![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
oksana107.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aПриведу несколько отрывков, которые меня особенно впечатлили.
[...]
Вторая мировая война началась для 39-го авиаполка в сентябре 1939 года. Полк бомбил польские воинские части, а затем перелетел в Пинск на постоянное базирование. Когда мама переехала к новому месту жительства, то была поражена тому контрасту, который разделял советскую Белоруссию и Белоруссию, бывшую частью панской Польши. На базаре был избыток продуктов, в многочисленных магазинах и лавках товары, о которых в СССР не смели и мечтать. Видя это изобилие, мама растеряно спросила отца: Как же так? Ведь мы пришли их освобождать, а они живут лучше нас? Ответ отца поразил меня. У них частная собственность, а именно она залог процветания!
[...]
Из Вильно в полк постоянно шли посылки, и мама рассказывала, как жены в куче посылок выбирали свои. Как правило, мужья присылали платья, кофточки, нижнее белье. Все это было высочайшего качества. Однажды случился такой курьез. Одна из жен, не понимания, что такое «нижнее белье» надела великолепную ночную рубашку и пришла в ней в Дом Красной армии.
[...]
24 июня 1941 г.
Через час, во двор въехала полуторка, из которой выскочил комиссар полка Макурин. Не глядя в глаза людям, он быстро погрузил свою семью, вещи и, оттолкнув бросившихся к нему женщин, уехал. Вот теперь стало по-настоящему страшно.
Наконец, во дворе появился отец, он собрал женщин и объявил, что бы они собрались вместе с детьми и минимумом вещей. Когда они пришли на вокзал, там творилось что-то невообразимое. Все знали, что это последний поезд. Как рассказывала потом мама, отец вынул пистолет и несколько раз выстрелил в воздух. Затем объявил, что он будет командовать эвакуацией и пристрелит любого, кто будет ему мешать. «Это моя жена и сын, — указал он на маму с моим четырехлетним братом Ленькой, Они сядут последними!»
[...]
Покидая каждое село, отец сначала с удивлением, а потом уже с ненавистью видел, как местные жители стреляли им в спину.
Уже в Симферополе, будучи на пенсии, когда по телевизору рассказывали о «дружбе народов» и называли Белоруссию, отца словно передергивало и он сквозь зубы повторял: «Видел я этих братов-белоруссов, видел…»
[...]
Мне Федоров рассказал о своих встречах с маршалом Жуковым. Однажды, чисто случайно, когда Жуков уже был в самой глухой опале Федоров столкнулся с ним на улице, и набравшись смелости, поздоровался: «Здравия желаю товарищ маршал!». Жуков был естественно в гражданском, шел из магазина с авоськой, наполненной продуктами.
«Откуда меня знаешь?» — недовольно буркнул он.
«Неоднократно встречался на фронте, будучи командиром 241–й авиационной дивизии».
«А! У Красовского!» — более миролюбиво проворчал Жуков и пошел своей дорогой. Красовский был командующим 2–й воздушной армией.
Второй раз Федоров видел Жукова на торжественном собрании в честь 20–летия разгрома немцев под Москвой. За столом сидел президиум, а Жуков находился как и все простые смертные в зале и тогда весь зал стал скандировать: «Жуков, Жуков...» так продолжалось почти час, пока организаторы конференции не решились переместить его в президиум. Жуков вышел на сцену, подошел к висевшей там карте и в течении двух часов сделал блестящий доклад о разгроме немцев под Москвой. Все это время председательствовавший на конференции маршал Конев сидел опустив глаза, не смея взглянуть в зал.
[...]
Наверное, самое время сейчас поговорить о плене. Я был еще в сущности ребенком, учился в классе втором, когда прочитал в какой-то книжке о том, что какой-то наш командир застрелился, чтобы не попасть в плен. Я почему-то прочитал этот отрывок отцу, но к моему удивлению он только выругался. «Ну и дурак! Если б все стрелялись, кто бы войну выиграл»!
В последствии я несколько раз возвращался в беседах с отцом к этой теме и, как я понял, у летчиков существовал некий неписанный, тайный кодекс чести. Сознательно сдаваться в плен никто не собирался, но и стреляться тоже.
Как стало известно уже после войны, на сторону противника перелетело 80 советских самолетов. Отец о подобных случаях мне никогда не говорил, да возможно и не знал.
[...]
Запомнился мне и другой эпизод. Однажды вечером офицеры штаба сидели в землянке и играли в преферанс. Все было, как обычно, и только капитан Титов, что-то хмыкал себе под нос. Наконец, он не выдержал и, подсмеиваясь, рассказал, что начальник особого отдела нечаянно провалился в какую-то яму и до сих пор там находится.
«И ты не помог ему выбраться?» — изумился отец. Бросив карты, он пошел искать товарища и действительно вытащил его из глубокой ямы. Для Титова, за которым еще с Быхова закрепилась справедливая репутация пьяницы и безответственного человека все, включая и этот эпизод сходило как с гуся вода.
Тем не менее, особист не был добреньким. Как рассказал мне отец, почти в каждом освобожденном городе, особый отдел расстреливал кого–нибудь из солдат за изнасилование. И что самое печальное все это повторялось почти в каждом городе.
[...]
Болгария запомнилась отцу несоответствием жестикуляции. Когда говорят «да», то головой машут из стороны в сторону, как у нас при отрицании, а когда говорят «нет», то машут головой сверху вниз. Слово «спички», оказывается, было созвучно с каким-то неприличным ругательством.
Команда футболистов 39-го авиационного полка.
(6-й справа начальник связи полка Евгений Поляков)
Работая в Пловдиве с работниками телеграфа, отец увидел в окно футбольное поле. Слово за слово и отец договорился о встрече между футбольной командой полка и работниками телеграфа. Как будет называться советская команда? Не долго думая, отец ответил: ВВС!
Дальнейшие события развивались совершенно в непредсказуемом русле. По всему городу были расклеены афиши анонсирующие приезд футбольной команды ВВС из Советского Союза. Когда в назначенный час отец и его товарищи пришли на стадион то ахнули, он был переполнен, а играть им предстояло с пловдивской командой высшей лиги.
Уже через пять минут выяснилось, что произошло недорозумение и летчиков-любителей приняли за прославленную московскую команду. Играть против профессионалов было бессмысленно и тогда кто–то из болгар предложил, чтобы отец и четверо советских футболистов влились в болгарскую команду, болгарские футболисты в советскую, так и доиграли этот матч.
[...]
25 января 1943 года 39-й авиационный бомбардировочный полк впервые получил приказ на передислокацию не восток, а на запад.Приземлились без проблем. Чувствовалось, что фашисты покинули городок совсем недавно.
Все шло в привычном ритме, как вдруг к отцу подошел бледный Иван Глыга и потащил его к границе аэродрома. В недавно вырытом капонире в страшной неровности снега они увидели жуткую картину: мужские, женские, детские трупы. У некоторых руки перекручены проволокой…
К капониру как завороженные тянулись, новые и новые экипажи, солдаты аэродромной команды… Иван Глыга наклонился к отцу и тихо сказал: «Давай похороним их по-людски!»
- Что значит «по-людски»? — не понял отец.
Со священником!- также тихо, но твердо пояснил Иван!
На поиски священника отправились всем экипажем, но в Гартмашевке действующей церкви не было уже лет десять, а последнего священника куда-то забрало НКВД. Авиаторы уже были готовы отказаться от своей затеи, как к отцу подошел немолодой солдат из аэродромной команды. По-военному попросил разрешения обратиться и вдруг как-то странно взглянув в глаза, сказал, что он может провести панихиду по безвинно убиенным, но ему нужно часа два времени, чтобы подготовиться.
Не очень понимая, какой смысл вкладывал в эти слова боец, отец буднично ответил: Готовьтесь!
Вечером весь полк, бойцы батальона аэродромного обслуживания, немногие случайно оставшихся в живых местные жители собрались на траурный митинг. Оказалось, что боец батальона аэродромного обслуживания Иван Ткачев был родом из Гармашевки, и в проклятом рву среди 157 убитых он опознал отца, мать, младшего брата…
Выступил командир полка майор Федоров, затем другие выступающие. Говорили зло, искренне, со слезами на глазах, клялись мстить… И тут отца кто-то сзади тронул за локоть. Он оглянулся и обмер. Рядом с Глыгой и Зверьковым стоял священник. Был он в рясе. С крестом на шее и с большой медной гильзой от снаряда вместо кадила…
Не сразу отец признал в священнике солдата из аэродромной команды.
- Я готов! Товарищ, капитан!- как-то отрешенно произнес священник.
Не сговариваясь, став вроде почетного эскорта капитан Поляков, старший лейтенант Глыга и старшина Зверьков вывели священника вперед. Отец успел заметить широко раскрытые от удивления глаза комполка, ужас в глазах замполита, но когда священник заговорил, уже никто не то что, не посмел, да и, наверное, и не смог бы не то что двинуться с места, но и пошевелиться. Его густой спокойный голос был слышен одновременно всем и доходил до каждого. Его молитва за упокой безвинно погибших, его молитва за славное православное воинство и его славных соколов звучала исключительно торжественно и проникновенно. И когда, наконец, он произнес: «Аминь!» скорее инстинктивно, чем сознательно, как когда-то в детстве капитан Поляков перекрестился и на едином дыхании этот жест повторил весь полк.
А дальше шла обычная фронтовая жизнь. Трудно сказать почему, но о проведенном в 39-полку отпевании погибших не стал сообщать в вышестоящие инстанции ни замполит полка, ни особист.
Как сложилась дальнейшая судьба солдата-священника, отец не знал.[...]
«Когда моя дочь училась в первом классе, учительница попросила пригласить в класс дедушек, которые участвовали в войне. Таковых оказалось только двое: дедушка Димы Шортова и дедушка Оли Поляковой. Я твердо знал, что никогда раньше отец в школах не выступал и с интересом ожидал, как будут развиваться события. Честно говоря, я был убежден, что в школу отец не пойдет, так как подобные мероприятия он терпеть не мог. К моему изумлению, когда любимая внучка (а нелюбимых у него не было) тоном, не терпящим отказа, потребовала быть в школе и выступить - он согласился.
На следующий день весь первый класс только и обсуждал рассказ о войне Олиного дедушки и совершенно не помнил о подвигах танкистов, о которых поведал другой не менее уважаемый ветеран.
Я с интересом стал расспрашивать дочь о том, что же такого интересного поведал им дед. А она, взахлеб, с широко раскрытыми глазами рассказала о том, что у друга - деда Кости Смирнова была маленькая собачка Дутик. Дутик — это на самолете самое маленькое колесо. Так вот, Костя Смирнов брал собаку в каждый полет. Сидела она у него за пазухой, высунув голову. Самое же удивительное заключалось в том, что Дутик первым замечал немецкие "Мессершмитты" и лаял в их сторону. И хотя от рева моторов ничего слышно не было, но Костя быстро приспособился понимать своего друга. На войне бомбардировщик в ту пору жил всего девять вылетов. Но благодаря, Дутику экипаж Кости летал и летал на разведку, счастливо избегая встреч с ненавистными "Мессершмиттами".
И только в Рауховке уже под Одессой во время бомбежки немцами нашего аэродрома Дутик погиб. Костя Смирнов плакал над могилой собаки и все понимали, что он хоронит лучшего друга, друга, который не раз спасал его жизнь».
В этом рассказе все — правда, кроме одного. Отец не стал рассказывать детям, что Дутика застрелил наш солдат из караульной роты, застрелил просто так от нечего делать.
источник
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
интересные воспоминаия В.Полякова - крымского историк
Date: 2013-06-19 10:13 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:25 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:28 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:40 am (UTC)противоречит украинским байкам про сто тыщ мильонов изнасилованных немок.
no subject
Date: 2013-06-19 10:44 am (UTC)Об этом писал Марк Солонин, которого проукраинским автором трудно назвать.
no subject
Date: 2013-06-19 10:48 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:50 am (UTC)вам бы замуж надо...
no subject
Date: 2013-06-19 10:52 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:53 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 10:54 am (UTC)Крымский историк, который отрицает факт массового коллаборационизма крымских татар.
Его исследование очень раздражает оппонентов.
надо сказать, правильно раздражает. есть у него в исследовании некоторые огрехи. Но ведь он писал научно-популярную книгу, а ее воспринимают, как историческое исследование.
no subject
Date: 2013-06-19 10:59 am (UTC)А еще некоторые истории, тут рассказанные, я слышал как байки из других источников. про даму, в ночнушке пришедшей на бал, и про собаку, которая чуяла немцев до появления их на виду. но там ничего не было про то, что ее пристрелили. Так что текст может быть оригинальным, а может частично состоять из баек, и сам черт разберет ,что тут правда ,а что брехня.
no subject
Date: 2013-06-19 10:59 am (UTC)Я что каждый день списки участников пересматриваю?
Поставила галочку. Я не знаю, кто его на примодерацию поставил. Интересно, что его посты на модерацию не приходили.
no subject
Date: 2013-06-19 11:01 am (UTC)а то ведь дура-дурой живет...
no subject
Date: 2013-06-19 11:05 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:05 am (UTC)Про ночнушки было во Львове. Это достоверный факт, кода в 39-м году советская элита на премьеру оперы "Богдан Хмельницкий" одела неглиже. Об этом в воспоминаниях пишет О.Тарнавский и др...
no subject
Date: 2013-06-19 11:07 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:07 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:07 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:13 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:15 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:16 am (UTC)http://don-sky.org.ua/index.php?dn=article&to=art&id=240
есть вероятность, что это одна и та же собака ,но что-то я не верю в такие совпадения.
no subject
Date: 2013-06-19 11:18 am (UTC)Ну и вы хотя бы одного москаля для порядку поставте на модераторов, вы же демократы и гей-ропейцы...
мать вашу за ногу
сколько можно творить беспредел?
no subject
Date: 2013-06-19 11:19 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:23 am (UTC)no subject
Date: 2013-06-19 11:29 am (UTC)Он про собаку-то как завернул...Внучка пригласила деда в школу на урок мужества. Так что вполне может быть и фантазия автора.