Другая Россия

[pavlopetrovich.livejournal.com]

Предлагаю не собачиться, а поговорить нормально. Тема, на мой взгляд, небезынтересная.

Оригинал взят у ugunskrusts83 в Другая Россия

Моя Россия — красивая, стройная девушка, цветущая и полная жизни, в вышитом сарафане, с длинной и толстой косой, со вплетёнными разноцветными лентами, — прекрасная девушка из сказки. Моя Россия — это добрая корова с очень большими глазами, смешными рогами, всегда жующая траву — а какое сладкое молоко она даёт! Как прекрасно оно пахнет: луговыми травами и солнцем

Этот отрывок заставляет призадуматься.



Представлять Россию в образе женщины, чаще всего матери, любят все, вне зависимости от политических убеждений. Складывается впечатление, что образ России в виде грудастой девицы выводят исключительно для того, чтобы грех рукоблудия оправдать патриотическими побуждениями. Визуализация России при помощи матриархальных образов настолько распространена, что, что моё, полностью иное, видение России покажется чуть ли не «богомерзкой ересью».

Моя Россия, Россия (далее - в мужском роде), которую я надеюсь когда-нибудь пожать руку – это молодой человек около 25 лет. Высокий, худощавый, с тонкими и одновременно резкими чертами лица. Он держит хорошую осанку, в его движениях чувствуется достоинство джентльмена, хотя иногда проскальзывает и угловатость, которую, впрочем, компенсирует его умение создавать о себе приятное впечатление.

Он постоянно хмур, неприветлив и старается находиться как можно дальше от толпы. Круг знакомых он тщательно фильтрует, зато с теми, кто ему по настоящему интересен он из вежливости обходится подчёркнуто лояльно.

Спектр его увлечений широк: философия, жизнь великих людей, естественные науки, медицина (в особенности хирургия) и оккультизм. Иногда покуривает опиум.

Он крайне точен в расчётах и никогда не опаздывает на встречи; в его образе угадывается что-то механическое и хрусталики серых глаз за линзами очков заставляют вас восхищаться им. Хотя надо оговориться, что в своей «механичности» он всё же заметно уступает немцу, отличаясь умеренной долей рассеянности, которая надо строго отличать от советского разгильдяйства, т.к. она вызвана не безалаберностью, но излишней мечтательностью.

Этого молодого, механического Россию отличает особая чуткость к красоте. Наш Герой устало ненавидит проявление уродства (т.е. зла) и где-то в глубине души считает себя красавцем (в обществе он подчёркнуто скромен). Эта Россия не имеет ничего общего ни с туповато улыбающимся «вихрастым пареньком» (типаж Юрки Гагарина aka «В космос летал – Бога не видал»), ни с расхристанным «батяней-комбатом» в тельняшке. Он любит войну, для него она – гигантское поле для приключений и он, подобно персонажам Киплинга, весело смеётся над противником. В отличие от советского человека, он не считает войну очередных арабов или вьетнамцев (в наших реалиях: татар и казахов) «справедливой», цинично нажимая на курок при виде туземных женщин и детей. На войне он мародёрствует, считая вражеское состояние законным трофеем, но не трогает чужих женщин, т.к. считая их грязными для себя.

Моя Россия – это, в общем-то, взрослый ребёнок, по-детски чувствительный к добру и злу. К последнему он и по-детски жесток, вплоть да садизма. Короче, перед нами природный фашист. К счастью, он обделён похабным чувством «справедливости» и в конфликте между чернью и кастой господ, инстинктивно стоит на стороны вторых (ровно, как и совки инстинктивно на стороне первых). Он не боится открыто насмехаться и грубить тем, кого презирает и считает ниже себя. Ему нравится унижать откровенных мерзавцев, но не чтобы польстить себе, а из принципа. В восстановлении Божьего Уклада на земле он видит своё предназначение и прагматично, «по трупам» двигается к цели.

Моя Россия насквозь пропитан легионерским духом. Чувство собственного превосходства подавляется в нём верой в своё мессианское служение. Служение это не приводит к лубочной слащавости, имея больше общего скорее с масонской ложей, нежели с «красным православием». Россия не боится перенимать опыт и даже в чём-то подражать иностранцам, но всегда помнит о своём национальном стержне. Не выбиваясь сильно из фаланги своих собратьев-европейцев (шведа, немца, англичанина, француза) он наделён некой долей профетизма; эта доля и только она позволяет говорить о «загадочной русской душе», в которой, к огорчению любителей поразглагольствовать на сей счёт, ничего особо загадочного нет. Просто кроме гладиатора и жандарма, в нём есть место и пророку, поэтому-то остальные европейцы и склонны видеть вокруг головы этого молодого человека – нимб святости, пресловутую русскую избранность. Он верит в ангелов, в алхимию, в Копьё Судьбы, в мощь древних сводов древнерусских соборов. Как бы странно то не казалось, в лице России Господь избирает не ревущую бабу в нищенских портянках, а курящего опиум молодого гвардейца-интеллектуала.

Опрятность России и юнкерско-кадетские имперские традиции дают совкам повод обвинить его в «гомосексуализме» (специально ставлю этот термин в скобках, т.к. согласно выводам Отто Вейнингера в книге «Пол и характер», влечение к своему полу характерно для каждого человека и вопрос только в объёме такого влечения; правильней говорить не о «мужчине» и «женщине», а о «мужественности» и «женственности», неравномерное содержание которых и вызывает «гомосексуализм» с «лесбийством»). Такой упрёк нередко раздаётся в адрес обитателей нашего национального Олимпа. Например, обвинение в «гомосексуализме» снискал барон Унгерн фон Штернберг, созерцательный русский тевтон, идеальное воплощение описываемого нами типа. Эти наветы Россия с усмешкой на устах оставляет без рассмотрения и, пользуясь моментом, указывает совкам на их хтонический культ «Родины-Матери» и культовую, принудительную содомию в советской армии и тюрьме, этих кузницах советского человека.

Не надо гадать на кофейной гуще, чтобы предсказать реакцию советской патриотовщины на такой портрет России. Вся эта публика будет бить в набат и мочиться кипятком из-за того, что Россия, оказывается, не вульгарная баба с жирными ляжками в наряде a'la russe, а аскетичный молодой интеллигент с пронзительным взглядом и потенциальным пистолетом на поясе. Курение опиума и будто бы «гомосексуализм» (sic!) такой России только разогреют совковый «гнев орка» до вулканических температур.



Дабы не прослыть голословным, приведу небольшую подборку идеального русского типа: аскетов, магов, воинов.



Михаил Дроздовский. В детстве был типичным «ботаником» (тип ученика, который и поныне остаётся самым ненавистным для советских гопников). В нашу историю вошёл как биологический интеллигент, пророчествующий фанатик (что видно по недвусмысленным фразам из его дневника), легионер. Внешний вид идеален.



Анастасий Вонсяцкий. Классический персонаж Киплинга. Гусар, чьё излюбленное занятие – разбивать из нагана черепа рабов, посмевших косо взглянуть на господина. Удачный брак обеспечил его многомиллионным состояние, что ещё раз доказывает простую истину: к шудрам деньги не льнут, деньги льнут к Высоким. Внешний вид идеален.



Бронислав Каминский. Образец интеллигента, с детства владел немецким языком. Здесь, видимо, сказалась мама-немка, что само по себе крупный бонус для русского националиста (как владение чрезвычайно архаичным по сравнению с тем же английским немецким языком, так и мама-немка). За свою интеллигентность отбыл срок в концлагерях. Помимо государственного строительства, запомнился массовыми расстрелами врагов русского народа и умением разговаривать на равных с нацистами. Внешний вид - эталонный.


А теперь посмотрим на «Русь» жирнозадую, курносую, славянотатарскую, исконно-посконную. Там повеселей, но ведь «веселье» (вернее всё-таки не веселье, а разухабистость) представители данного направления видят достоинством «славянской расы», в укор «сумрачным» германцам. «Играй тальяночка», «калина красная» и прочие «душевности» с одной стороны, хамство и постукивание волосатым кулачищем по не менее волосатому пузищу с другой.







Перед нами лишь русское отражение проходящей через тысячелетия драмы.

Почему в современном мире толстый чаще всего повелевает тонким, когда самой судьбой продиктовано наоборот?

Субтильная, аскетичная, молчаливая и гениальная раса господ прослеживается во всех древних обществах со стабильной вертикальной иерархией.

Её господство постоянно старается поколебать легион бесов, обитающих, как известно из патристики, в телах тучных. Именно «толстяки», несмотря на их мнимую «доброту», возглавляют вавилонскую армию, что штурмует колыбель Духа.
Порой одного сурового взгляда худощавого господина хватает, чтобы поставить упитанную выскочку на место. Но в гениальной пронзительности – и залог поражения тонких. Всё их существование подчёркнуто драматично и преисполнено осознанием грядущей «гибели богов». Этой любовью к истине тонких пользуются толстые, затмевая всё своим низкопробным популизмом. В чём – в чём, а в популизме тонкий никогда не превзойдёт толстого.

Национал-большевизм – образцово-показательная идея толстяков, в интересах которых всё перемешать в одно отвратительное единообразное месиво, чтобы потом слопать без остатка. Войны 1917-1921 гг. и 1941-1945 гг. велись коммунизмом под знаменем уничтожения всего хрупкого, уединённого, утончённого и святого. Худощавость преследовалась в Совдепе как явление якобы «нездоровое». Улицы и дома, которые до революции принадлежали людям тонким, заполонили «здоровые» желеобразные создания. Эту ненависть и недоверие к стройным людям унаследовала и современная «Россия». Подчёркнутое мужланство нео-советской «элиты» только укрепляет западный истэмблишмент во мнении, что со времени хрущёвской выходки на заседании ассамблеи ООН у азиатских варваров ничего не изменилось.

Русская армия, будучи стройной армией (суворовский идеал), слыла непобедимой. Советско-россиянская армия, состоящая из накаченных и малорослых гопников, с детства привыкших «лузгать семки», терпит поражения даже от чеченских террористов.

Но загораживая путь утонченному, вездесущий толстяк копает себе могилу. Без тонких мир задохнётся от смрада миазмов. И рано или поздно настанет день, когда белый мужчина, изодранный до крови настоящий Россия, Россия мужского рода и облика, свалит со своих плеч распухшее тулово «половецкой бабы», в какие бы кокошники она не рядилась.