От "крымской кацапки" до ...

[deratisator.livejournal.com]

... "московской бандеровки"

Анна Мелихова, Евпатория-Киев-Москва

... Когда я училась в Киеве, я была ярым апологетом русской культуры, русского языка, русской литературы. Я тщательно оберегала свою речь от проникновения украинизмов и акцента, я замучивала всех правильными ударениями. Я решила еще на первом курсе, что не буду учиться говорить по-украински, и уперто следовала этому принципу все шесть лет

... Я всегда, как и вся моя семья, была ориентирована на Россию, я идеализировала все, что с ней связано. Любить страну, в которой я родилась и жила, выталкивать из себя неосознанный шовинизм, исключать из своего лексикона оскорбительные для украинского уха слова, уважать Украину, принимая ее независимость и отличный от России путь, я училась постепенно. Сначала в самом Киеве, потом — уже на расстоянии, в Москве. Пожалуй, окончательно я идентифицировала себя со своим украинским гражданством только этой зимой, волею судьбы я оказалась в Киеве ровно в неделю переворота и своими глазами увидела эту сплоченность, силу духа и правоту народа, вышедшего на площадь. Когда я ходила по улицам города, вела долгие беседы со своими киевскими друзьями и прислушивалась к себе, я поняла, что наконец-то чувствую себя частью этой страны. И это чувство вызывало во мне гордость.

... Я помню, как раньше в преддверии курортного сезона российские каналы в новостных блоках пускали антирекламу Крыма. И мы все дружно потешались над этими очередными "холерными палочками", обнаруженными на наших пляжах, "вспышками туберкулеза", "опасными оползнями". Сейчас те же каналы заговорили об исторической важности Крыма для России, здешних красотах, ласковом море, спортивно-культурных молодежных сборах, потрясающих совместных перспективах, и все это перемешивалось с репортажами о "геноциде", "притеснениях русскоговорящего населения", безразмерном "Правом секторе", который не сегодня-завтра станет "главной политической силой в Украине"…

... Спрашиваю у местных об их ощущениях. "Удивительные деньги — рубли, — отвечают. — Они вообще не задерживаются. Гривну можно было откладывать. Она была стабильна. А рубль все время шатается. Мы придумали сравнение: гривна была как песок — сожмешь пальцы и удержишь, а рубль — вода, он все время куда-то утекает"

... Ну, а как вообще?" — спрашиваю. "Да никак. Некоторые думали, что народ сразу сюда ломанется и мы будем в шоколаде, а мы в жопе. И в следующем году в ней будем. И через год. А вот потом уже, когда построят мост, наступит шоколад".

... Я учусь понимать, что Крым — это на самом деле не "КРЫМ", те страшные четыре буквы, которые стали предметом спекуляции или рефлексии, гордости или стыда, вызывали слезы радости или горя, пробуждали аппетит к "новым победам" или отзывались фантомной болью. А это — мой дом. Дом, с которым у нас теперь разные гражданства. Дом, у которого своя, сильно отличная от моей, правда. Дом, в котором я еще долго не смогу находиться без споров и буду то и дело срываться на запрещенные семейным кодексом и российским законодательством слова. Но, несмотря на все наши разногласия, я хочу, чтобы будущее, которое он себе выбрал, действительно оказалось удачным. И что бы ни случилось, я по-прежнему буду возвращаться в мой дом, потому что у моря и неба, если они родные, конечно же, масса оттенков и полутонов, но они все-таки ничего общего не имеют с цветом флага.