на ноги Рябушинские. Предвосхищая события, «Московские ведомости» писали, что «г-н Ряпушинский привезет из Москвы два вагона своих «робят», коим раздаст акции» и подомнет банк под себя. Так, примерно, и произошло. Они сформировали портфель из 3,5 тыс. акций и распределив их малыми пакетами среди нескольких десятков новых акционеров, естественно, старообрядцев, заполучили большинство голосов в пользу своей кандидатуры председателя на общем собрании инвесторов. Для оздоровления банка было выпущено новых акций на сумму в 2,8 млн рублей. Гарантировать размещение займа вызвалась московская фирма, тоже старообрядческая. Как видим, никакой «рыночной стихии». События имели вполне определенный, хотя и не всем понятный смысл. За всеми без исключения приведенными Лященко примерами перехода могущественных московских банкиров «от ограниченных кредитно-финансовых операций на путь широкого грюндерства» на поверку скрывался все тот же «старообрядческий след».
О.Л. Шахназаров, кандидат исторических наук
Полностью http://samstar-biblio.ucoz.ru/publ/101-1-0-1540
«Масштабы старообрядческой деятельности в первые десятилетия XX в. достигли такого масштаба, что уже цитировавшийся выше Лященко утверждал, будто банкиры-староверы осуществили перестройку русского народного хозяйства, выведя его из эпохи промышленного капитала в эпоху капитала финансового. Бурышкин, признавая растущее значение банковского капитала в промышленности, считал, однако, что в отношении банкиров-староверов «действительность была противоположна». Старообрядческая Москва отличалась от православного Петербурга. Финансовые учреждения староверов (речь шла о Второвых и Рябушинских) обслуживали только «принадлежавшие этим группам промышленные предприятия, — фабрики и заводы». Биржевая ценность их акций — показатель, на который ориентируется финансовый капитал — не имел для старообрядческих банков самостоятельной ценности.
Это принципиальный момент в понимании различий, возникших между советской и западной экономикой после октября 1917 года. Целью крупной советской нерыночной промышленности стало производство само по себе, и оно было продолжением старообрядческой традиции, которую сейчас назвали бы «социальной ответственностью предпринимательства», имея в виду обеспечение занятости и производство товаров народного потребления. Целью крупной западной промышленности осталась прибыль, получаемая от владения процентными бумагами — акциями и облигациями. Два направления, по которым конкурирующие хозяйства дрейфовали расходящимися курсами до 1990-х гг., сложились не после 1917г., как это многим представляется, а до установления советской власти.
В качестве примера сошлемся на следующий сюжет, привлекший внимание в связи с изучением старообрядчества юга Российской империи. Упоминается он и в «Истории народного хозяйства СССР». В 1868 г. в Харькове был учрежден Торговый банк, и через три года — Земельный банк. Первоначально они предназначались для скупки земель и экспорта зерна через черноморские порты. С развитием тяжелой индустрии диапазон деятельности этих финансовых учреждений расширился. Они сыграли решающую роль в создании Алексеевского горнопромышленного общества (1879 г.), а затем Донецко-Юрьевского металлургического общества — ДЮМО (1895 г.). Оба банка не пережили экономического кризиса начала XX века. Торговый банк в начале июня 1901 г. объявил о своем банкротстве, ДЮМО перешло под внешнее управление двух петербургских банков, Земельный банк был спасен московским торговым домом.
А вот как этот эпизод в истории русской экономической жизни выглядит при знакомстве с его неочевидной подоплекой. Юго-запад империи стал привлекать староверов в связи с превращением торговли зерном в один из важнейших источников дохода старообрядцев. К тому же, в этих краях в поясе, протянувшемся вдоль границы Украины с Белоруссией, Украины с Россией и дальше по югу России до сальских степей, существовали поселения староверов по численности не сравнимые с центральной, северной и северо-восточной Россией, но достаточные для ограниченных инвестиционных планов. Харьковские банки были учреждены с участием и получали льготные кредиты с помощью предпринимателей московской Рогожской общины Рябушинских, не имевших на то законного права. Возглавлял Харьковский Торговый банк А.К. Алчевский, из сумских староверов — «чумаков», некогда водивших соляные обозы в Петербург и сколотивших на этом среднее по тем местам состояние. Торговля солью исторически была первым источником накопления старообрядческих общин, изгнанных в XVIII в. на периферию обжитой части империи. В последней четверти XIX в. староверы заинтересовались строительством железных дорог и одновременно стали активно внедряться в нефтяную, угольную и металлургическую промышленность Юга, конкурируя с иностранными инвесторами, пользовавшимися протекцией
Петербурга. Из двух петербургских банков, подхвативших близкое к банкротству ДЮМО, один — Учетно-Ссудный банк — был более поздним аналогом вышеупомянутого московского Ссудного банка, второй, которому отводилась главная роль — Волжско-Камский банк — был создан покойным к тому времени старовером В.А. Кокоревым.
Земельный банк поставили на ноги Рябушинские. Предвосхищая события, «Московские ведомости» писали, что «г-н Ряпушинский привезет из Москвы два вагона своих «робят», коим раздаст акции» и подомнет банк под себя. Так, примерно, и произошло. Они сформировали портфель из 3,5 тыс. акций и распределив их малыми пакетами среди нескольких десятков новых акционеров, естественно, старообрядцев, заполучили большинство голосов в пользу своей кандидатуры председателя на общем собрании инвесторов. Для оздоровления банка было выпущено новых акций на сумму в 2,8 млн рублей. Гарантировать размещение займа вызвалась московская фирма, тоже старообрядческая. Как видим, никакой «рыночной стихии». События имели вполне определенный, хотя и не всем понятный смысл. За всеми без исключения приведенными Лященко примерами перехода могущественных московских банкиров «от ограниченных кредитно-финансовых операций на путь широкого грюндерства» на поверку скрывался все тот же «старообрядческий след».
О.Л. Шахназаров, кандидат исторических наук
Полностью http://samstar-biblio.ucoz.ru/publ/101-1-0-1540
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}