urb_a | подайте

Путин стоит на Манежной с плакатом в рукам: "Подайте на Украину, санкции заели". Его спрашивают: "На что пойдет наш транш?" Отвечает: "Напалму купим". Люди дают, чего не дать. Но, если честно, не очень охотно.

Медведев пасется на Тверской в попоне из украинского флага. На самом деле высматривает, где лошадь украсть. Еще не украл.

Жирик – на Ленинском, сам в толстовке, на лбу папаха с бубенцами. Подают главным образом едой.

Лавров ошивается на углу Мэдисон-сквер. Стоит без брюк, чтоб показать серьезность акции. На картонке написано (гугл-перевод): "Give us help to repel aggression". Его спрашивают, на кого напали-то. Он машет рукой и вздыхает. Дают тоже скупо, американцы вообще жмоты.

Эффективней всех работает Киселев, он облюбовал центральный вход Парка имени Горького отдыха. Мастер политического напора и идеологической хватки не только доходчиво рассказывает, как фашистские бандеровцы поливают наших безоружных солдат из огнемета, но и катается по асфальту, изображая жертвы, носится по мятому газону, прикидываясь врагом, кричит, скачет и бредит, исполняя все роли сразу: вот неонацисты отрубают голову несчастному ребенку, которого потеряла дура-мать по пути в аптеку, вот они волокут за бороду контуженого старика, ветерана взятия Берлина, а вот беременная селянка бежит от банды озверевших хохлов, чтобы спасти свой еще не вспоротый живот. Прохожие женщины смотрят на беременного Киселева и плачут. Дети в ужасе, потому что думают – сейчас дядя их съест. Отцы семейств нехило платят и радуются тому, что живут не в Донецке, на который позарились бандиты Майдана в зверином обличье. Киселеву с детства удается звериное обличье, и он этим пользуется. Его охраняют трое полицейских, сменяясь каждый час – слезы мучат.

Редкая пауза киселевского шоу. Он звонит Путину: "Владимир Владимирович, мне во время падучей пришла в голову идея. А не залепить ли нам, что укропсы сегодня на рассвете отбомбили Ростов атомной бомбой? Прилетели на пиндосских аэропланах и вероломно сбросили грязный груз над мирно спящим населением". – "Зачем?" – "Как зачем! Могу сыграть умирающих детей в колыбельках под атомным взрывом, полный улет. Я уже репетировал". – "Спрашиваю, зачем они бомбили нас атомной бомбой?" – "Ну как, там золотой запас России. Мы на него водку делаем. Если его раздолбать, водка подорожает втрое. Какое русское сердце не дрогнет от такой подлянки!" – "А она вправду подорожает?" – "Нет, только вдвое, я считал, тоже нехило. Ну так, даете отмашку на коварную атомную атаку против миролюбивого плебса? Описываю спецэффект: сначала у меня в прямом эфире глаза вылезают по причине сверхзвуковой волны. Потом волосы переходят в жидкую фракцию от излучения – и под музыку похоронного вальса капают к ногам". – "У тебя их нет, я про волосы". – "Верно. Вот я и покажу. Потом я телесно распадаюсь на голые атомы и два бозона Хиггса, ученые тут же фиксируют их счетчиком Гюйгенса, чтоб без понтов, хоть и голые. Охренеть можно, это же фурор! А потом моя голова раскалывается, и оттуда вылезает гриб". – "Атомный?" – "Какой прикажите, Владимир Владимирович. Но самый лютый кадр я приготовил на финал, когда начинаю визжать из эпицентра физической и духовной боли. Глотка во весь экран. Вам повизжать?" – "Нет, спасибо, верю. Окей, уговорил, эфир с бомбой сделаем завтра. Но сегодня к вечеру изобразишь, как у тебя глаза вылезают от волны, заметано?"

И Киселев возвращается к работе. Показывает прохожей публике, как его убивают укрофашисты рутинной противотанковой ракетой. Заурядная расчлененка и три литра томатной крови, – такого добра десятками на любом канале, от скуки заснешь. "Люди добрые, подайте на защиту от взбесившейся Украины".