Узкий тюремный двор. Поверх высоких стен – колючая шпалера, в небе по углам две вышки. Прислонившись к бетону, внизу, по периметру, стоят люди в серых робах с битами в руках.
Охрана. Овчарки. Дождь.
В центре площадки лежит человек лет семидесяти – седые патлы, худое безразличное лицо.
Во двор въезжает длинный лакированный лимузин. Выходят люди с автоматами, баба с термосом, свита. Последним появляется Путин. Над ним тут же отщелкивается огромный зонт.
Путин подходит к лежащему. Смотрит ему в лицо. Спрашивает:
– Ну что, вспомнил? – И бьет ботинком по голове. Сначала несильно, "щечкой", чтоб не сразу изуродовать.
Подскакивает местный начальник-букашка:
– Господин президент! Объект подняться не может. На последнем сеансе были нарушены двигательные функции, восстановить не удалось.
Путин отодвигает букашку жестом, та пятится к стене.
– Сейчас восстановим, – говорит Путин. – Обязательно восстановим, куда сука денется.
Обходит лежащего. Рядом ловко бежит человек с зонтом.
Путин наносит второй удар – в спину, уже носком. Старик вздрагивает, как куль. Все тоже вздрагивают.
Путин принимается ходить вокруг жертвы и методично, не спеша, сыпать ударами – по спине, животу, коленям. Лицо пока не трогает, но у старика, безучастно смотрящего в небо, уже течет алая струя из носа.
– Ну, вспомнил, Шевцов? – Путину подносят платок, он отирает вспотевший лоб. На висках вздулись вены. Рот перекошен от напряжения.
Старик впервые отзывается:
– Это я для пацанов Шевцов. А для тебя, Сопля, я Шеф.
Путин тут же бьет его носком в скулу. Наотмашь, со всей силой. Кровь брызжет в стороны. Старик начинает хрипеть.
Подскакивает телохранитель:
– Прикажете пристрелить падлу, господин президент?
– Не надо, – тяжело дыша, говорит Путин, – сам разберусь.
Удары наносятся теперь с максимальной, расчетливой силой. В основном у президента работает правая нога, левая явно нерабочая.
Лужа вокруг лежащего приобретает цвет давленой вишни. Путин приговаривает:
– А вот так, а вот так, сука. Вспомнишь, куда денешься.
Снова наступает пауза. Путину подносят чистые платки, кто-то стряхивает алые пятна с его брюк. Потирая левое бедро, он пытается восстановить дыхание. Подбегает врач – Путин отворачивается, берет чашку из рук бабы, шумно отхлебывает, стараясь прийти в себя.
С земли раздается сквозь кровавый кашель:
– Это у тебя, Сопля, память хорошая. Не забыл еще, как кошачью мочу пил из баночки?
Новая серия ударов, Путин теряет хладнокровие. Человек с зонтом едва за ним поспевает. С земли прерывисто бормочет старик:
– Никогда ты… ударить не мог. Хотя… хотел… слабак. Ни первым, ни вторым. Зачем… ты ходил-то к нам… Сопля, зачем?
Удары носком направлены теперь только в лицо, превращая его в розовое месиво.
Через три минуты все кончено. На площадке лежит бесформенная груда некогда живого мяса.
Путин дотирает руки, хотя орудовал лишь ногами, успокаивается. Отдает команду:
– Холить, кормить и лелеять! До следующего сеанса. Чтоб через два месяца был у меня как огурчик.
Начальник услужливо спрашивает:
– Физиотерапию, чтоб поднять пациента?
– Не надо, пусть ползает. Так даже приятней.
Ему открывают дверцу лимузина. Он оглядывается. Из груды мяса раздается злорадный, еле слышимый клекот:
– А помнишь, как ты у нас собственное дерьмо с асфальта ел? Прямо мордой? Чтобы рук не запачкать. Помнишь, Сопля?
Охрана наводит на него автоматы. Путин с досадой бросает платок на землю. Одна из собак вырывает поводок, подбегает к красной луже, жадно лакает.
Тишина в салоне лимузина. Путин смотри в окно на дождь. Вены на висках еще бьются, но голос почти ровный:
– Планшет.
Ему услужливо протягивают планшет с пестрой картой мира на экране. Президент равнодушно смотрит на карту, молчит.
Референт, сидящий напротив, он же человек с зонтом, спрашивает вкрадчивым голосом:
– Кого на этот раз, Владимир Владимирович?
После паузы Путин тычет пальцем, почти не глядя:
– Сюда. – Потом добавляет громче: – Я тебе покажу "слабак".
no subject
Date: 2015-10-27 03:03 am (UTC)