Кто стрелял по «Курску» американской торпедой (1/2)

[henyk.livejournal.com]

Многие до сих пор верят в иностранную подлодку, хотя есть материалы уголовного дела. Трагедия в Баренцевом море: 12 лет после события

Без приговора преступникам мы помним про «Курск» неправильно
12 лет спустя «Курск» остается катастрофой первого ранга. Вехой, от которой россияне ведут летопись национальных трагедий. Символом — в буквальном и переносном смысле — ДНА

Готовится ко второму изданию единственная стоящая книга про «Курск». Ее автор — известный российский адвокат Борис Кузнецов, пять лет назад получивший статус политического беженца в Америке.

За блистательный адвокатский труд по защите своего клиента (в ту пору неприкосновенного сенатора РФ Чахмахчяна) Борис Аврамович получил от государства оплеуху в виде уголовного дела. Его обвинили в раскрытии страшной государственной тайны: спецслужбы следили и прослушивали сенатора, наплевав и на его неприкосновенность, и на закон. Перед сибаритом Кузнецовым (долгие годы дружбы извиняют некоторую фамильярность) замаячило «Лефортово». И хоть по сравнению с «Матросской Тишиной» следственный изолятор ФСБ отличается повышенной комфортностью и пониженной смертностью контингента, Борис Аврамович выбрал опцию побега.

Я считаю, правильно сделал.

Сам Кузнецов считает, что Чахмахчян был только поводом. А пришли за ним из-за «Курска». Кузнецов и дело «Курска» действительно впаяны друг в друга, как впаяна задняя крышка разорванного взрывом торпедного аппарата в межотсечную переборку погибшей подлодки. Не знаю, останется ли память об адвокатах нашего времени у наших потомков. Но адвоката Кузнецова из истории российского флота уже не вычеркнешь.

Борис Аврамович бесплатно представлял интересы потерпевших. Я считаю, главное, что он сделал, — не позволил засекретить это дело (Кузнецов все-таки органически не переваривает государственные секреты). Но благодаря тому, что по жалобе адвоката Верховный суд РФ снял с уголовного дела гриф секретности, я знаю про «Курск» всё. Как взорвалась торпеда, почему и кто виноват. Сколько жили подводники в 9-м отсеке, как они погибли, как их НЕ спасали. Кто, почему и как фальсифицировал экспертизы.

Многое о катастрофе в Баренцевом море мне было известно и до знакомства с Борисом Аврамовичем. Но только благодаря адвокату Кузнецову, рассекретившему и разжевавшему всем, кого интересовали сто с лишним томов уголовного дела, я могу каждое написанное слово (а за 12 лет о «Курске» я написала километры слов) подтвердить документом. Просто потому, что это дело читала.

К сожалению, не помню, как познакомились. Но отчетливо помню описанный в книге Бориса Аврамовича «Она утонула…» день, когда дело «Курска» закрыли окончательно. Московский военный гарнизонный суд. Кузнецов и его адвокаты обложились томами уголовного дела. На противоположной стороне зала суда — руководитель следственной группы галантный Артур Егиев. Тройка военных судей. Я — и пресса, и зрители. Никого больше. Никому не интересно. Никого уже не волнует. А ведь всего-то два года после трагедии национального масштаба.

Я неоднозначно отношусь к работе Кузнецова над собственными ошибками. Если бы, пишет адвокат, я привлек СМИ… Если бы заставил потерпевших «Курска» быть более активными… Если бы шумел больше…

Жаль, конечно, что Цукерберг придумал Facebook только в 2004 году. Но каким должно быть национальное равнодушие, если через два года на судебный процесс, на котором дело «Курска» подло закрывали, не пришел никто?

12 лет спустя «Курск» остается катастрофой первого ранга. Вехой, от которой россияне ведут летопись национальных трагедий. Символом — в буквальном и переносном смысле — ДНА.

К сожалению, попав в подкорку нашего сознания, «Курск» не превратился в рациональный опыт, из которого были бы извлечены полезные уроки. Командиры российских подлодок по-прежнему безвольно выполняют преступные, незаконные приказы вышестоящего начальства, всегда остающегося на берегу.12 лет назад у нас был шанс перекроить национальное лекало безнаказанности, по которому живые преступники прикрываются героями-мертвецами и уходят от ответственности на повышение. «Курск», случившийся на заре режима, стал первым и последним преступлением века, расследованным до конца. Этот уникальный исторический момент, когда власть практически подвела уголовное дело к скамье подсудимых, профукало само общество. До правосудия оставался шаг, и его не сделали именно мы. Те, кто вытирал слезы у телевизоров в августе 2000-го.

Без приговора преступникам мы помним про «Курск» неправильно.

Мы помним, что Путин, главком ВМФ Куроедов и его пресс-секретарь Дыгало нам врали. Но мы уверены, что они «скрывали правду» об американской подлодке-убийце.

Удобная версия, появление которой адвокат Кузнецов максимально дотошно анализирует во втором издании своей книги о «Курске», сделала меня молчаливой. Я молчу или меняю тему каждый раз, когда заходит речь о подлодке. Потому что это лепет душевнобольных, забаррикадировавшихся в психиатрической больнице.

Версию об американской подлодке с американской торпедой запустили российские адмиралы. Те конкретные адмиралы, которые лично довели «Курск» до беды, сбежали из района гибели сразу после взрывов на лодке, ничего не сделали для спасения выживших подводников 9-го отсека. Но себя они спасали судорожно. Подчищали документы, подделывали подписи за мертвого командира Лячина, врали стране, президенту, следователям. В буквальном смысле репетировали перед зеркалом жесты отчаяния, чтобы им поверили семьи погибших подводников.

Это очень гадкая история. Но именно это — правда.

Если бы мы хотели ее услышать, то тогда, в 2002 году, мы бы это сделали. Но, видимо, не очень-то хотели.

Писать о правде бесполезно, если нет потребности эту правду знать. Тем не менее мы делаем еще одну попытку.

12 августа — 12-я годовщина гибели «Курска».

Не врите в этот день.

Елена Милашина

Борис КУЗНЕЦОВ

«У нас на борту смерть»

…Для того чтобы разобраться в том, что произошло на «Курске», есть смысл рассказать о событиях 1994 года. Тогда, с 10 ноября по 1 декабря, проводились испытания комплексов торпедных аппаратов лодки. На глубине 280 метров их испытывали на герметичность, скрупулезно проверяли передние и задние крышки с кремальерами, арматуру, механизмы и многое другое. Все работало безукоризненно. Тогда же прошли стрельбы имитаторами и торпедами. Стреляли из первого, второго, третьего и пятого аппаратов торпедами калибра 533 мм. Стрельбы перекисно-водородными торпедами не было. На Северном флоте оружие такого типа на подводных лодках проекта 949А не использовали по прямому назначению НИКОГДА.

Торпеда, из-за которой погибла лодка, была изготовлена в Алма-Ате на «Машзаводе» в 1989 году, спустя год передана российскому ВМФ и хранилась на торпедотехнической базе Северного флота (СФ). Ее общий срок службы — двадцать лет. Через каждые десять лет, независимо от того, пролежали торпеды на складе или их активно эксплуатировали, нужно делать капитальный ремонт.

Ремонт торпеды был, но здесь же имеет смысл процитировать генпрокурора Владимира Устинова: «В 2000–2001 гг. при проведении контрольных проверок минно-торпедным управлением СФ и авторским надзором выявлен ряд недостатков по приготовлению, обслуживанию и хранению торпед на Северном флоте:

— допускалось повторное использование уплотнительных колец, бывших в употреблении;

— не полностью выполнялись предусмотренные Инструкцией по эксплуатации проверки <…> целостности электрической цепи от сигнализатора давления СТ-4 до устройства АЭРВД боевых и практических торпед, а также проверка функционирования системы дегазации и срабатывания указанного сигнализатора.

На торпедах, которыми был вооружен крейсер «Курск», аналогичные недостатки выявлены не были. В то же время имел место ряд нарушений при организации приготовления торпеды».

А как могли быть выявлены недостатки торпеды, которая была загружена в «Курск» и послужила причиной гибели корабля и экипажа, если осмотр оставшихся на складе торпед этого проекта и оценка их состояния производились ПОСЛЕ катастрофы?..

При проверке состояния торпед, хранящихся на базе Северного флота, были выявлены многочисленные факты неоднократного использования уплотнительных резиновых прокладок, непосредственно контактирующих с пероксидом водорода. Это грубое нарушение инструкции по эксплуатации этих торпед, так как резиновые прокладки со временем теряют эластичность и через них происходит утечка легковоспламеняющейся жидкости.

На наружной поверхности торпед в местах сварных швов зафиксированы ржавые раковины глубиной до 5 мм. А это тоже прямой путь к аварии. На части торпед отсутствовали специальные сигнализаторы, которые контролируют давление в резервуарах торпеды, где хранится пероксид водорода, а некоторые были с просроченными сроками годности. В частности, в ходе следствия установлено, что на торпеде с «Курска» дважды использовалось уплотнительное кольцо и вышел срок годности сигнализатора СТ-4.

«У нас на борту находится смерть», — сказал матери за 6 дней до аварии старший лейтенант Сергей Тылик.

…В 2000 году обучение экипажа в Обнинском центре подготовки боевых сил ВМФ имени Л.Г. Осипенко проходило по сокращенной программе, несмотря на приказ главкома ВМФ, запрещающий сокращать программу обучения. Командование Центра в акте по итогам обучения отметило, что экипаж «Курска» не прошел программу обучения в полном объеме, в том числе по вопросу боевого применения торпедного оружия. Тем не менее командование флота включило в план учений практическую стрельбу торпедой проекта 65-76.

На должность командира минноторпедной части, после прохождения курса соответствующей подготовки, был назначен старший лейтенант Алексей Иванов-Павлов.

Ранее он служил командиром боевой части подводной лодки проекта 945 и прибыл на «Курск» в день загрузки практической торпеды на борт корабля.

Если верить документам, представленным следствию командованием флота, Иванов-Павлов проходил обучение в составе экипажа «Курска» — 20 июля 2000 года и был допущен к самостоятельному управлению БЧ-3.

Но в его зачетном листе вопросы эксплуатации торпед калибра 650 мм не отражены. Больше того, в то время, когда экипаж «Курска» проходил обучение, Иванов-Павлов не обучался вместе с экипажем, он в то время служил на другой подводной лодке.

При допросе командующего СФ В. Попова, начальника штаба СФ М. Моцака следователи не задали вопросов: кто фальсифицировал документы об обучении Иванова-Павлова в составе экипажа «Курска»? Кто выпустил в море корабль для выполнения самостоятельных торпедных стрельб с командиром БЧ-3, незнакомым с боевой техникой?

…Старшиной команды торпедистов являлся старший мичман Абдулкадыр Ильдаров. Из его личного досье следует, что с 1981 года он проходил службу на подводной лодке проекта 671 РТ и имел дело с перекисно-водородными торпедами. Однако те торпеды калибра 650 мм существенно отличаются от тех, которыми вооружался «Курск», прежде всего конструкцией системы контроля окислителя. Ильдаров, так же как и исполняющий обязанности флагманского минера дивизии подводных лодок в составе походного штаба на борту «Курска» Марат Байгарин, прошел теоретический курс в учебном центре ВМФ и практиковался лишь на тренажере. Что касается торпедистов из числа матросов по призыву, Ивана Нефедкова и Максима Боржова, то их включили в состав экипажа подводной лодки накануне выхода в море. Они не прошли полного курса, в том числе подготовки оружия к применению. К системам контроля окислителя матросы-призывники допущены не были. Кстати, еще в декабре 1999 года представители ЦНИИ «Гидроприбор» — разработчики торпеды проекта 65-76 должны были провести с флагманским минером и другими командирами «Курска» теоретические занятия по обучению и допуску к эксплуатации систем торпеды. Но из-за отсутствия на тот момент штатного минера занятия не состоялись. Никто из перечисленных офицеров, матросов и мичманов не знал, как подключить торпеду к системе контроля окислителя.

…Еще один щекотливый момент. А знал ли командир лодки Геннадий Лячин, что никто из БЧ-35 не имел практических навыков обращения с перекисно-водородной торпедой проекта 65-76? Думаю, не мог не знать. А мог ли он отказаться от стрельбы именно этой торпедой? Думаю, что мог, но только теоретически. На практике приказы не обсуждаются, а выполняются. Далеко не каждый командир способен жестко сказать вышестоящему начальству «нет». А если еще на тебя в Москве находится представление на звание Героя России? Не хочу бросать тень на кого-либо из экипажа, но существующая система в армии, флоте и в Главной военной прокуратуре не позволяет озвучивать свою позицию, если она существенно отличается от мнения руководства.

…Руководитель следственной группы Артур Егиев в постановлении о прекращении уголовного дела пишет: «Как следует из заключения эксперта Рязанцева В.Д., заместителя начальника Главного управления боевой подготовки Вооруженных сил РФ, от 13 мая 2002 г., отработка и сдача задачи Л-1 личным составом экипажа АПРК «Курск» 22 июня 2000 г. проведена некачественно, во многих случаях формально отработано большинство элементов специальных курсовых задач по боевым частям и службам подводной лодки и в целом вышеуказанной задачи». Так, в журнале «Планы тренировок, занятий минно-торпедной боевой части апрк «Курск» имеются отметки о том, что 30 мая 2000 г. с личным составом минно-торпедной боевой части проведено восемь занятий и три тренировки по специальности. Планы занятий и тренировок БЧ-3 утверждены командиром АПРК «Курск» 31 мая 2000 г., то есть после проведения этих занятий. Судя по отметкам в данном журнале, с личным составом БЧ-3 в период с 30 мая по 14 июня 2000 г. были проведены занятия и тренировки в объеме годового плана специальной подготовки личного состава БЧ-3, что практически невозможно сделать. Разработанные командиром БЧ-3 и утвержденные командиром апрк «Курск» планы занятий и тренировок не соответствуют методике разработки подобных занятий, существующей в ВМФ. Организационные приказы БЧ-3 не откорректированы с 1998 г. План подготовки личного состава БЧ-3 к выходу в море 10 августа 2000 г. на комплексную боевую подготовку не утвержден командиром подводной лодки и не согласован с флагманским минером. Формуляр системы контроля окислителя не заполнен после погрузки 20 июля 2000 г. торпед. В журнале минно-торпедной боевой части нет записи о погрузке практической торпеды калибра 650 мм от 3 августа 2000 г., хотя записи о погрузке других торпед имеются. Экипаж АПРК «Курск» в нарушение КАПЛ-876, требующего при подготовке экипажей подводных лодок первой линии «в целях поддержания достигнутого уровня боевой подготовки, установленной боевой готовности подлежат обязательному выполнению боевые упражнения НТ-3, НТ-4 (НР-4), ПТ-3 (ПР-3)» (то есть ежегодно выполнять хотя бы одну стрельбу практической торпедой), не выполнял торпедные стрельбы практическими торпедами с 1998 г. …В журнале осмотра корпуса, устройств и систем корабля с 18 декабря 1999 г. отсутствуют записи о работе постоянной корабельной комиссии по осмотру корпуса, устройств и систем АПРК «Курск». …Боевая подготовка перед выходом АПРК «Курск» в море на учения в августе 2000 г. осуществлялась со значительными недостатками, многие мероприятия боевой подготовки проводились совместно с другими мероприятиями, которые по своему назначению не могли совмещаться друг с другом. Так, согласно записям в вахтенном журнале АПРК «Курск» от 1 августа 2000 г., на подводной лодке проводилось следующее:

16.34 — окончена тренировка КБР7 по выходу в ракетную атаку;

16.35 — начата тренировка КБР по выходу в торпедную атаку;

16.56 — учебная тревога для погрузки ракетного оружия;

17.10 — начата погрузка ракетного оружия;

17.41 — окончена тренировка КБР по выходу в торпедную атаку.

Инструкции обслуживания перекисно-водородных торпед не соответствуют «Инструкции по обслуживанию торпеды» и порядку обслуживания торпедных аппаратов и систем, которые установлены на АПРК «Курск», а применяются для обслуживания торпедных аппаратов, установленных на подводных лодках 671 РТМ проекта, имеющих существенное отличие в порядке эксплуатации и обслуживания во время торпедной стрельбы…

Иными словами, готовились к стрельбе одной торпедой, а руководствовались инструкцией… по другой.

…Мы имеем беспрецедентный случай неготовности экипажа к боевому применению и эксплуатации оружия, которое ему вверено. Но, как я уже говорил, это не вина экипажа, это беда экипажа… Налицо целый ряд нарушений инструкций и приказов по эксплуатации, хранению и использованию перекисно-водородной торпеды калибра 650 мм. Каждое из них может находиться в причинной связи с взрывом торпеды, приведшим к гибели корабля и экипажа. Однако поскольку невозможно установить точную причину утечки пероксида водорода, то главная военная прокуратура сделала вывод, что доказать вину того или иного должностного лица, допустившего мелкое, среднее или крупное нарушение, нельзя.

…Перикисно-водородная торпеда представляет наибольшую угрозу для лодки и экипажа. Об этом говорит и мировой, и собственный опыт.

16 июня 1955 г. в порту Портленда (Великобритания) раздался взрыв на пришвартованной к причалу дизель-электрической подводной лодке «Сайдон», погибли 13 английских моряков. Взорвалась высокоскоростная торпеда Mark-12 «Fancy» с окислителем на основе перекиси водорода. Королевским флотом этот тип торпед больше не использовался.

Выводов из аварии 45-летней давности мы не сделали. Может быть, потому, что у нас не было похожих катастроф? Ничего подобного! Аварии с торпедами случались: в 1966 году на Черноморском флоте на подлодке С-384, в 1970 году — на Тихоокеанском, а в 1972 году — на Северном… После «Курска» перекисно-водородные торпеды сняли с вооружения. …Но у нас до сих пор нет другой торпеды, обладающей сопоставимой дальностью и скоростью.

Торпеда

С 19 по 27 июля 2000 года на «Курске» проводился планово-предупредительный ремонт. Статья 566 Корабельного устава ВМФ запрещает проведение в дни осмотров и ремонтов мероприятий по боевой подготовке. Но несмотря на запрет, в эти же дни экипаж «Курска» подвергался тотальным проверкам. Я их перечислю: 20 июля — офицерами Главного штаба ВМФ, 25 июля — штабом дивизии, 26 июля — штабом флотилии, 27 июля — штабом Северного флота.

Даты проверок и иерархия проверяющих представляют для нашего исследования большой интерес. Руководящие документы ВМФ гласят, что разрешение на выход корабля в море дает командир дивизии на основании проверки его штабом. После доклада командира вышестоящему начальству готовность лодки может проверить штаб флотилии, затем штаб флота и, наконец, Главный штаб Военно-морского флота.

Только такая давно апробированная последовательность исключает какое-либо давление большезвездных адмиралов на офицеров и повышает их ответственность за принятые решения.

В случае с «Курском» все поставлено «с ног на голову». Первым 20 июля проверили субмарину офицеры Главного штаба ВМФ и сделали вывод о полной готовности корабля.

Когда проверило самое высокое начальство и не предъявило претензий, то все остальные проверки, вероятнее всего, носили формальный характер.

В то же время, когда производились проверки, личный состав занимался боевой подготовкой:

20 июля — учение по погрузке и выгрузке боезапаса, погрузке двух боевых торпед.

21 июля — отработка по борьбе за живучесть на учебно-тренировочном судне.

22 июля — сборы личного состава БЧ-4 под руководством флагманского специалиста флотилии. Еще через день — тренировка в учебном центре по выходу в торпедную атаку. О каком ремонте в таких условиях идет речь?

…12 августа с 11.30 до 13.30 «Курск» по плану учений должен был произвести два выстрела торпедами калибра 533 и 650 мм из аппаратов №2 и №4. Обычно торпеду загружают в торпедный аппарат за три часа до выстрела. Последовательность действий личного состава отсека должна быть следующей: до стрельб моряки первого отсека отсоединяют «толстушку» от прибора контроля окислителя и на подъемнике загружают в торпедный аппарат, где должны были снова подключить к системе контроля окислителя.

Инструкций по эксплуатации и боевому применению торпеды 65-76 должно быть две: первая — заводская инструкция, вторая — флотская. Заводской инструкции на борту не обнаружено. Как установило следствие, на борту «Курска» был «Сборник инструкций по хранению, уходу, окончательному приготовлению изделий и систем для их обслуживания», но «Сборник…» был предназначен для обслуживания перекисно-водородных торпед на подводных лодках 671-РТМ проекта, которые существенно отличаются от торпед на лодках проекта 949А.

Специалисты Северного флота флотской инструкции не разрабатывали. Почему? Следствие на этот вопрос ответа не дало.

Для выталкивания торпеды любого типа из трубы торпедного аппарата необходим сжатый воздух. Сжатый воздух для большинства типов торпед, включая нашу «толстушку», подается из резервуара ВВД8… Система трубопроводов подачи воздуха должна быть обезжирена, из нее должны быть удалены пыль, органические масла, чтобы исключить самопроизвольное возгорание окислителя. Очевидно, что трубопроводы на «Курске» очистке не подвергались, так как перекисные торпеды экипажами «Курска» не использовались никогда. В материалах уголовного дела имеется «Акт проверки и обезжиривания трубопроводов технического воздуха» АПЛ «Курск» от 15 декабря 1999 года, но подписи членов комиссии и командира подводной лодки поддельные.

В одном из сохранившихся вахтенных журналов, найденных при осмотре поднятого со дна «Курска», обнаружена запись Иванова-Павлова: «11 августа 2000 года 15 часов 50 минут. Произвели замер давления (роста) в резервуаре окислителя за 12 часов. Давление возросло до 1 кг/см2. Произвели подбивку ВВД в воздушный резервуар до 200 кг/см».

Как пишет Валерий Рязанцев9 в своей книге: «…Во-первых, эта информация относится к перекисной практической торпеде 65-76 ПВ. Во-вторых, состояние окислителя этой торпеды длительное время, с 3 по 11 августа 2000 года, было в норме и не вызывало у личного состава каких-либо опасений. В-третьих, в перекисной практической торпеде через неплотности воздушной магистрали имелись микропротечки воздуха высокого давления. Это не является аварийной ситуацией. В торпедах (боевых и практических) пополнение воздуха высокого давления является обычной технологической операцией. Как автомобилисты перед рейсом проверяют давление в колесах автомобиля, так торпедисты перед стрельбой проверяют давление ВВД в воздушном резервуаре торпеды. При необходимости воздух в торпеде пополняют. Делается это просто. В горловину торпеды вставляется специальная колонка, открывается запирающий воздушный клапан и через корабельную систему технического воздуха в торпеду нагнетается воздух до нужного давления. Эта технологическая операция проводится с разрешения командира подводной лодки. В обнаруженной вахтенной документации не зафиксировано разрешения командира АПЛ на пополнение ВВД. Не зафиксировано также и время открытия-закрытия запирающего воздушного клапана в торпеде 65-76 ПВ. Имеется запись только о том, что происходила такая работа, как набивка воздуха в воздушный резервуар торпеды до требуемого давления».

…Наиболее вероятно, и здесь я разделяю позицию вице-адмирала Валерия Рязанцева, что процесс начался именно в пусковом баллоне после помещения торпеды в торпедный аппарат. Пуск ВВД начался с загрузки торпеды в аппарат. В пусковом баллоне из-за необезжиренного воздуха началось бурное разложение перекиси водорода с выделением тепла и быстрым нарастанием давления.

Просроченный сигнализатор давления СТ-4, скорее всего, не сработал…

Вот как описывет первый взрыв Генеральный конструктор ЦКБ «Рубин» Игорь Спасский: «…При исследовании поднятого со дна моря фрагмента верхней части корпуса торпеды, идентифицированного как фрагмент отсека <резервуара> перекиси водорода, на его внешней поверхности выявлены следы температурного воздействия величиной 450-500 градусов… При давлении в 22 атмосферы срабатывает предохранительный клапан, и продукты разложения перекиси (газожидкая фракция), в основном кислород, попадая в зону горения, усиливают данный процесс… Корпус резервуара, имея хорошую пластичность материала, раздувается до очертаний внутренней поверхности торпедного аппарата (как показали исследования, отсек с окислителем был действительно раздут. — Б.К.), и при давлении около 140 атмосфер происходит разрушение переборок резервуара. Фрагменты разрушенной носовой переборки буквально выстреливаются в носовой отсек торпеды, разрушают хранилище керосина и 80-литровую воздушную емкость с давлением 200 атмосфер. Происходит очень эффективное смешение керосина, кислорода и воздуха (все эти компоненты представлены в достаточно больших количествах), причем все это протекает в герметичном объеме корпуса торпеды, что в итоге вызывает так называемый тепловой взрыв…

Взрыв полностью разрушил торпедный аппарат №4 и часть носовой оконечности лодки в этом районе. Фрагменты торпеды, торпедного аппарата и конструкции носовой оконечности найдены на дне на расстоянии около 70 метров за кормой лежавшей на грунте погибшей подлодки, то есть в районе взрыва.

Одновременно воздействие взрыва, направленное в сторону кормы, привело к разрушению казенной <задней> части торпедного аппарата. Фрагменты конструкций вместе с частью элементов большой торпеды со скоростью около 200 метров в секунду, разрушая все на своем пути, достигли переборки между 1-м и 2-м отсеками, где впоследствии и были найдены. Летящая масса металла (около 3 тонн) однозначно разрушила аналогичную боевую торпеду 650-го калибра, лежавшую на ее пути на стеллаже, что привело к выбросу из этой торпеды в отсек полного объема перекиси водорода и керосина…».

Это был тот самый первый взрыв, который в 11.28 зафиксировала сейсмическая станция в Норвегии, оценив его мощность в 150-200 килограммов в тротиловом эквиваленте. По оценкам экспертов, в отсек было выброшено около 200-300 кубов энергетических компонентов, в том числе газообразный кислород. Давление в нем поднялось до 40 атмосфер.

«Переборочная дверь во второй отсек была закрыта, а переборочные захлопки системы вентиляции открыты, — продолжил Спасский. — Через них пневмоудар прошел во второй отсек с пиком давления в нем до 3 атмосфер. Как известно, для человека критическим является повышение давления около 1 атмосферы за 1 секунду, что вызывает баротравму легких».

Здесь стоит остановиться. Спасский в своей книге упорно избегает упоминаний о конструктивных недостатках проекта 949А.

Случайно или нет переборочные захлопки системы вентиляции открыты при торпедной стрельбе?

Ответ: не случайно. Торпедные аппараты на современных российских (советских) подводных лодках беспузырные (пневмогидравлические). Торпеда выстреливается из торпедного аппарата сжатым воздухом. Чтобы воздушный пузырь не выходил вместе с торпедой и не обнаруживал лодку, перед Второй мировой войной был разработан принцип беспузырной стрельбы. Чтобы при этом избежать баротравмы у личного состава, избыточное давление через систему вентиляции распределяется по соседним отсекам.

Иными словами, при торпедной стрельбе нарушается главнейшее условие живучести подводной лодки — соседний отсек оказывается разгерметизированным. При этом соседний отсек — центральный пост (ЦП), где расположено управление всеми корабельными системами.

Сокрытие этого конструктивного недостатка на «Курске» привело к тому, что на новейших многоцелевых атомных подводных лодках c крылатыми ракетами (МПЛАТРК) четвертого поколения «взрывоопасный» торпедный отсек также соседствует с ЦП.