ad memoriam

[workerbf.livejournal.com]

Знаменитый советский и российский прозаик и поэт Фазиль Искандер скончался в ночь на 31 июля в Москве в возрасте 87 лет.


"...Кама, беги к нам! И Кама рванулась.
– Кемальчик! – кричит она и бежит. Босоногая девочка в цветастом ситцевом платье, вся в слезах и все-таки счастливая, бежит вслед за всадниками.

Это мама моя!

– Мама! – кричу я сквозь бездну неимоверных лет, но девочка не слышит.
…Старая, старая женщина, седоглавая, с выцветшими глазами сидит на постели в ночной рубашке и покачивается от слабости.
– Ты скоро пойдешь на пенсию? – вдруг спрашивает она у меня после долгого молчания. Она забыла, что до пенсии мне еще далековато. Но мама спрашивает так, потому что сестра больна, а племяннице, присматривающей за ней, трудно, она сбилась с ног между своими детьми и больной бабушкой. Как ей объяснить, что в моем деле, в сущности, нет пенсий и нет отпусков. Впрочем, как и в деле ее жизни.
В тридцатьпять лет, оставшись без мужа, она, забыв о собственной судьбе, целиком посвятила свою жизнь детям. С утра она уходила в лавку и поздно вечером возвращалась. И так три десятка лет без отпусков, без выходных, потому что ежедневный заработок давал детям ежедневную еду. И поздней ночью за чаем она, если не слишком уставала, рассказывала нам что-нибудь смешное, случившееся за день. И мы, бывало, покатывались от смеха.
– Сегодня опять приходил этот нищий аристократ. И она, сама смеясь, показывала, как он, надменно вытянув руку, произносит просьбу-приказ:
– Положи что-нибудь.
Или еще:
– А сегодня был такой случай. Подходит к прилавку худющий человек. «Дай, – говорит, – килограмм сухарей!» А я ему: «Зачем тебе сухари? Ты сам, как сухарь!» А сама думаю: «Господи, что я сказала! Сейчас скандал подымет!» Нет, оказался хороший человек: только улыбнулся.
…В этом мире, забывшем о долге, о чести, о совести, она неуклонно вела свою великую, маленькую войну с хаосом эгоизма, отчуждения, осквернения святыни божьего дара – стыда. Она не только стремилась всех нас, детей своих, поставить на ноги, но и старалась всеми средствами весь род наш удержать в теплой роевой связи. А удержать становилось все трудней и трудней.
– Ты уже три дня как приехал из Москвы и не видел своего дядю. Стыдно! Поезжай, пока он не узнал, что ты здесь, – обидится.
– Зять Заиры, ты не забыл ее? В первой городской больнице лежит. Проведай, объясни, что ты родственник, ему будет приятно.
– Поздравь их! У них сын родился!
– Помоги внуку Махаза. Он второй год поступает в институт. Так я и поверю, что его примут без знакомств! Ты же сам всю жизнь учишься, у тебя там должны быть знакомства.
– Ты же знаешь нашу Лену? Порох! У нее опять неприятности. Поговори с начальством.
– Господи, что за время! У семилетней правнучки Таты рак глаза! Устрой ее в хорошую московскую больницу, может, спасут глаз!
– Поздравь их телеграммой! У них дочь родилась. Только не спутай, дочь, а не сын!
– Он пьет каждый день! Он валяется на улицах! И это сын моего самого умного брата?! Такого позора наш род не знал! Неужели ты ничего не можешь сделать? Господи, почему вас не учат ничему такому, что нужно для жизни?!

…Старая, старая женщина, седоглавая, с широко расставленными выцветшими глазами, в длинной ночной рубашке, сидит на постели, покачиваясь от слабости. Искривленные, опухшие ладони прекрасных рук – ежедневное мытье стаканов в течение десятков лет. Ноги задубели от закупорки вен – ежедневное стояние на ногах в течение десятков лет. Изношенное любовью сердце.

Вот я и рассказал, мама, о дне твоего детства, о котором ты так часто любила говорить. Но ведь ты была счастлива, была хотя бы в тот день? Почему ты так любила вспоминать его?

…И уже нет мамы, нет ничего. Есть серое московское небо, а за окном, впиваясь в мозги, визжит возле строящегося дома неугомонный движок. И машинка моя, как безумный дятел, долбит трухлявое древо отечественной словесности, и я, поджав ноги и сгорбившись над столом, вышибаю из клавиш одно и то же слово, твое слово, мама: долг, долг, долг."

UPD Я не буду отвечать на комментарии. Пусть каждый скажет сам о себе всё.

Comments

[Мизантроп ... (from livejournal.com)]

О, в нас тут новый графаман абъявился!)

[deratisator.livejournal.com]

"Да. Складно звонищь..." (с) Горбаты-Шарапову, который "лепит горбатого"

... А между прочим, в самом деле, в старину среди удавов была
распространена эта игра. Один удав, проглотивший кролика, находил другого
удава, проглотившего кролика, и предлагал ему:
-- Кролика на кролика до следующего кролика?!
-- Идет, -- отвечал второй удав, если соглашался на игру. Игра
заключалась в том, что два играющих удава ложились рядом и по знаку
третьего, который брал на себя роль судьи, кролики начинали бегать
наперегонки внутри удавов -- от хвоста до головы и обратно. Чей кролик
оказывался проворней, тот и выигрывал. Бег кроликов внутри удавов можно было
легко проследить, потому что спина удава волнообразно прогибалась по ходу
движения кролика. Забавно, что сам бег кроликов вызывался тем, что судья,
изменив голос, кричал кроликам:
-- Бегите, кролики, удав рядом!
После этого оба кролика начинали метаться внутри удавов, потому что,
очнувшись от гипноза, они никогда не помнили, что с ними случилось. Они
считали, что попали в какую-то странную нору, из которой надо искать выход.
Удав, чей кролик оказывался проворней, считался победителем. Выигрыш
его состоял в том, что проигравший должен был найти ему кролика,
загипнотизировать его и, скромно отползя в сторону, дать проглотить
выигравшему. Это была адская мука. Некоторые удавы после двух-трех
проигрышей не выдерживали и заболевали нервными заболеваниями.
По словам Великого Питона, в этой игре имелась та особенность, что чем
больше выигрывал тот или иной удав, тем сильней растягивался его желудок,
чем сильней растягивался его желудок, тем легче становилось бежать
следующему кролику и, следовательно, тем больше шансов выиграть появлялось у
этого удава.
Среди удавов, оказывается, даже был один чемпион, который так
разработал свой желудок, что заставлял внутри него бегать козленка.

... -- Да здравствует Царь и его память! -- закричали они. -- Хотим играть
в эту замечательную игру!
-- К сожалению, невозможно, -- печально сказал Великий Питон,
дождавшись тишины.
-- Почему?! -- уныло стали вопрошать удавы. -- Вечно ты нас
ограничиваешь! Мы тоже хотим, чтобы кролики бегали внутри нас.
-- Потому что случилось великое несчастье, -- сказал царь, -- после
чего пришлось ограничивать свободу передвижения кроликов внутри удавов.
-- Вот так всегда, -- проворчал удав, привыкший все видеть в мрачном
свете, -- ограничивают свободу кроликов, а страдают удавы.
-- Дело в том, -- продолжал Великий Питон, -- что во время игры один из
удавов то ли чересчур широко разинул пасть, то ли кролик его слишком
взмылился, но он неожиданно выскочил у него из пасти и убежал в лес.
-- Невероятно! -- в один голос воскликнуло несколько удавов.
-- Каков подлец! -- качали головами и шипели другие.
-- Невероятно, но факт, -- рассказывал Великий Питон, -- это были самые
черные дни нашей истории. Было неясно, что расскажет сбежавший кролик о
нашем внутреннем строении. Как воспримут его слова остальные кролики.
Конечно, были приняты меры для его поимки, объявлена награда, но разложение
проникло уже и в ряды удавов. Через некоторое время одно за другим стали
поступать сообщения о том, что тот или иной удав поймал этого преступного
кролика и обработал его. Но именно потому, что сбежавший кролик был один, а
сообщений о его заглоте было много, трудно было поверить, что он пойман. Но
потом постепенно мы успокоились. Во всяком случае, со стороны кроликов
организованного сопротивления не замечалось. Не исключено, что сбежавший
кролик был пойман каким-нибудь скромным периферийным удавом, который
проглотил его, не только не требуя награды, но и сам не ведая о том, кого он
глотает. Через некоторое время мы казнили удава-ротозея, и жизнь вошла в
нормальную колею. Правда, эту чересчур азартную игру пришлось запретить, так
же как и противоестественное продление жизни кроликов внутри удавов.
Проглотил -- изволь обрабатывать, нечего церемониться...