Русские в Париже 1814 год. (Из серии: "я помню я горжусь".)

[marginalt.livejournal.com]

О том событии история оставила несколько рисунков, среди которых есть такие...
Нижеуказанный рисунок обозначен как "карикатура", что может дать возможность для несерьёзного отношения к теме гордости и славы страны-победительницы. Кстати, это до сих пор вызывает у русских соответствующие чувства, - "эх, как мы эту Европу поимели... а!" (Или они не русские?)

"Гарнери, Луи «Большая удача казаков». Карикатура. 1815 год."
А вот это уже не "карикатура".


Рисунок очевидца, правда, уже не француза, а австрийского художника, зарисовавшего это по факту увиденного им.

Comments

[oksana107.livejournal.com]

ну и што? А сколько русских красавиц изнасиловали французы в сожженной москве?

[marginalt.livejournal.com]

Не считал, меня там не было.)
А если у Вас есть информация пожалуйста - опубликуйте ! :)))
Что-то Вы, Оксана, не отвечаете долго. Зачем тогда спрашивали, ведь я Вам ответил, а, или нет?)

[tankist3.livejournal.com]

[oksana107.livejournal.com]

не, ну это ж вечный аргумент россиян, когда им про изнасилованных немок начинают рассказывать.
Я как бы предопределила ватные комменты.

А ваще русская армия в Париже пробыла месяц и под "Пташечку" покинула Францию, в отличие от Красной, а потом Советской армии.

[marginalt.livejournal.com]

Да просто Вы понимаете, у что я увидел: у РККА была, оказывается, предыстория. Не такая, конечно, то что осталось в истории в сравнении стем что было потом можно назвать невинное времяпровождение, - но, всё равно не на пустом месте.
Увы, это так.
Кроме Германии была и Польша., между прочим, и Австрия. А в 30-х что-то с китайцами. Красная армия всегда была одинакова везде. Так что или проклятые фашисты везде, или их попросту не было. Тоже по факту - в Германии был нацизм, а не фашизм.

[marginalt.livejournal.com]

[tankist3.livejournal.com]

[marginalt.livejournal.com]

А где же лебов? Где амор? )

[tankist3.livejournal.com]

[marginalt.livejournal.com]

Закусывал-бы лучше.)

[1981dn.livejournal.com]

А С Пушкин

РЕФУТАЦИЯ г-на БЕРАНЖЕРА

Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,
Мусье француз, <говенный> капитан,
Как помнятся у нас в простонародье
Над нехристем победы россиян?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

Ты помнишь ли, как за горы Суворов
Перешагнув, напал на вас врасплох?
Как наш старик трепал вас, живодеров,
И вас давил на ноготке, как блох?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

Ты помнишь ли, как всю пригнал Европу
На нас одних ваш Бонапарт-буян?
Французов видели тогда мы многих <жопу>,
Да и твою, <говенный> капитан!
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

Ты помнишь ли, как царь ваш от угара
Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,
Как на огне московского пожара
Вы жарили московских наших крыс?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так. сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,
Ты, наш мороз среди родных снегов
И батарей задорный подогревец,
Солдатской штык и петлю казаков?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

Ты помнишь ли, как были мы в Париже,
Где наш казак иль полковой наш поп
Морочил вас, к винцу подсев поближе,
И ваших жен похваливал <да еб>?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, <ебена твоя мать>?

[tankist3.livejournal.com]

[deratisator.livejournal.com]

==Да просто Вы понимаете, у что я увидел: у РККА была, оказывается, предыстория.==
Ещё какая!
... Григорий шел, хмурясь от света, обжегшего зрачки. Ему навстречу попался Жарков - балагур. Он шел, на ходу застегивая ширинку спадавших шаровар, мотая головой.
- Ты чего?.. Что вы тут?..
- Иди скорей! - шепнул Жарков, дыша в лицо Григорию свонявшимся запахом грязного рта, - там... там чудо!.. Франю там затянули ребята... Расстелили... - Жарков хахакнул и, обрезав смех, глухо стукнулся спиной о рубленую стену конюшни, откинутый Григорием. Григорий бежал на шум возни, в расширенных, освоившихся с темнотой глазах его белел страх. В углу, там, где лежали попоны, густо толпились казаки - весь первый взвод. Григорий, молча раскидывая казаков, протискался вперед. На полу, бессовестно и страшно раскидав белевшие в темноте ноги, не шевелясь, лежала Франя, с
головой укутанная попонами, в юбке, разорванной и взбитой выше груди. Один из казаков, не глядя на товарищей, криво улыбаясь, отошел к стене, уступая место очередному. Григорий рванулся назад и побежал к дверям.
- Ва-а-ахмистр!..
Его догнали у самых дверей, валя назад, зажали ему ладонью рот. Григорий от ворота до края разорвал на одном гимнастерку, успел ударить другого ногой в живот, но его подмяли, так же, как Фране, замотали голову попоной, связали руки и молча, чтобы не узнал по голосу, понесли и кинули
в порожние ясли. Давясь вонючей шерстью попоны, Григорий пробовал кричать, бил ногами в перегородку. Он слышал перешепоты там, в углу, скрип дверей, пропускавших входивших и уходивших казаков. Минут через двадцать его развязали. На выходе стояли вахмистр и двое казаков из другого взвода.
- Ты помалкивай! - сказал вахмистр, часто мигая и глядя вбок.
- Дуру не трепи, а то... ухи отрежем, - улыбнулся Дубок - казак чужого взвода.
Григорий видел, как двое подняли серый сверток - Франю (у нее, выпирая под юбкой острыми углами, неподвижно висели ноги) и, взобравшись на ясли, выкинули в пролом стены, где отдиралась плохо прибитая пластина. Стена выходила в сад. Над каждым станком коптилось вверху грязное крохотное
окошко. Казаки застучали, взбираясь на перегородки, чтобы посмотреть, что будет делать упавшая у пролома Франя; некоторые спеша выходили из конюшни.
Звериное любопытство толкнуло и Григория. Уцепившись за перекладину, он подтянулся на руках к окошку и, найдя ногами опору, заглянул вниз. Десятки глаз глядели из прокопченных окошек на лежавшую под стеной. Она лежала на спине, ножницами сводя и разводя ноги, скребла пальцами талый у стены снежок. Лица ее Григорий не видел, но слышал затаенный сап казаков, торчавших у окошек, и хруст, приятный и мягкий, сена.
Она лежала долго, потом встала на четвереньки. У нее дрожали, подламываясь, руки. Григорий ясно видел это. Качаясь, поднялась на ноги и, растрепанная, чужая и незнакомая, обвела окошки долгим-долгим взглядом. И пошла, цепляясь одной рукой за кустики жимолости, другой опираясь о стену и отталкиваясь...
Григорий прыгнул с перегородки, растирая ладонью горло; он задыхался. У дверей ему кто-то, он даже не помнил кто, деловито и ясно сказал:
- Вякнешь кому - истинный Христос, убьем! Ну?
(М.Шолохов. Тихий Дон)

[marginalt.livejournal.com]

Хреново дело...(