![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
andreistp.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aВ 2010 г. исполнилось 1150 лет с момента похода Руси на Константинополь. Это событие имело решающее значение в последующей судьбе Руси. Не случайно «Повесть временных лет» отмечает, что с этого времени "начася прозывати Руська земля". Заметим, не с призвания Рюрика в Ладогу в 862 г., и тем более не с захвата Олегом Киева в 882 г., а именно с похода Руси на Царьград в 860 г. наш древнеруский летописец выводит начало Руси и ее государственности.
Опираясь на свидетельства древнеруських летописей и археологические изыскания, П. П. Толочко убежден, что «ни один другой центр Среднего Поднепровья, кроме Киева, не может претендовать на то, чтобы из него осуществлялись далекие походы на Византию». По его мнению, «поход 860 г. на Константинополь определенно организован Киевом. В этом нетрудно убедиться, ознакомившись с первыми датированными статьями "Повести временных лет"... Неоспоримым доказательством этому являются также находки в Киеве византийских монет».
Подобный взгляд на вопрос о месте локализации начальной Руси разделяли также Б. А. Рыбаков, X. Ловмянский, В. В. Седов и многие другие. В частности, В. В. Седов обращает внимание на тот факт, что древнейшие славянские культурные наслоения, обнаруженные на Старокиевской горе, датируются VIII— IX вв. Находки этого периода обнаружены также на горах Дитинка, Киселевка и Щековица, а также на Подоле. По мнению ученого, все это подтверждает, что именно Киев был административным центром начального восточнославянского государственного образования.
Кстати, именно к этому времени (860—861) Жития Кирилла и Мефодия относят их пребывание в Херсонесе в составе официального византийского посольства. Согласно Житиям, именно тогда в Херсонесе Кирилл и Мефодий впервые познакомились с текстами, писанными «руськими письменами», и с человеком, обучившим их языку русов.
Из византийских источников мы знаем, что крещение приняли те русы, что осуществляли поход на Царьград. А «Повесть временных лет» и другие отечественные летописи руководство этим походом однозначно относят к киевскому князю Оскольду. Наиболее подробно указанные события описаны в Никоновском летописном своде, донесшем до нас сведения раннего руского летописания.
Среди византийских сообщений о Крещении Руси в IX в. наиболее подробным является описание, составленное Константином Багрянородным. Из этого сообщения можно заключить, что крещение русичей тогда носило характер сугубо добровольного волеизъявления граждан, без общеобязательного принуждения кого-либо к смене веры. Более того, как сообщает византийский император, русский князь решение о принятии христианской веры принимал не единолично, но совместно с боярами, дружиной и народом, созвав специально для этого Вече.
Подобные свидетельства о первом Крещении на Руси в IX в. встречаются и у других византийских авторов, в частности у Кедрина, Скилицы, Зонары, Льва Грамматика, Михаила Глики и других. Кроме того, свидетельства о походе русов на Царьград и принятии христианства встречаем мы также в ряде отечественных источников. Даже такие поздние из них, как Густынская летопись, Мазуринский летописец, Хронограф западнорусской редакции и другие сохранили память об этом событии. Киевский Синопсис даже указывает точный год принятия на Руси христианства: «крестилася Русь года от Рождества Христова 863, в царство царя греческого Михаила, патриархом [же] Константинопольським был Фотий». Даже Церковный Устав св. князя Владимира отражает факт принятия христианства на Руси при св. патриархе Фотии. А Иоакимовская летопись и вовсе Оскольда называет "блаженным".
Б. А. Рыбаков в своих трудах по древнерусскому язычеству обращает внимание на имевший место на начальной стадии процесс приспособления христианства к древним славянским традициям. Ярким тому примером может служить наличие изображений симарглов, грифонов и прочих древнерусских мифологических персонажей в церковной архитектуре Руси. Это также можно проследить на обряде захоронения умерших. Как известно, у славян-язычников издревле умерших сжигали, однако в Поднепровье конца IX в., особенно в верхних социальных слоях, появляются погребения с трупоположениями. По мнению академика П. П. Толочко, это свидетельствует о проникновении во времена Оскольда христианских традиций в среду древнеруського общества, хотя сами языческие традиции еще долго сохранялись даже в христианизированной его части. Поэтому в захоронениях, совершенных по христианской традиции трупоположения, в это время встречаются следы языческих ритуалов — еда, посуда, оружие и т. п. Подобные тенденции прослеживаются и во многих других европейских государствах, например в Моравиии, где в IX в. существовала уже довольно развитая церковная организация. Однако даже здесь в христианских захоронениях, расположенных в самих храмах, встречаются языческие элементы — оружие, посуда и т. п.
Разумеется, изменение традиций и обрядов происходило не в одночасье. Это был постепенный и длительный процесс. Поэтому с переходом от языческой традиции трупосожжения (кремации) к христианской традиции тру-поположения (ингумации) языческие ритуалы еще долгое время продолжали совмещаться с новыми обрядами даже в пределах одного захоронения.
Византийские источники дают основания считать, что христианство в IX в. приняли лишь князь и часть руськой элиты — некоторые из бояр и дружинников. А Паннонские жития дополняют, что тогда христианство приняло около 200 семей. Основная же масса населения Киевской Руси в IX в. оставалась еще языческой. Более того, поскольку христианство принимали, как правило, дружинники, которые постоянно участвовали в военных операциях, то с гибелью на полях брани многих из них уменьшалось и число последователей христианства на Руси.
Этим, в некоторой степени, объясняется тот факт, что во второй половине IX в. еще достаточно редко встречаются захоронения по обряду ингумации, тогда как в первой половине X в. они получают уже значительно большее распространение. Как уже было сказано, христианство после 860 г. принимали преимущественно дружинники, т. е. молодые мужчины, возрастом около 20— 30 лет. Понятно, что их не хоронили сразу после принятия крещения. Время их старения приходится как раз на начало X в. И именно тогда на территории Среднего Поднепровья появляется все больше захоронений, соответствующих христианской традиции. Поэтому незначительное количество таких захоронений в IX в. вовсе не означает, что крещение русов в 860-е гг. не повлияло на новообращенных и их семьи. Напротив, могильники первой половины X в. подтверждают влияние Оскольдового крещения на постепенные изменения в традициях и быту определенной части древнеруського общества, что лучше всего можно проследить на изменениях в обрядах захоронений по материалам археологических исследований.
К сожалению, археологические материалы погребальных памятников до сих пор не использованы исследователями должным образом. Более того, поскольку из-за устоявшихся стереотипов принято было считать, что христианство на Руси начало распространяться лишь с конца X в., то и первые древнеруськие христианские захоронения автоматически принято было датировать не раньше этого времени. Однако значительная часть таких захоронений может иметь более древнее происхождение, если и не конца IX в., то, по крайней мере, первой половины X в.
С другой стороны, стоит также учитывать, что родственники умерших христиан, оставаясь верными вере предков, вряд ли хоронили покойников по неприемлемым для них новым обрядам. Скорее всего, в таких случаях умерших христиан по воле родственников-язычников предавали традиционному ритуальному сожжению. Новые христианские обряды и традиции добывали право на существование в очень непростой атмосфере, часто нетерпимой и враждебной. Процесс этот, как уже отмечалось, был длительным и постепенным. К тому же христианство во времена Оскольда имело возможность свободно развиваться достаточно незначительное время — всего около 20 лет. Для кардинальных мировоззренческих перемен в обществе этого слишком мало. За столь краткий исторический период не могли еще массово утвердиться ни новое мировоззрение, ни новые погребальные традиции. После Олегова переворота в 882 г. и истребления Оскольдовых сторонников этот процесс на длительное время приостановился: вряд ли Олег позволил бы хоронить последних по ненавистным ему христианским обрядам. Более того, по его приказу могли быть уничтожены и небольшие христианские кладбища, которые, как правило, обустраивались вокруг церквей. Подобным образом нередко поступала советская власть в XX в. с прицерковными кладбищами, в частности и с Оскольдовой могилой. Поэтому данный фактор также мог стать причиной обнаружения незначительного количества погребений IX в., осуществленных по обряду ингумации.
Для понимания быта и традиций первых киевских христиан IX—X вв. важное значение имеют археологические материалы, исследования захоронений, жилищ, хозяйственных объектов. Так, в частности, в Киеве были обнаружены остатки домового христианского храма, что может свидетельствам о том, что первые киевские христиане, подобно первым христианам Римской империи, собирались для молитвы не в общедоступных церквах, а в частных домовых храмах и молельнях. Это открытие дает основания предполагать, что в Киеве в довладимировы времена «в усадебно-дворовую застройку входили специальные церемониальные залы, где проводились культовые обряды». Кроме того, в районе Оскольдовой могилы в XIX в. были обнаружены древние христианские пещеры. Как отмечает академик П. П. Толочко, «отдельные исследователи конца XIX ст. считали возможным датировать их возникновение IX ст., что в свете новых данных о киевских подземельях кажется вполне правдоподобным». Древнее происхождение имеют также Варяжские пещеры, что соседствуют с более поздними Дальними пещерами Киево-Печерской лавры, которые также датируют IX—X вв.
Говоря о начале христианизации Руси в IX в., невозможно обойти вниманием и вопрос о создании церковной организации. Византийские источники свидетельствуют не только о крещении русичей и их князя в IX в., но и сообщают о назначении на Русь в это время отдельного архиерея из Византии. В частности, об этом сообщают как патр. Фотий (858—867 и 878—886), так и император Константин Багрянородный (911—959). При этом патр. Фотий пишет, что крещение Руси произошло при его святительстве, и, соответственно, — во времена императора Михаила III, а Константин Багрянородный приписывает заслуги крещения русов своему деду и соправителю Михаила — Василию I Македонянину и преемнику (и в то же время — противнику) св. Фотия — патриарху Игнатию. В связи с этим еще Н. М. Карамзин допускал, что на Русь могли дважды посылать церковных иерархов — во времена Фотия и во времена Игнатия. Такое предположение является наиболее правдоподобным, поскольку после устранения св. Фотия с патриаршего престола в 867 г., он был сослан в заточение, а многие поставленные им епископы — лишены церковных кафедр. Замена церковной иерархии произошла не только в Византии, но и в других странах византийского содружества, в частности — в новообращенной Болгарии, о чем известно из письма папы Адриана II к патриарху Игнатию от 871 г. Вполне вероятно, что при существовавшей политической ситуации в Византии новый архиерей, который заменил Фотиевого ставленника, был послан патриархом Игнатием и на Русь. Таким образом, по мнению П. П. Толочко, расхождения между двумя источниками, накладываясь друг на друга, касаются не сути явления, а лишь его приурочения.
Из греческих источников известно, что на Руси в IX в. была учреждена епархия (митрополия). Отечественные же источники (Устав св. Владимира, как и более поздние — Густынская летопись, Киевский Синопсис, «Палинодия» Захарии Копистенского и др.) дают основание полагать, что после крещения русов первым митрополитом Киевским патриарх Фотий назначил св. митрополита Михаила. Хотя в одной из поздних греческих рукописей, обнаруженной епископом Порфирием (Успенским) на Афоне, первым архиереем назван епископ Алексий. Иные источники называют также имя митрополита Леона, впрочем, Никоновская летопись уточняет, что он был послан на Русь уже после смерти митрополита Михаила от "блаженного патриарха Фотия Константиноградского".
Поскольку, как мы могли убедиться выше, на Русь в IX в. по крайней мере дважды посылали архиереев, то нет ничего удивительного в том, что разные источники называют и разные имена первых руских иерархов. Как бы то ни было, но именно с этого времени Руская епархия, задолго до официального Владимирова Крещения Руси, занимала по разным источникам 60 или 61 место в реестре православных кафедр Константинопольского патриархата.
Среди гипотез относительно Киевской митрополии IX в. стоит отметить предположение, что знаменитое летописное высказывание Олега относительно Киева как «матери городов руських» имеет прямое отношение именно к статусу Киева как митрополии времен князя Оскольда. Эту мысль озвучивал еще в конце XIX — начале XX в. «патриарх отечественного славяноведения» академик В. И. Ламанский, а в наше время — архимандрит Макарий (Веретенников), С. В. Цветков и др.
Тот факт, что стольный город и его имя мужского рода ассоциируются у Олега с женским началом — матерью, среди многочисленных исследователей вызывает недоумения не одно столетие. Казалось бы, более логически было допустить, что столичный Киев станет отцом руським городам. Ответ на этот вопрос можно получить, если учесть, что Русь была уже крещена и, что Киев уже имел на этот момент статус митрополии. Как отмечал еще академик В. И. Ламанский, дословный перевод древне-греческого слова митрополия (цптрблоХц) как раз и означает материнский город. Поэтому можно предположить, что автор «Повести временных лет» в уста Олега вложил бытовавшую и до него традицию считать Киев митрополией, т. е. материнским городом и духовным центром страны. Более того, нельзя исключать, что эти слова изначально могли принадлежать не Олегу, а первому киевскому князю-христианину Оскольду, но в результате имевшего место редактирования летописей со стороны княжеских цензоров в XII в. (так называемая Мстиславская редакция 1118 г.) события тех лет предстали в несколько ином свете.
Не менее загадочным остается и вопрос о причинах гибели князя Оскольда. Летописные источники сообщают, что в 882 г. новгородский воевода Олег коварно убивает Оскольда и завладевает киевским княжеским престолом.
Академик П. П. Толочко отмечает, что в 882 г. «произошел, по сути, политический переворот», причиной которого могла быть христианизационная политика князя Оскольда и недовольство ею со стороны местной языческой знати. На этот фактор обращал внимание еще В. Н. Татищев, а в наше время — Б. А. Рыбаков, М. Ю. Брайчевский и другие историки. Такое мнение подтверждают, в частности, сведения Иоакимовской летописи, сообщающей о заговоре киевлян против князя Оскольда.
Профессор А. В. Карташев считал, что христианство на Руси после убийства Оскольда вынуждено было уйти в подполье, своего рода «катакомбы», тем самым уподобившись гонимой первохристианской Церкви Римской империи8. Это мнение в наше время разделяли академики Б. А. Рыбаков, П. П. Толочко, профессор О. М. Рапов и другие историки, которые считали, что после 882 г. на Руси началась языческая реакция, вылившаяся в гонения и репрессии против киевских христиан
СКАЧАТЬ https://disk.yandex.net/disk/public/?hash=RYvixPfDUOCj5NHcwnWPIW7XEl6MNwxUOL1YBahZXpo%3D
Опираясь на свидетельства древнеруських летописей и археологические изыскания, П. П. Толочко убежден, что «ни один другой центр Среднего Поднепровья, кроме Киева, не может претендовать на то, чтобы из него осуществлялись далекие походы на Византию». По его мнению, «поход 860 г. на Константинополь определенно организован Киевом. В этом нетрудно убедиться, ознакомившись с первыми датированными статьями "Повести временных лет"... Неоспоримым доказательством этому являются также находки в Киеве византийских монет».
Подобный взгляд на вопрос о месте локализации начальной Руси разделяли также Б. А. Рыбаков, X. Ловмянский, В. В. Седов и многие другие. В частности, В. В. Седов обращает внимание на тот факт, что древнейшие славянские культурные наслоения, обнаруженные на Старокиевской горе, датируются VIII— IX вв. Находки этого периода обнаружены также на горах Дитинка, Киселевка и Щековица, а также на Подоле. По мнению ученого, все это подтверждает, что именно Киев был административным центром начального восточнославянского государственного образования.
Кстати, именно к этому времени (860—861) Жития Кирилла и Мефодия относят их пребывание в Херсонесе в составе официального византийского посольства. Согласно Житиям, именно тогда в Херсонесе Кирилл и Мефодий впервые познакомились с текстами, писанными «руськими письменами», и с человеком, обучившим их языку русов.
Из византийских источников мы знаем, что крещение приняли те русы, что осуществляли поход на Царьград. А «Повесть временных лет» и другие отечественные летописи руководство этим походом однозначно относят к киевскому князю Оскольду. Наиболее подробно указанные события описаны в Никоновском летописном своде, донесшем до нас сведения раннего руского летописания.
Среди византийских сообщений о Крещении Руси в IX в. наиболее подробным является описание, составленное Константином Багрянородным. Из этого сообщения можно заключить, что крещение русичей тогда носило характер сугубо добровольного волеизъявления граждан, без общеобязательного принуждения кого-либо к смене веры. Более того, как сообщает византийский император, русский князь решение о принятии христианской веры принимал не единолично, но совместно с боярами, дружиной и народом, созвав специально для этого Вече.
Подобные свидетельства о первом Крещении на Руси в IX в. встречаются и у других византийских авторов, в частности у Кедрина, Скилицы, Зонары, Льва Грамматика, Михаила Глики и других. Кроме того, свидетельства о походе русов на Царьград и принятии христианства встречаем мы также в ряде отечественных источников. Даже такие поздние из них, как Густынская летопись, Мазуринский летописец, Хронограф западнорусской редакции и другие сохранили память об этом событии. Киевский Синопсис даже указывает точный год принятия на Руси христианства: «крестилася Русь года от Рождества Христова 863, в царство царя греческого Михаила, патриархом [же] Константинопольським был Фотий». Даже Церковный Устав св. князя Владимира отражает факт принятия христианства на Руси при св. патриархе Фотии. А Иоакимовская летопись и вовсе Оскольда называет "блаженным".
Б. А. Рыбаков в своих трудах по древнерусскому язычеству обращает внимание на имевший место на начальной стадии процесс приспособления христианства к древним славянским традициям. Ярким тому примером может служить наличие изображений симарглов, грифонов и прочих древнерусских мифологических персонажей в церковной архитектуре Руси. Это также можно проследить на обряде захоронения умерших. Как известно, у славян-язычников издревле умерших сжигали, однако в Поднепровье конца IX в., особенно в верхних социальных слоях, появляются погребения с трупоположениями. По мнению академика П. П. Толочко, это свидетельствует о проникновении во времена Оскольда христианских традиций в среду древнеруського общества, хотя сами языческие традиции еще долго сохранялись даже в христианизированной его части. Поэтому в захоронениях, совершенных по христианской традиции трупоположения, в это время встречаются следы языческих ритуалов — еда, посуда, оружие и т. п. Подобные тенденции прослеживаются и во многих других европейских государствах, например в Моравиии, где в IX в. существовала уже довольно развитая церковная организация. Однако даже здесь в христианских захоронениях, расположенных в самих храмах, встречаются языческие элементы — оружие, посуда и т. п.
Разумеется, изменение традиций и обрядов происходило не в одночасье. Это был постепенный и длительный процесс. Поэтому с переходом от языческой традиции трупосожжения (кремации) к христианской традиции тру-поположения (ингумации) языческие ритуалы еще долгое время продолжали совмещаться с новыми обрядами даже в пределах одного захоронения.
Византийские источники дают основания считать, что христианство в IX в. приняли лишь князь и часть руськой элиты — некоторые из бояр и дружинников. А Паннонские жития дополняют, что тогда христианство приняло около 200 семей. Основная же масса населения Киевской Руси в IX в. оставалась еще языческой. Более того, поскольку христианство принимали, как правило, дружинники, которые постоянно участвовали в военных операциях, то с гибелью на полях брани многих из них уменьшалось и число последователей христианства на Руси.
Этим, в некоторой степени, объясняется тот факт, что во второй половине IX в. еще достаточно редко встречаются захоронения по обряду ингумации, тогда как в первой половине X в. они получают уже значительно большее распространение. Как уже было сказано, христианство после 860 г. принимали преимущественно дружинники, т. е. молодые мужчины, возрастом около 20— 30 лет. Понятно, что их не хоронили сразу после принятия крещения. Время их старения приходится как раз на начало X в. И именно тогда на территории Среднего Поднепровья появляется все больше захоронений, соответствующих христианской традиции. Поэтому незначительное количество таких захоронений в IX в. вовсе не означает, что крещение русов в 860-е гг. не повлияло на новообращенных и их семьи. Напротив, могильники первой половины X в. подтверждают влияние Оскольдового крещения на постепенные изменения в традициях и быту определенной части древнеруського общества, что лучше всего можно проследить на изменениях в обрядах захоронений по материалам археологических исследований.
К сожалению, археологические материалы погребальных памятников до сих пор не использованы исследователями должным образом. Более того, поскольку из-за устоявшихся стереотипов принято было считать, что христианство на Руси начало распространяться лишь с конца X в., то и первые древнеруськие христианские захоронения автоматически принято было датировать не раньше этого времени. Однако значительная часть таких захоронений может иметь более древнее происхождение, если и не конца IX в., то, по крайней мере, первой половины X в.
С другой стороны, стоит также учитывать, что родственники умерших христиан, оставаясь верными вере предков, вряд ли хоронили покойников по неприемлемым для них новым обрядам. Скорее всего, в таких случаях умерших христиан по воле родственников-язычников предавали традиционному ритуальному сожжению. Новые христианские обряды и традиции добывали право на существование в очень непростой атмосфере, часто нетерпимой и враждебной. Процесс этот, как уже отмечалось, был длительным и постепенным. К тому же христианство во времена Оскольда имело возможность свободно развиваться достаточно незначительное время — всего около 20 лет. Для кардинальных мировоззренческих перемен в обществе этого слишком мало. За столь краткий исторический период не могли еще массово утвердиться ни новое мировоззрение, ни новые погребальные традиции. После Олегова переворота в 882 г. и истребления Оскольдовых сторонников этот процесс на длительное время приостановился: вряд ли Олег позволил бы хоронить последних по ненавистным ему христианским обрядам. Более того, по его приказу могли быть уничтожены и небольшие христианские кладбища, которые, как правило, обустраивались вокруг церквей. Подобным образом нередко поступала советская власть в XX в. с прицерковными кладбищами, в частности и с Оскольдовой могилой. Поэтому данный фактор также мог стать причиной обнаружения незначительного количества погребений IX в., осуществленных по обряду ингумации.
Для понимания быта и традиций первых киевских христиан IX—X вв. важное значение имеют археологические материалы, исследования захоронений, жилищ, хозяйственных объектов. Так, в частности, в Киеве были обнаружены остатки домового христианского храма, что может свидетельствам о том, что первые киевские христиане, подобно первым христианам Римской империи, собирались для молитвы не в общедоступных церквах, а в частных домовых храмах и молельнях. Это открытие дает основания предполагать, что в Киеве в довладимировы времена «в усадебно-дворовую застройку входили специальные церемониальные залы, где проводились культовые обряды». Кроме того, в районе Оскольдовой могилы в XIX в. были обнаружены древние христианские пещеры. Как отмечает академик П. П. Толочко, «отдельные исследователи конца XIX ст. считали возможным датировать их возникновение IX ст., что в свете новых данных о киевских подземельях кажется вполне правдоподобным». Древнее происхождение имеют также Варяжские пещеры, что соседствуют с более поздними Дальними пещерами Киево-Печерской лавры, которые также датируют IX—X вв.
Говоря о начале христианизации Руси в IX в., невозможно обойти вниманием и вопрос о создании церковной организации. Византийские источники свидетельствуют не только о крещении русичей и их князя в IX в., но и сообщают о назначении на Русь в это время отдельного архиерея из Византии. В частности, об этом сообщают как патр. Фотий (858—867 и 878—886), так и император Константин Багрянородный (911—959). При этом патр. Фотий пишет, что крещение Руси произошло при его святительстве, и, соответственно, — во времена императора Михаила III, а Константин Багрянородный приписывает заслуги крещения русов своему деду и соправителю Михаила — Василию I Македонянину и преемнику (и в то же время — противнику) св. Фотия — патриарху Игнатию. В связи с этим еще Н. М. Карамзин допускал, что на Русь могли дважды посылать церковных иерархов — во времена Фотия и во времена Игнатия. Такое предположение является наиболее правдоподобным, поскольку после устранения св. Фотия с патриаршего престола в 867 г., он был сослан в заточение, а многие поставленные им епископы — лишены церковных кафедр. Замена церковной иерархии произошла не только в Византии, но и в других странах византийского содружества, в частности — в новообращенной Болгарии, о чем известно из письма папы Адриана II к патриарху Игнатию от 871 г. Вполне вероятно, что при существовавшей политической ситуации в Византии новый архиерей, который заменил Фотиевого ставленника, был послан патриархом Игнатием и на Русь. Таким образом, по мнению П. П. Толочко, расхождения между двумя источниками, накладываясь друг на друга, касаются не сути явления, а лишь его приурочения.
Из греческих источников известно, что на Руси в IX в. была учреждена епархия (митрополия). Отечественные же источники (Устав св. Владимира, как и более поздние — Густынская летопись, Киевский Синопсис, «Палинодия» Захарии Копистенского и др.) дают основание полагать, что после крещения русов первым митрополитом Киевским патриарх Фотий назначил св. митрополита Михаила. Хотя в одной из поздних греческих рукописей, обнаруженной епископом Порфирием (Успенским) на Афоне, первым архиереем назван епископ Алексий. Иные источники называют также имя митрополита Леона, впрочем, Никоновская летопись уточняет, что он был послан на Русь уже после смерти митрополита Михаила от "блаженного патриарха Фотия Константиноградского".
Поскольку, как мы могли убедиться выше, на Русь в IX в. по крайней мере дважды посылали архиереев, то нет ничего удивительного в том, что разные источники называют и разные имена первых руских иерархов. Как бы то ни было, но именно с этого времени Руская епархия, задолго до официального Владимирова Крещения Руси, занимала по разным источникам 60 или 61 место в реестре православных кафедр Константинопольского патриархата.
Среди гипотез относительно Киевской митрополии IX в. стоит отметить предположение, что знаменитое летописное высказывание Олега относительно Киева как «матери городов руських» имеет прямое отношение именно к статусу Киева как митрополии времен князя Оскольда. Эту мысль озвучивал еще в конце XIX — начале XX в. «патриарх отечественного славяноведения» академик В. И. Ламанский, а в наше время — архимандрит Макарий (Веретенников), С. В. Цветков и др.
Тот факт, что стольный город и его имя мужского рода ассоциируются у Олега с женским началом — матерью, среди многочисленных исследователей вызывает недоумения не одно столетие. Казалось бы, более логически было допустить, что столичный Киев станет отцом руським городам. Ответ на этот вопрос можно получить, если учесть, что Русь была уже крещена и, что Киев уже имел на этот момент статус митрополии. Как отмечал еще академик В. И. Ламанский, дословный перевод древне-греческого слова митрополия (цптрблоХц) как раз и означает материнский город. Поэтому можно предположить, что автор «Повести временных лет» в уста Олега вложил бытовавшую и до него традицию считать Киев митрополией, т. е. материнским городом и духовным центром страны. Более того, нельзя исключать, что эти слова изначально могли принадлежать не Олегу, а первому киевскому князю-христианину Оскольду, но в результате имевшего место редактирования летописей со стороны княжеских цензоров в XII в. (так называемая Мстиславская редакция 1118 г.) события тех лет предстали в несколько ином свете.
Не менее загадочным остается и вопрос о причинах гибели князя Оскольда. Летописные источники сообщают, что в 882 г. новгородский воевода Олег коварно убивает Оскольда и завладевает киевским княжеским престолом.
Академик П. П. Толочко отмечает, что в 882 г. «произошел, по сути, политический переворот», причиной которого могла быть христианизационная политика князя Оскольда и недовольство ею со стороны местной языческой знати. На этот фактор обращал внимание еще В. Н. Татищев, а в наше время — Б. А. Рыбаков, М. Ю. Брайчевский и другие историки. Такое мнение подтверждают, в частности, сведения Иоакимовской летописи, сообщающей о заговоре киевлян против князя Оскольда.
Профессор А. В. Карташев считал, что христианство на Руси после убийства Оскольда вынуждено было уйти в подполье, своего рода «катакомбы», тем самым уподобившись гонимой первохристианской Церкви Римской империи8. Это мнение в наше время разделяли академики Б. А. Рыбаков, П. П. Толочко, профессор О. М. Рапов и другие историки, которые считали, что после 882 г. на Руси началась языческая реакция, вылившаяся в гонения и репрессии против киевских христиан
СКАЧАТЬ https://disk.yandex.net/disk/public/?hash=RYvixPfDUOCj5NHcwnWPIW7XEl6MNwxUOL1YBahZXpo%3D
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}