![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
andreistp.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aЗамечательный философ Георгий Владимирович Федотов, который в эмиграции жил и умер после революции, так прокомментировал конец монголо-татарского ига: «Ханская ставка была перенесена в Кремль». Хан переехал в Кремль. То есть Москва отатарилась, омонголилась, и московский великий князь – это хан. Находясь два с половиной столетия под монголами, московские князья, приезжая, ну, в основном, в Сарай, да, когда уже была Золотая орда, то есть западная часть Монгольской империи, они встречались с каким-то совершенно невероятным типом власти, который они раньше не видели ни в Европе, ни на Руси. Это был невероятный объем власти у одного человека. Вот монгольский тип власти, это когда один человек все, а все остальные – ничто. Он может все абсолютно. Все остальные – его родственники, его дети, жены, там, я не знаю, кто, там, князья, - это, вообще, никто. Ничто. Их не существует. Он один субъект. Остальные – ничто. Это не было характерно для древней Руси. Но вот столетиями находясь в таком, в творческом политическом общении с монголами, московские князья стали привыкать к такому типу власти.
Вот современная власть в Европе и на Западе, она имеет элементы и насилия, но и договора. Когда мы заключаем договор: да, я тебе подчиняюсь, но на таких условиях. Я рабочий, работаю у тебя на заводе. Но вот, условия такие. Такая оплата, такая, так сказать, социальная помощь, и так далее. То есть, есть договор. Самоограничение. Я уступаю тебе, ты уступаешь мне. Монгольская власть полностью отрицает всякий договор. Всякую конвенцию. Всякое сотрудничество и согласие между двумя. Монгольская власть – это исключительно власть насилия. И, вот. Они тоже не плохие. Они не хуже и не лучше других. И мы не хуже и не лучше других. Но так в кочевнических империях по-другому, видимо, было нельзя. И вот москвичи перенимают это. Именно этот тип власти. Именно это политическое отношение. И это становится все сильнее, сильнее, сильнее. И даже уже впоследствии, во времена, более близкие к нам, в такие цивилизованные и красивые. Был такой император Павел Первый, сын Екатерины и отец Александра Первого. Он был человек по-своему совершенно замечательный. «Наш романтический император», называл его Пушкин. Он однажды, беседуя с французским послом, сказал ему: «В России только тот что-то означает, с кем я разговариваю. И только тогда, пока я с ним разговариваю». Это очень точная формулировка российской власти. Вот как она началась тогда, так она идет дальше, дальше, дальше. И вот, посмотрим. Ну, есть. Мы посмотрим на двадцатое столетие и увидим то же самое. Вот этот вот тип власти, который формировался и монгольским влиянием, вот этими природно-климатическими условиями и многим другим. Он просуществовал и существует. И это очень важно понять. Как бы ни менялась власть. Царская империя, республика, советская или система, или Российская Федерация, тем не менее, мы видим в меняющихся формах одно и то же содержание, одну и ту же субстанцию.
Но, конечно, на формирование российской власти повлияло во многом и известная концепция «Москва – третий Рим». Да? Историки точно не знают, точно не атрибутировали, как это было. Ну, это какой-то конец пятнадцатого – начало шестнадцатого столетия. Значит, учитель или старец Филофей из Пскова, который формулирует концепцию «Москва – третий Рим», которая совершенно не является исключительно российской. Она коренится, как мы знаем, в книге пророка Даниила, в Ветхом завете, где вся история человечества трактуется как история сменяющих друг друга царств. И в Западной Европе эта концепция была очень развита. Кстати говоря, такой поздней репликой, поздним вариантом этой концепции была концепция Гитлера «Третий Рейх». Тоже такая секулярная и такая фашистская форма, но, по существу, так сказать, отсюда берущая. Так вот, Филофей, как мы знаем, с рядом посланий обращается к царю Ивану Третьему, его сыну, Василию Третьему, и говорит, что Москва – третий Рим. Что первый, это, вот Рим, да, где Церковь начинается.
Апостол Петр, первый Папа Римский, начинает строить Церковь. Но римляне побивают христиан, гонения. И Церковь. А Церковь по христианской мифологии – это невеста Христова. А Христос ее жених. Церковь бежит в Византию, в Константинополь, где становится государственной религией. Византийская империя. Но потом флорентийская уния 1439 года, когда слабеющая Византия просит помощи у Рима и вступает в унию и подчиняется ей. Церковь, разумеется, не может остаться в этом «поганом» месте, где пошли на союз с католиками. А для православных католики были хуже, там, я не знаю, чего. И куда им бежать? Ну, конечно, побежал на Москву. Вот Москва. Это Москва – третий Рим. Последний. Четвертому не быти, как мы знаем, - говорит Филофей. То есть, здесь заканчивается всемирная история. Мы богоизбранный народ. Хотя мы знаем, что по христианской вере, по священному писанию есть один народ богоизбранный. Это евреи. Да? С ними Бог заключает. А вот мы. Здесь заканчивается история. И к чему это привело? Это привело к невероятной гордости великороссов. Еще вчера мы были какой-то отсталой провинцией и улусом Западной орды, а теперь мы, так сказать, впереди планеты всей, поскольку христианство нашло свой оплот здесь. И мы хранители истины в последней инстанции. Невероятно, так сказать, такая, горделиво-честолюбивая концепция. Но ведь не только это говорит Филофей. Филофей говорит о том, а кто непосредственно имеет ключик, чтоб открыть этот вот сундук с истиной или дверь, где хранится истина. Кто, так сказать, ее держит, кто ключарь этой истины? Царь. Царь. Российский царь становится по доктрине Филофея держателем истины в последней инстанции. Он становится царем-священником. Фактически, первым духовным лицом. То есть, с одной стороны, видите, какая мощная монгольская традиция во власти как насилии. А здесь христианско-православная традиция, что, во-первых, истина у нас. А во-вторых, царь. То есть, персонификатор власти. То есть, помните, «ханская ставка перенесена в Кремль». Так сказать, российский хан имеет истину духовную в последней инстанции. Это совершенно потрясающая идея. И, кстати говоря, вы, историки, помните, что это совпадает ведь с женитьбой его на Софье Палеолог. Племяннице последнего византийского императора. Со строительством Кремля нынешнего. И со многими такими вещами, когда строй жизни меняется. Это все та же эпоха. Вот, конец пятнадцатого – начало шестнадцатого века. И происходят удивительные вещи. Раньше москвичи, жители Москвы, видели своего великого князя или царя, как его стали впоследствии называть, довольно часто. Он был, так сказать, первый среди равных, по существу, такой староста христианский. Староста в деревне. Он отличался от них, скажем так, немногим. А тут византийская пышность и двор. И люди стали видеть своего царя дважды в году. Один раз на Пасху. А Пасха, вы знаете, весной. Один раз на Рождество, когда крестный ход был. А это, вы знаете, зимой. Да? То есть дважды появлялся на Красной площади наш царь. И чего же, поскольку Москва – это, значит, столица всемирного христианства и хранительница истины, сразу к Кремлю стали, вокруг Кремля и в Кремле стало строиться много церквей. Туда сводились мощи святых. То есть как бы святостью хотели намагнитить это место. К чему я это рассказываю? В начале двадцатого столетия, когда вновь из Петрограда в Москву вернется столица, уже Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и будет объявлена концепция построения коммунистического общества, будет созван Третий Интернационал. Там третий Рим, а здесь третий Интернационал. И когда советские люди заявят о том, что они хранители истины в последней инстанции, поскольку они хранители марксистско-ленинской истины, которая является, по существу, секулярным аналогом того, что было раньше, то же самое начнут делать в Кремле. Когда я был маленький, ходил в детский сад, нас учили такой песенке на стихи, кажется, Сергей Михалкова: «Всем известно, что Земля начинается с Кремля». То есть, вот, Земля круглая, начинается она с Кремля. И смотрите, что сделали большевики. Они тоже стали дважды появляться в году, показываться народу. Один раз весной. Это Первое Мая. Близко с Пасхой. А другой раз зимой. Ну, седьмого ноября, но это уже у нас зима, близко к Рождеству. Примерно так же. И так же они стали намагничивать своими мощи, мощами святых. И сегодня вы можете прийти в их секулярный храм, называемый мавзолей. Кстати, архитектурно блестящее произведение. Где лежит главный святой. Да? Причем, он, действительно, для них живой. Потому что, помните, если еще учат Маяковского: «Ленин и сейчас живее всех живых». А Ленин ведь давно умер. А это почему он это сказал? А потому что ведь Христос-то погиб, но потом возродился. Понимаете? И вокруг целый погост, целое кладбище, где лежат мощи и других святых. Это все совершенно не случайно. Это является продолжением этих традиций, которые работают, работают, работают. И в этом смысле я должен сказать, что если посмотреть через столетия на российскую политическую культуру, на властную культуру, я бы назвал ее самодержавной. Самодержавной или властецентричной. Власть одного. Власть одного самодержца, которые персонифицирует ее в себе всегда. Это конкретный человек. Это конкретное лицо. И оно обладает всей властью. И духовной, и политической, и экономической, и любой другой. И это сквозь столетия практически не меняется. Она может ослабляться, появляться менее интенсивно. Это всегда зависит от человека. Например, Иван Грозный или Петр – крутые характеры. И они круто напрягали свою власть. Ну, например, какой-нибудь Алексей Михайлович Тишайший. Ну, тишайший был человек, так сказать. Когда к нему опаздывали с докладом, он убивал, так сказать, по его приказу убивали. Не страшно. Да? А если это был какой-нибудь другой человек, убил бы страшно. Ну, были тираны, а были не тираны. Но суть от этого никак не менялась. И она прошла сквозь века.
http://tvkultura.ru/anons/show/video_id/156639/brand_id/20898/
Вот современная власть в Европе и на Западе, она имеет элементы и насилия, но и договора. Когда мы заключаем договор: да, я тебе подчиняюсь, но на таких условиях. Я рабочий, работаю у тебя на заводе. Но вот, условия такие. Такая оплата, такая, так сказать, социальная помощь, и так далее. То есть, есть договор. Самоограничение. Я уступаю тебе, ты уступаешь мне. Монгольская власть полностью отрицает всякий договор. Всякую конвенцию. Всякое сотрудничество и согласие между двумя. Монгольская власть – это исключительно власть насилия. И, вот. Они тоже не плохие. Они не хуже и не лучше других. И мы не хуже и не лучше других. Но так в кочевнических империях по-другому, видимо, было нельзя. И вот москвичи перенимают это. Именно этот тип власти. Именно это политическое отношение. И это становится все сильнее, сильнее, сильнее. И даже уже впоследствии, во времена, более близкие к нам, в такие цивилизованные и красивые. Был такой император Павел Первый, сын Екатерины и отец Александра Первого. Он был человек по-своему совершенно замечательный. «Наш романтический император», называл его Пушкин. Он однажды, беседуя с французским послом, сказал ему: «В России только тот что-то означает, с кем я разговариваю. И только тогда, пока я с ним разговариваю». Это очень точная формулировка российской власти. Вот как она началась тогда, так она идет дальше, дальше, дальше. И вот, посмотрим. Ну, есть. Мы посмотрим на двадцатое столетие и увидим то же самое. Вот этот вот тип власти, который формировался и монгольским влиянием, вот этими природно-климатическими условиями и многим другим. Он просуществовал и существует. И это очень важно понять. Как бы ни менялась власть. Царская империя, республика, советская или система, или Российская Федерация, тем не менее, мы видим в меняющихся формах одно и то же содержание, одну и ту же субстанцию.
Но, конечно, на формирование российской власти повлияло во многом и известная концепция «Москва – третий Рим». Да? Историки точно не знают, точно не атрибутировали, как это было. Ну, это какой-то конец пятнадцатого – начало шестнадцатого столетия. Значит, учитель или старец Филофей из Пскова, который формулирует концепцию «Москва – третий Рим», которая совершенно не является исключительно российской. Она коренится, как мы знаем, в книге пророка Даниила, в Ветхом завете, где вся история человечества трактуется как история сменяющих друг друга царств. И в Западной Европе эта концепция была очень развита. Кстати говоря, такой поздней репликой, поздним вариантом этой концепции была концепция Гитлера «Третий Рейх». Тоже такая секулярная и такая фашистская форма, но, по существу, так сказать, отсюда берущая. Так вот, Филофей, как мы знаем, с рядом посланий обращается к царю Ивану Третьему, его сыну, Василию Третьему, и говорит, что Москва – третий Рим. Что первый, это, вот Рим, да, где Церковь начинается.
Апостол Петр, первый Папа Римский, начинает строить Церковь. Но римляне побивают христиан, гонения. И Церковь. А Церковь по христианской мифологии – это невеста Христова. А Христос ее жених. Церковь бежит в Византию, в Константинополь, где становится государственной религией. Византийская империя. Но потом флорентийская уния 1439 года, когда слабеющая Византия просит помощи у Рима и вступает в унию и подчиняется ей. Церковь, разумеется, не может остаться в этом «поганом» месте, где пошли на союз с католиками. А для православных католики были хуже, там, я не знаю, чего. И куда им бежать? Ну, конечно, побежал на Москву. Вот Москва. Это Москва – третий Рим. Последний. Четвертому не быти, как мы знаем, - говорит Филофей. То есть, здесь заканчивается всемирная история. Мы богоизбранный народ. Хотя мы знаем, что по христианской вере, по священному писанию есть один народ богоизбранный. Это евреи. Да? С ними Бог заключает. А вот мы. Здесь заканчивается история. И к чему это привело? Это привело к невероятной гордости великороссов. Еще вчера мы были какой-то отсталой провинцией и улусом Западной орды, а теперь мы, так сказать, впереди планеты всей, поскольку христианство нашло свой оплот здесь. И мы хранители истины в последней инстанции. Невероятно, так сказать, такая, горделиво-честолюбивая концепция. Но ведь не только это говорит Филофей. Филофей говорит о том, а кто непосредственно имеет ключик, чтоб открыть этот вот сундук с истиной или дверь, где хранится истина. Кто, так сказать, ее держит, кто ключарь этой истины? Царь. Царь. Российский царь становится по доктрине Филофея держателем истины в последней инстанции. Он становится царем-священником. Фактически, первым духовным лицом. То есть, с одной стороны, видите, какая мощная монгольская традиция во власти как насилии. А здесь христианско-православная традиция, что, во-первых, истина у нас. А во-вторых, царь. То есть, персонификатор власти. То есть, помните, «ханская ставка перенесена в Кремль». Так сказать, российский хан имеет истину духовную в последней инстанции. Это совершенно потрясающая идея. И, кстати говоря, вы, историки, помните, что это совпадает ведь с женитьбой его на Софье Палеолог. Племяннице последнего византийского императора. Со строительством Кремля нынешнего. И со многими такими вещами, когда строй жизни меняется. Это все та же эпоха. Вот, конец пятнадцатого – начало шестнадцатого века. И происходят удивительные вещи. Раньше москвичи, жители Москвы, видели своего великого князя или царя, как его стали впоследствии называть, довольно часто. Он был, так сказать, первый среди равных, по существу, такой староста христианский. Староста в деревне. Он отличался от них, скажем так, немногим. А тут византийская пышность и двор. И люди стали видеть своего царя дважды в году. Один раз на Пасху. А Пасха, вы знаете, весной. Один раз на Рождество, когда крестный ход был. А это, вы знаете, зимой. Да? То есть дважды появлялся на Красной площади наш царь. И чего же, поскольку Москва – это, значит, столица всемирного христианства и хранительница истины, сразу к Кремлю стали, вокруг Кремля и в Кремле стало строиться много церквей. Туда сводились мощи святых. То есть как бы святостью хотели намагнитить это место. К чему я это рассказываю? В начале двадцатого столетия, когда вновь из Петрограда в Москву вернется столица, уже Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и будет объявлена концепция построения коммунистического общества, будет созван Третий Интернационал. Там третий Рим, а здесь третий Интернационал. И когда советские люди заявят о том, что они хранители истины в последней инстанции, поскольку они хранители марксистско-ленинской истины, которая является, по существу, секулярным аналогом того, что было раньше, то же самое начнут делать в Кремле. Когда я был маленький, ходил в детский сад, нас учили такой песенке на стихи, кажется, Сергей Михалкова: «Всем известно, что Земля начинается с Кремля». То есть, вот, Земля круглая, начинается она с Кремля. И смотрите, что сделали большевики. Они тоже стали дважды появляться в году, показываться народу. Один раз весной. Это Первое Мая. Близко с Пасхой. А другой раз зимой. Ну, седьмого ноября, но это уже у нас зима, близко к Рождеству. Примерно так же. И так же они стали намагничивать своими мощи, мощами святых. И сегодня вы можете прийти в их секулярный храм, называемый мавзолей. Кстати, архитектурно блестящее произведение. Где лежит главный святой. Да? Причем, он, действительно, для них живой. Потому что, помните, если еще учат Маяковского: «Ленин и сейчас живее всех живых». А Ленин ведь давно умер. А это почему он это сказал? А потому что ведь Христос-то погиб, но потом возродился. Понимаете? И вокруг целый погост, целое кладбище, где лежат мощи и других святых. Это все совершенно не случайно. Это является продолжением этих традиций, которые работают, работают, работают. И в этом смысле я должен сказать, что если посмотреть через столетия на российскую политическую культуру, на властную культуру, я бы назвал ее самодержавной. Самодержавной или властецентричной. Власть одного. Власть одного самодержца, которые персонифицирует ее в себе всегда. Это конкретный человек. Это конкретное лицо. И оно обладает всей властью. И духовной, и политической, и экономической, и любой другой. И это сквозь столетия практически не меняется. Она может ослабляться, появляться менее интенсивно. Это всегда зависит от человека. Например, Иван Грозный или Петр – крутые характеры. И они круто напрягали свою власть. Ну, например, какой-нибудь Алексей Михайлович Тишайший. Ну, тишайший был человек, так сказать. Когда к нему опаздывали с докладом, он убивал, так сказать, по его приказу убивали. Не страшно. Да? А если это был какой-нибудь другой человек, убил бы страшно. Ну, были тираны, а были не тираны. Но суть от этого никак не менялась. И она прошла сквозь века.
http://tvkultura.ru/anons/show/video_id/156639/brand_id/20898/
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-07-07 01:32 pm (UTC)"Монгольская власть – это исключительно власть насилия. И, вот. Они тоже не плохие. Они не хуже и не лучше других. И мы не хуже и не лучше других. Но так в кочевнических империях по-другому, видимо, было нельзя. И вот русские перенимают это. Русские цари, русские великие князья постепенно перенимают именно эту культуру власти. Именно этот тип власти. Именно это политическое отношение. И это становится все сильнее, сильнее, сильнее. И даже уже впоследствии, во времена, так сказать, более близкие к нам, в такие цивилизованные и красивые."
Как это понимать, это же фальсификация истории не в пользу России. А не жидобандеровец он часом?
И что делать исконникам с их методичками?
no subject
Date: 2013-07-07 03:03 pm (UTC)Надо же! Аскольд был демократом, Олег был демократом, Игорь был демократом. Княгиня Ольга вообще вела переговоры со своими оппонентами, круглые столы с древлянами устраивала. А князь Свендослав тот вообще оказывается не принимал на себя титул кагана, как в последствии его сын Владимир и внук Ярослав.
Не говоря уже о том, что творилось в те годы в западной Европе. Людовик XІV выходит были ордынцем, Генрих ІX, Фридрих Барбаросса и все короли франции, Англии, Пруссии были ордынцами. Вот оно что укровские историки делают. Сами всю историю без национальной элиты, да и просто без Царя в голове и теперь думают свою шизофрению за идеал выдать.
no subject
Date: 2013-07-07 04:28 pm (UTC)Правители и вообще все жившие несколько сот лет назад были такими циничными ублюдками по нынешним меркам, что все эти персонажи из "Игр Престолов" - няшные покемоны.
no subject
Date: 2013-07-08 09:19 am (UTC)no subject
Date: 2013-07-15 05:34 pm (UTC)