Укропейцы или хохлопейцы?
Jan. 5th, 2014 09:58 amНет!
Просто ХОХЛОПЫ единой Европы.
Был у меня в глубоком детстве друг-хохол.
Назовём его для определённости Васька Мастерук.
Мать его, тётя Соня, отсидела свой срок за то, что по молодости, в конце сороковых, заманивала советских офицеров в укромные места, где их уже поджидали бандеровцы.
От неё я услышал историю как для поддержания дисциплины среди лагерного землячества какую-то тётку живьём распилили двуручной пилой.
Отец Васьки,- дядя Степан, - рассказывал, что вышел на свободу живым только потому, что ухаживал за лагерными собаками и воровал у них еду.
Однажды мы с Васькой нашли живых тритонов, (видимо из тех, что не успел съесть Александр Исаевич с товарищами)
Я своего тритона поселил в бочке с водой.
Поудивляться на неведомое существо приходили и дети и взрослые. (дело было на Колыме).
А Васька своего питомца казнил.
Ампутировал тому, для начала, конечности, потом хвост, провёл декапитацию, вскрыл брюхо и наконец, разрезал туловище пополам.
Зачем он это сделал. для меня и по сию пору остаётся загадкой.

Просто ХОХЛОПЫ единой Европы.
Был у меня в глубоком детстве друг-хохол.
Назовём его для определённости Васька Мастерук.
Мать его, тётя Соня, отсидела свой срок за то, что по молодости, в конце сороковых, заманивала советских офицеров в укромные места, где их уже поджидали бандеровцы.
От неё я услышал историю как для поддержания дисциплины среди лагерного землячества какую-то тётку живьём распилили двуручной пилой.
Отец Васьки,- дядя Степан, - рассказывал, что вышел на свободу живым только потому, что ухаживал за лагерными собаками и воровал у них еду.
Однажды мы с Васькой нашли живых тритонов, (видимо из тех, что не успел съесть Александр Исаевич с товарищами)
Я своего тритона поселил в бочке с водой.
Поудивляться на неведомое существо приходили и дети и взрослые. (дело было на Колыме).
А Васька своего питомца казнил.
Ампутировал тому, для начала, конечности, потом хвост, провёл декапитацию, вскрыл брюхо и наконец, разрезал туловище пополам.
Зачем он это сделал. для меня и по сию пору остаётся загадкой.