Отхожая история

[necto-shuhrich.livejournal.com]

Оригинал взят у necto_shuhrich в Отхожая история

Предисловие

Что Погодинъ ни говори, а гораздо болѣе половины земляковъ нашихъ - обрусѣвшая чудь. Посмотрите въ Тверской на Карелъ, въ Нижегородской, Пензенской, Симбирской и др. на Мордву, Чувашь - они обрусѣли въ глазахъ нашихъ, и нынѣшнее поколѣніе не знаетъ болѣе своего языка. Тоже видѣлъ я въ Пермской, Вятской и - Орловской; пусть рѣшитъ Погодинъ, какъ Историкъ, какого поколѣнія чухны жили въ орловской, но это чудь. Одна половина Курскаго населенія также.

Даль В. И.
С.П.б. 12 Nоября 1848

Отхожие люди, как мощный процесс обрусение коренных народов Нечерноземья.

В Нечерноземье организация собственного крупного земледельческого хозяйства не приносила помещикам существенных выгод. Поэтому здесь преобладал оброк, который взимался в основном в денежной форме. Размеры оброка выросли в 1760-90-е гг. с 1-2 руб. до 5-10 руб. с ревизской “души”. Деньги для выплаты оброка крестьяне добывали, занимаясь промыслами, уходя на заработки: в плотничьи артели, в бурлаки, в извоз, на мануфактуры.

Крестьяне переводились на денежный оброк. Заработать деньги крестьянам можно было либо занимаясь промыслами, либо уходя на заработки в город. Крестьян, уходивших на заработки в город, называли отходниками.

Отходники

Путями-дорогами крестьян, уходивших на время из родной деревни для заработков на стороне, пересечена была Россия во всех направлениях. Уходили на близкие, дальние и очень далекие расстояния, с севера на юг и с запада на восток. Уходили, чтобы вернуться в намеченный срок, и приносили из чужих мест не только деньги или купленные вещи, но множество впечатлений, новых знаний и наблюдений, новых подходов к жизни.

 В отход отправлялась здесь преимущественно мужская молодежь, даже подростки — до солдатской службы. Редкий мужчина этого села не побывал на заработках. Иногда уходили и девушки: няньками, кухарками в рабочих артелях земляков.
Но в других местах женский уход на заработки, как правило, осуждался. Вот информация того же времени из Дорогобужского уезда Смоленщины. На заработки здесь тоже уходят преимущественно молодые парни, но еще и вернувшиеся со службы солдаты. Отходом «почти все» занимались по своей охоте. Это «почти» относится, по-видимому, к тем случаям, когда парня посылала на заработки семья, большак. Ушедший непременно присылает деньги семье. Женщины.же, за редким исключением, никогда не ходят на заработки. Автор информации решительно относит это утверждение и к девушкам, и к женам, и к вдовам.

Если хозяйство крестьянской семьи было небольшим и рабочих рук в семье было больше, чем нужно, то на отхожие заработки уходили «лишние», надолго, иногда даже года на три, покидая семью. Но большинство отходников оставляло семью и хозяйство лишь на ту часть года, когда нет полевых работ. В центральном районе наиболее распространенный срок отходничества был от Филиппова заговенья (14/27 ноября) до Благовещенья (25 марта/7 апреля). Срок отсчитывали по этим вехам, так как они были постоянными (не относились к передвижной части церковного календаря). В некоторых сезонных работах, например, строительных, сроки найма могли быть и другими.
Отхожие промыслы были очень разными — и по видам занятий, и по своей социальной сущности. Крестьянин-отходник мог быть временным наемным рабочим на фабрике или батраком в хозяйстве зажиточного крестьянина, а мог быть и самостоятельным ремесленником, подрядчиком, торговцем.


Большинство населения страны жило в здоровых условиях сельской местности. Часть сельского населения «челночно» обеспечивала рабочей силой промышленность (практически все виды промышленности использовали труд отходников) и, если использовать современный термин - сферу обслуживания: извозчики, водовозы, горничные, няни, приказчики, трактирщики, сапожники, портные и пр. К этому следует добавить, что и из помещиков многие жили и служили в городе временно, затем возвращались в свои имения.
Современники по-разному оценивали значение отходничества в крестьянской жизни. Часто отмечали дух самостоятельности, независимости у поработавших на стороне, особенно в больших городах, подчеркивали осведомленность отходников в самых разнообразных вопросах. Например, фольклорист П. И. Якушкин, немало походивший по деревням, писал в 40-х годах XIX века о Ранненбургском уезде Рязанской губернии: «Народ в уезде более, нежели в других местах, образован, причина чего ясная - многие отсюда ходят на работы в Москву, на Низ (то есть в уезды в низовьях Волги.— М. Г.), набирают уму-разуму».


Вот так, из угро-финских деревушек уходил мужичок и не только он, немало уходило и баб на сезонные работы, а пол года в году за всю трудовую деятельность, это пол жизни. Уходили в город где там осваивали разговорный, так называемый, русский язык города. Кто-то его выучил будучи, дворней и в прислугах у помещика. Вот так из века в век работала школа "переквалификации" разношерстных племен европейской России в русских людей, из которых в конце 19 века решили сшить так называемых великороссов по подобию украинцев и белорусов.
С ростом промышленности в России за 2 последних столетия окончательно завершилась обрусение местных аборигенов, чего когда то добивались православные попы еще с начала своей миссионерской деятельности. А последнюю точку поставила Советская власть. Да и сейчас процесс продолжается.

Дополнение.

Разбросанные среди русских в Поволжье инородцы-финны не только не противятся обрусению, но, сознательно или бессознательно, сами идут ему навстречу. Везде, где пермяк или мордвин встречает русского, он старается ему подражать в одежде и быте, перенимает от него песни, повторяет за ним русские слова и при каждом удобном случае выдает себя за русского. Быть как можно больше похожим на русского - вот идеал инородца. Деревни со смешанным населением - русским и финским - одна за другой делаются русскими. Инородческие острова, находясь между русскими поселениями, один за другим исчезают, и теперь, например, в нескольких местах Поволжья так называемая “русская мордва”, то есть обрусевшее потомство недавней мордвы, только недоумевает, почему ее называют мордвою, когда она ничего общего с настоящей мордвой не имеет. Но и финские массы Поволжья держатся уже плохо. Лучше других сохраняет свою народность черемиса. Но и на нее вырубка лесов, устройство поблизости заводов и фабрик, проведение железной дороги (не говоря уже о воинской повинности) действуют сильно. О мордве, пермяках, вотяках нечего и говорить. Вероятно, пройдет еще немного времени, и эти народности исчезнут с этнографической карты России.

Поддаются обрусению и народы Севера - зыряне и остяки. “Все то молодое поколение деревень, - говорит один недавний наблюдатель о наиболее отдаленных от русского центра зырянах ижемцах, - которое прошло через русские школы, уже свободно и понимает, и говорит по-русски”, то есть находится на пути к обрусению . О более близких к русским поселениям зырянах и остяках нечего и говорить. Я только упоминаю о когда-то многочисленных вогулах; они уже почти не существуют: одни вымерли, другие обрусели.

Из сибирских инородцев многочисленные тунгусы с необыкновенной быстротой подчиняются обрусению, и уже большое их число (до 50 процентов) считают себя русскими. Армакские тунгусы, между озером Байкал и рекой Джидой (Забайкальской области, Селенгинского уезда), говорит местный наблюдатель, называют себя “русскими” и “православными” и одинаково владеют тунгусским и русским языком.

Только инородцы магометане и буддисты держатся крепко, поддерживаемые религией. Татары Поволжья и Северного Кавказа, башкиры, киргизы, калмыки, буряты, тем более высококультурные сарты Туркестана сохраняют свою народность. Но из киргиз те, которые приняли христианство, превратились уже в русских и хотя и говорят еще, может быть, лучше по-киргизски, чем по-русски, но называют себя русскими.

Соболевский А.С.

Русский народ как этнографическое целое

ЗЫ Реплика на вопросы непонятливым румствующим
"...Но не могут пояснить как дикие, по представлению украинствующих, финны-охотники, рассеянные по огромным пространствам, без дорог, Интернета, литературы, школ, с полугодичной зимой и распутицей смогли выучиться языку из другой языковой группы. И зачем им, собственно, его было учить? Для уплаты дани много слов не надо. Как ни крути, а украинствующим следует признать высокие способности финнов к обучению. Но тогда возникнет вопрос: как совместить эти способности с обвинениями украинствующих в адрес русских в неспособности последних выучить мову?"
За тысячу лет можно и мартышку научить разговоривать. Так что через тысячу лет, русские в Украине выучат мову.

Comments

[geg-odessa.livejournal.com]

Вы хотите сказать что отхожее место -это место русских в истории?

[alitet67.livejournal.com]

Ну т шо...
В Галиции тоже с/х почти не было.
Галичане, в то время, на промыслы даже в Канаду выезжали...

[necto-shuhrich.livejournal.com]

Отхожее место это сакральный храм России, так как все делается через э-э-э... сами знаете.

[necto-shuhrich.livejournal.com]

Отхожие люди, как мощный процесс обрусение коренных народов Нечерноземья.

[alitet67.livejournal.com]

Золотарюешь - по привычке?

[necto-shuhrich.livejournal.com]

Кто о чем, а алитетголый о работебане. Отдохни сегодня восскресенье...

[alitet67.livejournal.com]

Сегодня - первый день школьных занятий.
Вам еще - учиться и учиться надо.

[kotobood.livejournal.com]

да

[casper-xxx.livejournal.com]

Для "гражданской руССкой нации".

[danieldefo.livejournal.com]

<Везде, где пермяк или мордвин встречает русского, он старается ему подражать в одежде и быте, перенимает от него песни, повторяет за ним русские слова и при каждом удобном случае выдает себя за русского >

Chto n trebovalos dokazat. Russkir i finni - raznie natodi.

[cancellarius.livejournal.com]

"Хлынувший после завоевания Казанского ханства поток русской колонизации наводнил Вотский край вплоть до самых глухих уголков. Этот процесс, начавшийся с момента взятия русскими Болванска и Кошкара, затем усилившийся после падения Казани, продолжался вплоть до учреждения Вотской автономной области. На местах этот процесс проходил тихо и незаметно, но очень быстро. Русское правительство признавало старинный обычай, по которому в стране существовала свободная распрятка лесов: кто где себе расчистил кулигу, тот ею и владел. Вотские князья, которые являлись в предшествующую эпоху носителями права собственности, были не в состоянии оказывать сопротивление неисчерпаемому потоку русской колонизации, волны которой вливались в край ежегодно. Свобода запашки давала огромный перевес русским переселенцам над местными старинными жителями вотяками, и русское правительство ничем не ограничивало этого обычая. Пользуясь захватным правом, русские ставили свои починки на вотской земле, занимали участки земли, рубили лес и распахивали себе поля, не обращая никакого внимания на коренное вотское население. Среди вотских лесов ежегодно возникали русские починки, основывались селения, появлялись русские переселенцы. Кроме колонизации лесных пространств, русские проникали в самые вотские деревни, расположенные по главным колонизационным путям. Русское переселенческое движение шло с запада на восток, надвигаясь по Чепце и Кильмези от низовьев вверх по рекам, а от Камы — с юга, также к верховьям ее притоков. В каждом отдельном случае дело начиналось с малого: в вотскую деревню приезжал один русский переселенец и просил местных жителей «припустить» его к себе. Вопрос решался обычно ведром вина, и новый припущенник ставил себе избу на краю вотской деревни. Под пашню ему давался участок земли или же он сам распрятывал чищобу в ближайшем лесу. На следующий год появлялись еще новые русские переселенцы и в короткое время в дерев не образовывалась целая русская колония. Приток русских жителей был неисчерпаем, тогда как вотяки оставались в своем прежнем количестве. Русские припущенники очень быстро осваивались на новых местах и устраивались на них прочно, по-хозяйственному. Если в вотской деревне появлялся один русский двор, то через несколько лет русских изб был уже десяток, и вскоре русское меньшинство чувствовало себя хозяевами деревни. У русских был свой язык, свои обычаи, своя религия, и по отношению к вотякам они чувствовали в лучшем случае — горделивое сознание собственного превосходства, окрашенное легкой иронией. Это было отношение молодой, сильной и крепкой расы к одряхлевшим представителям племени, насчитывавшего за собою несколько тысячелетий. Технически лучше снабженное, закаленное приспособлением к суровым условиям жизни русское население ясно видело свою силу над вотяками, которые целыми тысячелетиями жили в своей лесной обстановке и далеко не привыкли к победам над сильными и хищными соседями.

[cancellarius.livejournal.com]

Русские переселенцы опирались на прочный слой русского оседлого населения, остававшегося в западной части края. С ним они поддерживали постоянные связи, оттуда получали предметы технического оборудования и городского изготовления. Располагаясь как хозяева в вотской стране, русские совершенно позабывали о более ранних хозяевах этой земли. Живя в смешанных деревнях, они собирали свой сход, по-своему делили землю, начинали полевые работы, праздновали свои праздники и старались переложить все тяжелые повинности на вотяков. С возрастанием русского населения совместное жительство для вотяков становилось все более тяжелым и неприятным. Коренное вотское население с грустью видело, как количество земли уменьшается, леса вырубаются, реки мелеют, пушные звери исчезают, урожаи становятся редкими. Недавние пришельцы энергично строят свою новую жизнь, распахивают поля, бесцеремонно хозяйничают на вотской земле. Вотяки сосредоточенно молчат и терпеливо смотрят на это чуждое ему, полное неукротимой силы, движение. Для вотяков оставалось одно — искать себе новых земель, идти в леса, где русские еще не появлялись. Статистическое описание Вятской губернии, предпринятое губернским земством в 1880-х годах, дает много материалов, обрисовывающих вытеснение вотяков русскими. В Вавожской волости «коренное население вотское. Многие поселения с вотскими названиями состоят теперь исключительно из русских жителей... Вотяки, впрочем, не вымирают, а только убегают при нашествии русских в леса, где они заводят новые починки. У местного населения по этому поводу существуют такие поговорки: «Вотяк любит прятать, а русский — на готовом стряпать...», «Вотяк бежит от русского все одно, как мышь от кошки». Е.С. Филимонов, составивший статистическое описание Малмыжского уезда в 1884 году, приводит цифровые данные о некоторых селениях: «В д. Бодье (Сюмсинской вол.) общество пустило лет 75 тому назад 3 двора русских; с этого времени русаки вальмя повалили. Дело кончилось тем, что теперь русских дворов считается 33, а вотских 22. В Сюмсях еще лет 45 тому назад все население было вотское, а теперь вотских дворов только 6. Дер. Юбери (Сюмсинск. вол.) в начале нынешнего (XIX) столетия была вся населена вотяками, но лет 75 тому назад здесь появился первый переселенец «русак»; в настоящее время вотяков нет уже ни одного: все они переселились то в Уразай, то в Кваковай, то в Сюмсиил, то наконец в Сырвай... Дер. Квачкам (Вавожск. вол.) лет 70 тому назад была вся вотская, а теперь здесь нет уже ни одного вотяка; село Вавож лет 100 тому назад было все вотское, а теперь вотских только 2 двора. Таких примеров можно указать массу... "

http://www.twirpx.com/file/648826/