urb_a | «Крым — это культура компромисса» (Reply)

В беседе с «Лентой.ру» Мириманова заявила, что в Крыму за последние 20 лет было немало ссор между татарами и «славянами», однако к острым конфликтам они никогда не приводили. Ухудшение ситуации Мириманова, явно симпатизирующая пророссийскому премьер-министру автономии Сергею Аксенову, связывает исключительно с вмешательством РФ.

Почитайте, там всё интервью довольно интересное.

Я процитирую один фрагмент:

«Лента.ру»: Чем, на ваш взгляд, опасна сегодняшняя ситуация в Крыму?

Наталия Мириманова: В анализе политической ситуации в Крыму преобладают геополитические категории. Но так как я довольно хорошо знаю ситуацию изнутри, то есть на крымском уровне, то, наверное, было бы важно поговорить именно об этом. Прежде всего, нынешний кризис в Крыму инспирирован извне. Самую радикальную роль в этом, конечно же, сыграла Россия с ее бряцанием оружием и реальным присутствием в Крыму, в отличие от оказавшегося мифическим нашествия так называемых «бандеровцев», которые так до Крыма и не добрались. Я вообще сомневаюсь, что они туда собирались.

Для Крыма эта [конфликтная] ситуация довольно нехарактерна: Крым — общество сонное, спокойное. Кризисов там за последние 20 лет было много — большинство из них было связано с противостоянием между крымскими татарами и, условно [говоря], славянами. Есть такой термин в Крыму — «славяне». Им обозначают тех, кто не относится к крымским татарам, даже греков и армян. Так вот, все конфликты между местным населением происходили по очень конкретным поводам — бизнес, земля. Всегда все решалось очень быстро, спокойно, без жертв. Крым, как и вся Украина в целом, это культура компромисса. Может быть, не всегда прозрачного, с какими-то закулисными договоренностями, но ценность поддержания спокойствия и мира всегда была на первом месте. И вот за последнее время эта политическая система компромисса абсолютно разрушилась.

А мы, например, можем проследить эволюцию вопросов референдума, по которым четко видно, что без внешнего давления тут не обошлось. Сначала разговор шел о расширении статуса автономии, о чем, собственно, мои крымские коллеги разного толка, и прежде всего — из русского политического сектора, говорили и раньше. Некоторые митинговали, но это были немногочисленные собрания людей. Даже нынешний премьер Сергей Аксенов, которого я хорошо знаю, позиционировал себя как защитника интересов русского и русскоязычного населения в Крыму — в составе Украины. То есть всегда разговор шел о расширении прав полномочий, о превращении в реальную автономию, но нельзя сказать, что Киев и Симферополь активно эту тему прорабатывали. То, как стремительно изменилась формулировка вопроса, показывает, что это уже не крымский формат.

Вы сказали, что лично знаете Сергея Аксенова. О нем ходит масса разных слухов, а что вы можете о нем сказать?

Я знаю Сергея как лидера партии «Русское единство», которая на прошлых выборах набрала всего три процента. Это одна из очень маленьких русских партий в Крыму — некоторые из них даже никогда не были парламентскими. С Аксеновым и еще несколькими парламентариями из разных фракций мы были в Южном Тироле / Альто-Адиджи — это автономная провинция в Италии, спорная территория между Австрией и Италией. Мы ездили туда посмотреть, как живет эта автономия, это было в ноябре 2012 года. Сергей показался мне человеком практичным и очень деловым. Основная задача Аксенова состояла в том, чтобы привезти что-то в Крым, какой-то опыт, причем опыт практический — он смотрел, как в итальянской автономии устроена переработка мусора, как у них развивается хозяйство яблочных садов и так далее.

Он представлялся мне человеком, нацеленным на то, чтобы развивать реальные условия жизни людей, которые являются его электоратом. В данном случае русских. Тут я должна сказать, что знаменательное событие произошло 26 февраля, когда русские и татары сошлись буквально стенка на стенку во дворе крымского парламента. И тогда Сергей Аксенов как лидер русской общины и Рефат Чубаров как лидер крымско-татарской общины развели этих людей почти что физически. Эти два человека развели людей — и пошли договариваться. И в тот момент я подумала: все-таки крымская схема работает. А дальше события стали развиваться не по крымской схеме: на следующий день здание парламента захватили вооруженные люди, и началось принятие решений парламентом без присутствия некоторых парламентариев и СМИ. Крымские способы разрешения конфликтов закончились.