длинное чтиво за донбасс
Jun. 25th, 2016 09:32 am![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
ctype.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aПатриот и корреспондент: дружба на территории, оказавшейся между двух огней
Когда на территории, прежде принадлежавшей Украине, посреди суматохи гражданской войны пропал молодой человек, привыкший откровенно заявлять о своих убеждениях, Марк Маккиннон отправился в рискованное путешествие, чтобы выяснить, что произошло с его другом.
Он выглядел похудевшим и был одет в черное, хотя прежде он предпочитал яркие цвета. Его волосы, прежде всегда короткие, теперь были острижены под расческу. Он шел, прихрамывая и немного опираясь на зонт, когда мы приближались с противоположных сторон к месту нашей встречи, у бюста Александра Пушкина в центре пешеходного бульвара в Донецке.
Именно так выглядел мой друг Влад спустя два года после нашей последней встречи и спустя 16 месяцев после того, как он внезапно куда-то исчез.
Его круглое лицо расплылось в улыбке, когда мы приблизились друг к другу, и он протянул руку. «Как я рад тебя видеть», — сказал он на хорошем английском — его отличное знание языка когда-то позволило ему стать чемпионом английского дискуссионного клуба. Я пожал ему руку, мы обнялись, и чувство облегчения внезапно затмило все те неудобства, которые были вызваны массой мер предосторожности, принятых для организации нашей встречи в атмосфере напряженности, царящей в изолированном минигосударстве, которое откололось от Украины два года назад, превратив жизнь Влада в кошмар.
После наших дружеских объятий я спросил, как у него дела. Хлопья снега медленно кружились вокруг нас тем холодным мартовским утром.
Он вздохнул. «Хорошего мало, но по крайней мере я жив».
Такие же чувства испытывают многие жители Донецкой народной республики — сумеречной зоны, которая теперь не относится ни к России, ни к Украине, став своеобразной промежуточной землей, где вас преследует ощущение, что Советский Союз внезапно воскрес.
А Советский Союз всегда жестоко обходился с теми, кто не хотел соглашаться с мнением его правителей.
«Дорогие россияне, пожалуйста, не говорите мне…»
Я познакомился с Владимиром Симперовичем в апреле 2014 года. На Украине только что прошла прозападная революция, и Донбасс, где он жил, активно выступил против нее. Группы пророссийских боевиков захватили контроль над ключевыми зданиями в Донецке и Луганске, а также в некоторых соседних городах. После майского референдума, организованного Кремлем, который был крайне недоволен развитием ситуации в Киеве, люди с оружием в руках провозгласили себя правительством независимых «народных республик» — Донецкой и Луганской областей, которые вместе занимают неско
Большинство из тех, с кем мне довелось пообщаться той весной в Донецке, поддерживали происходящее. Они прилежно повторяли ту версию событий, которую им навязывало российское телевидение: «фашисты» захватили власть в Киеве, свергнув избранное промосковское правительство, во главе которого стоял уроженец Донецка Виктор Янукович. Поэтому жизни в этой новой, «нацистской» стране они предпочитали независимость или, что еще лучше, включение в состав России.
Или же они просто поняли, что с людьми, которые держат в руках оружие, лучше во всем соглашаться.
Но Влад — не такой. Находясь в Донецке, как-то вечером я проглядывал свою страничку в Твиттере и увидел сообщение, написанное местным жителем, который выступил с откровенной критикой всего происходящего — хотя он предпочел сохранить свое имя в тайне, оставшись пользователем @VoiceofDonetsk. Он язвительно высмеивал ход и результаты референдума и открыто радовался продвижению украинской правительственной армии (порой даже радовался смертям сепаратистов — привычное явление для ожесточенной войны в социальных сетях, которая велась параллельно настоящей войне).
«Дорогие россияне, — написал Влад в самом начале этого конфликта, — пожалуйста, не рассказывайте мне, что происходит в Донецке. Я сам в Донецке, и мне отсюда виднее, чем вам из Москвы».
Заинтригованный бесстрашием автора, я договорился с ним о встрече в небольшой пекарне под названием «Хлеб Донбасса», расположенной недалеко от моего отеля.
В тот момент на улицах Донецка еще не было никаких следов боевых действий, но его благополучие вместе с множеством признаков процветания уже было обречено стать напоминанием о том, что этот регион потеряет, если там начнется настоящий конфликт.
На улице Артема, главной торговой улице Донецка, располагались магазины таких западных брендов, как Zara, Mango, Adidas и Calvin Klein. Недалеко оттуда были гостиницы Ramada и Park Inn, построенные в преддверии Чемпионата мира по футболу 2012 года (Донецк стал одним из восьми городов, где проводились матчи чемпионата). В Донецке был современный аэропорт, футбольный стадион мирового класса, а также современный каток, где играл хоккейный клуб «Донбасс» — единственный представитель Украины в Континентальной хоккейной лиге. Там был впечатляющий оперный театр, множество ресторанов McDonald’s и развивающаяся караоке-культура.
Я уже приезжал в Донецк 10 годами ранее — тогда он был гораздо менее развитым, но он уже успел стать бастионом сопротивления первой прозападной революции на Украине 2004 года — и меня поразили перемены, которые произошли в городе за это время. (Жители Донецка, подобно их соседям по другую сторону границы, пользуются западными продуктами гораздо охотнее, чем прислушиваются к западной политике.)
Когда мы познакомились, казалось, Владу очень льстило, что западный корреспондент хочет взять у него интервью, однако его очень огорчало то, что происходит с его городом и регионом. Ему тогда было 27 лет. Он рассказал мне, что начал писать свой блог и создал аккаунт в Твиттере, чтобы «бороться с российской пропагандой».
По его словам, конфликт в Донбассе не был ни украинской гражданской войной, ни полномасштабным вторжением России. Влад видел в нем то, что в нем видели многие украинцы: это было циничное соперничество за право распоряжаться угольными шахтами и металлургическими предприятиями Донбасса. «Наша местная элита хочет контролировать финансовые источники в Донецке. Они хотят иметь возможность красть деньги в тех же объемах, что и до революции», — подытожил Влад.
По его словам, он боялся, что Донецк ожидает судьба Приднестровья, сепаратистского региона соседней Молдавии, который контролируется поддерживаемыми Москвой сепаратистами с 1990 года. Я предположил, что это весьма мрачные перспективы. Я однажды ездил в Приднестровье, и большую часть времени, которое я там провел, я боялся, что секретная полиция — преемница КГБ — следит за мной и за теми, с кем я встречался. Спустя более двух десятилетий после обретения «независимости» у Приднестровья нет практически никакой экономики.
Наше интервью закончилось шутливым спором о том, кто будет платить за кофе. В конце концов он позволил мне победить.
Мы пожали друг другу руки и договорились встретиться снова. Потом Влад попросил своего сводного брата — который присоединился к нам, но почти ничего не говорил — сфотографировать нас у входа в кафе. На фотографии Влад одет в розовую рубашку, на вороте которой висят его солнечные очки. На мне тогда была голубая рубашка, из кармана которой торчала шариковая ручка.
Только потом, когда Влад, открыто гордившийся нашим знакомством, опубликовал эту фотографию в сети и поставил ее на свой профиль ВКонтанте, я задумался над тем, насколько правильным решением было сделать этот снимок.
«Не говорите на английском!»
В следующий раз мы встретились с Владом через месяц, в мае 2014 года. Я был в поезде, который направлялся из Харькова в Донецк, когда у меня зазвонил телефон.
«Где ты сейчас находишься?» — спросил он. В его голосе не осталось и следа той веселости, которая была при нашей первой встрече. Когда я ему сказал, он заволновался.
«В каком ты вагоне?» — спросил он. Он сказал мне, что встретит меня на платформе, и мне показалось, что он чем-то очень расстроен.
Влад взял меня под руку, как только я вышел из вагона. «Не говори на английском! — прошептал он по-русски. — Тебя ищут!»
Мы быстро дошли до ждавшего нас автомобиля и уехали. Заговорив на английском, чтобы водитель не смог нас понять, Влад сообщил, что он увидел мою фотографию в одной из групп ВКонтакте, которая принадлежит пророссийским активистам. Кто-то написал, что я агент ЦРУ, и в группе уже велись разговоры о моем возможном похищении — моем и еще нескольких западных журналистов, которых, к счастью, не оказалось в Донецке в тот момент — чтобы позже нас можно было обменять на их товарищей, захваченных украинской армией.
К несчастью, то, о чем он мне рассказал, звучало весьма правдоподобно. Двумя днями ранее я писал о пророссийской демонстрации, которая прошла в Харькове, и во время этой акции я сфотографировал ее участников, стоя на крыше одного из близлежащих зданий. Я хотел запечатлеть, насколько маленькой была группа собравшихся по сравнению с гигантской площадью, где проходила эта акция.
Сразу после этого на пророссийских аккаунтах в Твиттере стали появляться сообщения о том, что я иностранный агент, посланный, чтобы высмеивать «Новороссию» — проект, который, как они надеялись, перекинется из Донецка на Харьков. В тот момент я лишь посмеялся на этой чепухой и продолжил работать.
Однако выражение лица Влада убедило меня, что мне теперь тоже стоит беспокоиться. Я был в Донецке, аэропорт был закрыт, а на вокзале, по всей видимости, было множество людей, которые меня искали. Покружив по городу некоторое время, мы решили, что гостиница Park Inn, где обычно останавливаются западные журналисты, в том числе мои давние друзья, была для меня самым безопасным местом.
Влад остался со мной на обед, и, несмотря на опасности — или, возможно, как раз из-за этих опасностей — он пил одну кружку пива за другой. Скоро он уже рассказывал мне и двум моим коллегам страшную историю о том, как ранее в этом году его задержали за то, что он помогал иностранному журналисту. Тогда его трое суток продержали в подвале штаб-квартиры сепаратистов в центре Донецка. (Многие журналисты нанимают местных жителей в качестве сопровождающих и переводчиков, когда им приходится вести репортажи в местах, которые они плохо знают. Я не нанимал Влада и не платил ему за наши встречи.)
Влад рассказал нам, что его приковали наручниками к трубе и избили. Мы с трудом могли поверить в то, что он нам рассказывал. Мы с коллегами обсуждали, стоит ли писать об этом. Влад заверил нас, что он не боится возможных последствий, но мы за него боялись. Мы не хотели подвергать его большей опасности, чем та, что уже нависла над ним.
Но Влад инстинктивно искал проблемы. Когда мы закончили с обедом, его рассердила троица российских журналистов, которые громко говорили и смеялись, распивая бутылку водки.
«Это невыносимо», — сказал Влад. Он подошел к ним и спросил, что смешного было в той войне, которую их страна принесла в Донецк. Нам с трудом удалось избежать драки — драки, в которой пьяный Влад вряд ли одержал бы победу.
Богатые углем
Я забеспокоился о Владе несколько месяцев спустя. Я приехал в Донецк и надеялся с ним встретиться, но обнаружил, что оба его мобильных телефона не отвечают. В его аккаунтах в социальных сетях царило странное затишье. (Это затишье наступило после лавины антисепаратистских постов, опубликованных Владом после крушения пассажирского самолета Малайзийских авиалиний в результате удара снаряда, по всей видимости, выпущенного с территорий, которые находились под контролем Донецкой народной республики.) Я отправил ему несколько сообщений, и спустя некоторое время, показавшееся мне вечностью, он ответил.
Он жил со своими родственниками в Угледаре — городе, который украинская армия недавно вернула под свой контроль. Он сказал, что он в безопасности и уже работает над новым проектом, который он описал как «помощь в эвакуации женщин и детей из Донецка и близлежащих городов». Мобильная связь в Угледаре оставляет желать лучшего — а WiFi там просто нет — однако он скоро вернулся в Твиттер и снова занялся высмеиванием Кремля и тех, кто работает на него на Украине.
Название этого городка означает «богатый углем», и в советские времена это было настоящим благословением. Благодаря углю в этой части советской Украины появились заводы, туда приехали русские рабочие с семьями. Промышленная база этого района, с одной стороны, принесла некоторый достаток, с другой — избавила его жителей от ужасов Голодомора — голода, который был спровоцирован в центре и на западе страны по приказу Иосифа Сталина.
Однако после распада Советского Союза Донбасс отправился в свободное падение. Когда Украина открыла свою экономику перед Западом, угольные шахты и металлургические заводы Донбасса начали быстро устаревать. Численность населения Угледара сократилась с 20 тысяч в советскую эпоху до 15 тысяч на момент начала текущей войны.
Еще до революции в Киеве многие жители Донбасса, казалось, мечтали о том, чтобы вернуться в прошлое. Ностальгия по советским временам постепенно нарастала, проявляясь на каждых украинских выборах, в ходе которых люди предпочитали голосовать за промосковских политиков, таких как г-н Янукович — хотя подкуп и другие виды мошенничества тоже играли свою роль.
Когда в феврале 2014 года г-н Янукович покинул свой пост, большая часть жителей Донбасса почувствовали растерянность. Они не были слишком счастливыми, живя при коррумпированном режиме г-на Януковича и его приближенных, однако они всерьез опасались, что более тесная интеграция с Европейским союзом — ключевое требование протестующих Майдана — не принесет им пользы.
Когда вооруженные сепаратисты начали захватывать правительственные здания в апреле 2014 года, Угледар стал одним из первых городов, который попал под их контроль. Местные жители приняли участие в майском референдуме, и — как сообщили сепаратисты — подавляющее большинство проголосовало за то, чтобы стать частью Донецкой народной республики.
В августе того года Угледар перешел под контроль правительственных войск, поскольку сепаратисты заняли оборонительную позицию вокруг Донецка и Луганска, однако советский образ мыслей до сих пор сохраняется в этом регионе.
Опрос, проведенный в январе при поддержке канадского правительства, показал, что только один из пяти жителей Донбасса (в опросе приняли участие только те, кто живет за пределами территорий, контролируемых сепаратистами) предпочел бы демократическое правительство процветающей экономике. Другой опрос показал, что большинство жителей этого региона предпочли бы вступление в таможенный союз во главе с Москвой более тесной интеграции с Западом.
Мы с Владом договорились встретиться после моего возвращения в Донецк в ноябре 2014 года, но, когда я приехал, его телефоны снова не отвечали. Сначала я не стал беспокоиться, даже когда читатели его блога начали спрашивать друг друга, где он и что с ним. Я решил, что Влад снова оказался отрезанным от внешнего мира из-за отсутствия средств связи.
Однако когда недели молчания превратились в месяцы, я начал волноваться, потому что помнил о его безрассудной храбрости, а также о его рассказе о заточении в подвалах секретной полиции Донецка. Я отправил несколько писем на его электронную почту и оставил сообщения в Фейсбуке, Твиттере и ВКонтакте.
Время шло, но ответа от Влада не было. В конце концов я попытался связаться с его друзьями в Фейсбуке и спросил их, когда они видели его в последний раз. Мне ответил только один человек. «Я не знаю, что и думать, — написала его бывшая одноклассница, которая, по ее словам, уже давно ничего не слышала и не видела Влада. — Я знаю только, что он помогал беженцам».
А потом аккаунт Влада ВКонтакте — где он опубликовал нашу с ним фотографию у пекарни в Донецке — внезапно удалили. Мне показалось, что кто-то пытается стереть все следы его существования. На одном из пророссийских аккаунтов ВКонтакте появилось сообщение, что Влада похитили.
Я вернулся на Украину в феврале 2015 года и снова набрал его номер, надеясь положить конец этим загадкам. Но на мой звонок ответил не Влад. «Мы не знаем того, о ком вы спрашиваете», — ответил мне неизвестный на русском языке. Когда я попросил его назвать имя, он повесил трубку.
@markmackinnon BTW, that boy, #Voiceofdonetsk, Vladimir Simperovich, was probably kidnapped May 12...
У меня сердце упало, хотя в тот момент я и не догадывался, что Влада снова арестовала полиция Донецкой народной республики.
http://www.theglobeandmail.com/news/world/the-patriot-and-the-correspondent-acts-of-friendship-in-a-landin-between/article30019709/
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-06-25 06:53 am (UTC)Лучше пиши про распад рахи и войну межу Казанской джамахерией и Саратовской хунтой, которую поддерживает Сибирская Народная Республика...
Эта тема более в тренде что-ли...
no subject
Date: 2016-06-25 01:29 pm (UTC)читайте оригинал, там без гражданской войны http://www.theglobeandmail.com/news/world/the-patriot-and-the-correspondent-acts-of-friendship-in-a-landin-between/article30019709/
no subject
Date: 2016-06-25 07:07 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-25 08:12 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-25 08:19 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-26 05:28 am (UTC)no subject
Date: 2016-06-26 08:49 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-27 03:59 am (UTC)no subject
Date: 2016-06-27 07:44 am (UTC)no subject
Date: 2016-06-27 08:15 am (UTC)садист)садомит)