Притча

[shelmenko.livejournal.com]

Жила-была одна шлюха, и звали ее, допустим, Рашей.
В дни ее юности, приодевшись поярче да понаряднее, она частенько ловила сожителей. Но, вот беда: едва познакомившись с ней поближе, они тут же норовили от нее улизнуть.

Да и как с ней можно было жить? В ее квартире вечно был бардак, там никогда не мыли и не подметали полы, сожители ее раз за разом оставались без завтрака, обеда и ужина, потому что всем хлопотам по дому Раша предпочитала, сидя на унитазе, читать томик Достоевского, называя это совершенствованием духовности, ну и еще обожала пить по-черному.

Впрочем, про унитаз мы ей польстили. Как-то один из сожителей (по слухам немец) действительно поставил ей унитаз и устроил водопровод, но все это не прожило и двух дней. Унитаз разбился, а чем были забиты трубы лучше не говорить.
Вонь стояла неимоверная, когда сквозняк из-за вечно разбитых в квартире окон выносил на улицу этот смрад, густо перемешанный с ладаном, до которого она тоже была охотница, то соседи смеялись: "это Рашкин дух".

Раз в год Раша очень почитала своего деда-ветерана. В этот день она собирала все документы, шла в райисполком и требовала себе пенсий и пособий за потерю героя-кормильца. Как-то она даже приволокла туда ордена, чтобы доказать свои требования, но ее подняли на смех, сказав, что эти побрякушки она купила на ближайшей толкучке. И были правы.
С тех пор Раша цепляла их на себя, выходила на улицы и требовала себе "фронтовые сто грамм", утверждая, что она была снайпершей и лично перебила всех фрицев. Рашу хорошо знали, но отказать ей было как-то неудобно.

Всех своих сожителей Раша, почему-то, любила называть "братья-славяне". Когда один из последних таких "братьев" не выдержал и тоже ушел, Раша опустилась окончательно.
В ее квартирке теперь жили какие-то мутные гости с Кавказа и Средней Азии, которые ее частенько поколачивали, да так поколачивали, что слезы из глаз вечно пьяной Раши мешались с кровью из ее разбитого носа.
Эти мутные гости тоже презирали Рашу за бестолковость, лень и никчемность, но у них не было московской прописки. Им просто некуда было уйти.

Теперь ее дом стал самым настоящим притоном, под ногами хрустели шприцы, а на кухне с утра до ночи варилась какая-то дурь. (Да! Мы забыли упомянуть, что Раша очень гордилась газификацией своего дома и тем, что давала пользоваться газом всем сожителям почти бесплатно. )

Новые жильцы ставили Рашу ни во что, таскали за волосы, употребляли, когда хотели, в ее квартире хозяйничали вовсю.
Сама же Раша, залив с утра пораньше глаза, вопила про своего последнего сожителя, про его неблагодарность и никчемность, поминала пользование ее газом у нее на кухне. А когда она услыхала, что он поехал свататься к европейским невестам, то любимой темой для причитаний Раши стало, как ему будет там плохо, какие европейки жадные и корыстные, и почему с ними никогда не будет счастья. Она кричала об этом на всех углах, кляузничала и гадила ему где могла.

На этом мы остановим повесть о Раше. Возможно кто-то в этой притче об окончательно опустившейся шалаве увидел какую-то политическую подоплеку и обиделся. Мы решительно заявляем: автор в этом не виноват. Он не несет ответственности за ассоциации и аналогии у вас в голове. Он бы и Рашу не называл брошенной шлюхой, но только почему она себя так ведет?