![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
viktor sv posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
oleg_leusenko at Ленин введи войска! Киевнаш! Как русские "братья" три недели грабили Киев и убивали киевлян
oleg_leusenko at Ленин введи войска! Киевнаш! Как русские "братья" три недели грабили Киев и убивали киевлян Тут окремо талановиті персонажі обурювалися трактовкою, що СРСР, це окупація України. Ну-ну. Це, панове, Ви ще не усі архіви читали просто..., - Віталій Гайдукевич
Красная гвардия. Как русские впервые захватили Киев и три недели грабили и убивали местных жителей
"Освободители": Отряд российских большевиков во время первой оккупации Украины в начале 1918 года. После разграбления Киева красные вояки стали требовать от руководства демобилизации
В январе 1918 года большевики впервые захватили Киев и все три недели, пока город был в их власти, грабили и убивали местных жителей
"Такого Киев не видел со времен монголо-татарского нашествия ХIII века". Это сравнение неоднократно встречается в воспоминаниях киевлян, которым довелось своими глазами видеть первый приход московских “освободителей” рабочего класса в их город в начале 1918 года.
Незадолго до этого, 7 ноября 1917‑го, когда в Петрограде пал Зимний дворец, Центральная рада, первый украинский парламент, провозгласила автономию Украины.
Наступала зима, и для большевиков это было плохое известие — без украинского хлеба они долго не продержались бы. Поэтому в декабре их лидер Владимир Ленин заявил: “Два вопроса стоят в сегодняшний момент во главе всех других политических вопросов: о хлебе и о мире”.
Мир большевики отправились добывать в Брест на переговоры с германским командованием, желая вывести Россию из Первой мировой войны. А вот за хлебом надо было ехать в Украину.
Как раз тогда в Киеве началось восстание рабочих завода Арсенал, и Центральная рада постановила разоружить бунтарей. В ответ Ленин выдвинул ультиматум с требованием не останавливать пробольшевистское движение. Эту реакцию Петрограда в Киеве лишь приняли к сведению. Тогда Ленин решил применить силу.
В Харькове спешно образовали правительство украинских большевиков. Взять на себя персональную ответственность за руководство этой структурой никто не решался. Поэтому его возглавляли сразу четыре секретаря: Евгения Бош, Владимир Ауссем, Владимир Затонский и Юрий Коцюбинский.
Они якобы и обратились к “старшему брату” — Ленину и его команде — за помощью в наведении порядка в Украине.
Торжественное начало: Российская оккупационная армия входит в Харьков в январе 1918 года
У российских большевиков на тот момент была серьезная проблема с военными кадрами. Армией командовал прапорщик Николай Крыленко, флотом — матрос Павел Дыбенко. Их революционный пыл был мало применим в серьезных операциях.
Единственным среди красных главарей, кто имел военное образование, был Владимир Антонов-Овсеенко, выходец из черниговской дворянской семьи. Он и возглавил карательный поход на свою историческую родину.
Начальником штаба Антонов-Овсеенко назначил офицера царской армии Михаила Муравьева, человека, у которого были своеобразные методы ведения войны.
Красный Наполеон
Крестьянский сын Михаил Муравьев среди солдат пользовался авторитетом. Он был прост в общении, хотя и обладал лоском человека, самостоятельно сделавшего карьеру. С февраля 1917‑го Муравьев попытался продолжить ее при разных политических группах.
На время оказался даже в лагере главы Временного правительства Александра Керенского, став командиром охраны Кабинета министров.
Тогда же Муравьев начал воплощать в жизнь идею, казавшуюся спасительной для российской армии, терпевшей поражения на германском фронте: он создал около сотни так называемых батальонов смерти.
Весомый аргумент: Бронированный автомобиль на улицах украинского города в начале 1918 года
В их состав вошли самые идеологически мотивированные солдаты и офицеры. Но на войне с немцами эти подразделения успеха не имели. Зато методы их создания и идейная обработка пригодились в войне с Украиной.
Руководство Украинской Народной Республики (УНР), провозглашенной Центральной радой после большевистского переворота в Петрограде, буквально восприняло первые призывы Ленина о мире и заверения о праве народов Российской империи на самоопределение.
Историк Михаил Грушевский, возглавлявший Раду, и писатель Владимир Винниченко, глава правительства, довольно беспечно отнеслись к формированию армии молодого государства.
В октябре 1917‑го УНР объявила о демобилизации присягнувших ей войск. Историки утверждают, что они насчитывали не менее 300 тыс.
Но самый боеспособный корпус генерала Павла Скоропадского разоружили и разогнали — украинские власти посчитали подобные подразделения ненужными для страны, которая должна была строиться на социалистических принципах и не собиралась ни с кем воевать.
Никто и представить не мог, что в Украину вторгнутся малоуправляемые банды, а у их предводителя будет один лозунг: “Быть беспощадными!”
Знавшие Муравьева лично вспоминали, что он был одержим властью и рвался ко всевозможным военным авантюрам, желая походить на своего кумира Наполеона.
Чтобы боялись: Дом Михаила Грушевского в Киеве, показательно расстрелянный русскими варварами из пушек во время первой оккупации
Однако Бонапарт русского разлива выглядел весьма противоречиво. Антонов-Овсеенко рассказывал, что Муравьев постоянно сорил деньгами и “сеял разврат”, окружив себя “подозрительными личностями, среди которых выделялась группа его телохранителей — не то бандитов, не то наркоманов”. Да и сам Муравьев был морфинистом.
Планы нападения на Украину большевики составили в Москве в первых числах декабря 1917 года. Антонов-Овсеенко писал: “У нас было продолжительное совещание. Были разложены карты на полу, и мы лазили по ним целыми днями. Мы выработали планы действий против калединских войск (на Дону), а также против Центральной рады”.
Поначалу русские большевики не собирались воевать с УНР. Планировалось завладеть железнодорожным сообщением Харьков—Симферополь, захватить Таврическую (нынешние Херсонская и Николаевская области) и Екатеринославскую (Днепропетровская область и частично Донбасс) губернии.
Это позволило бы контролировать продовольственные регионы и перекрыть путь козачьим частям, которые возвращались на Дон с фронта. О ликвидации УНР тогда еще не думали.
Муравьев разработал тактику молниеносной эшелонной войны, которая шла без объявления самой войны и использовала замешательство в стане противника. Красные войска должны были быстро передвигаться по железной дороге вглубь страны врага и при отсутствии линии фронта.
План сработал: за пять недель большевики разбили или заставили капитулировать разрозненные гарнизоны УНР и заняли все пути сообщения.
Жидомазепинцы
Руководителям красных частей не хватало идеологического оправдания своего похода в Украину. Пролетариат в этих краях был немногочисленным и малоактивным, чтобы играть роль жертвы, которую нужно спасать.
Даже восставшие рабочие киевского Арсенала впоследствии поддержали Центральную раду.
Зажиточные украинские крестьяне и вовсе не походили на угнетенных. Из закромов великороссийского сознания пришлось достать стереотипы 200‑летней давности о гетмане Мазепе, предавшем Петра І.
Позабытую было историю еще перед войной вытащили ультрапатриотические объединения вроде Клуба российских националистов или Киевского российского собрания, существовавших в Украине.
В марте 1914‑го, когда отмечалось столетие со дня рождения Тараса Шевченко, их представители требовали у местных властей запретить любые демонстрации по поводу этой годовщины.
Но они все‑таки состоялись. Газета Двуглавый орел сокрушалась по этому поводу: “Прошло уже около двух недель со дня изменнической демонстрации жидомазепинцев, а русские люди все еще не успокаиваются, все еще волнуются”.
Тогда среди многих русских зародилась фобия к призрачному сговору евреев и украинцев против единой России. Жидомазепинскую опасность большевики охотно воскресили.
Войска Муравьева вошли в Харьков 11 января 1917 года. Через несколько дней на улицах города появились броневики с надписью: “Смерть украинцам!”
Антонов-Овсеенко вспоминал, что “освободители” грабили государственное и частное имущество, вели себя преступно, “считая всякого белоручку достойным уничтожения”, а Украину — территорией враждебной державы. Муравьев считал себя усмирителем “предателей отчизны”.
Защитники: Бронированный поезд Стрілець и его команда. В экипаж состава входили солдаты и офицеры расформированных правительством УНР Сечевых стрельцов
Современный украинский историк Виктор Савченко пишет: “Деятели Советской Украины умоляли Ленина и советских военачальников прекратить издевательства над населением, которые чинили в Харькове прибывшие из России войска. Но безрезультатно… Небезопасно было говорить прилюдно на украинском языке, носить вышиванку… Часто убивали просто обладателей хороших сапог”.
И дальше исследователь описывает присутствие русских ордынцев в Украине, словно предвидя путинские методы войны на Донбассе: “Ленинский кабинет, ведя сложную игру “в украинский суверенитет”, провозгласил РСФСР нейтральной державой, переложив ответственность за действия войск Муравьева и Антонова-Овсеенко на большевистское правительство Украины, хотя эти войска и не думали подчиняться украинским товарищам”.
Киев наш
Раззадоренные легкой наживой большевики решили изменить первоначальные планы и захватить Киев.
Поскольку добровольческие подразделения УНР собирались крайне медленно, правительство Винниченко отдало приказ охранять важные объекты необученным юнкерам-курсантам.
Взяв 19 января Полтаву, Муравьев приказал расстрелять не успевших отступить курсантов местного военного училища. А 29 января произошел легендарный бой у станции Круты, где против 5‑тысячного войска красных вышли 400 украинских юнкеров и студентов.
Муравьев и его вояки грабили покоренные территории. С населения захваченного Чернигова он собрал 50‑тысячную контрибуцию. На эти деньги, как вспоминали очевидцы, красный командир несколько дней пил горькую. В Глухове “освободители” поставили за главного матроса Цыганка.
После очередной волны грабежа тот, пьяный, решил пострелять из пушки, но у него на коленях взорвался снаряд. На похороны матросы под дулами винтовок выгнали весь город.
Узнав об этих несущихся с востока ужасах, Центральная Рада 22 января провозгласила независимость УНР. Но не смогла ее защитить: Киев, переполненный богатыми беженцами из Петербурга и Москвы, офицерами и солдатами царской армии, не знавшими, кому присягать, оказался легкой добычей для банд Муравьева.
Ради мира: Расчет понаехавших русских обстреливает украинские позиции в ходе первой войны с Украинской Народной Республикой
Начиная с 27 января из Дарницы, с левого берега Днепра, красные несколько дней обстреливали город. По его кварталам они выпустили более 15 тыс. снарядов. К такому расстрелу мирного населения в Киеве никто не был готов.
Муравьев позже хвастался своими подвигами: “Мы идем огнем и мечом устанавливать советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям. 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может, и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не сделали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!”
Красный командир тогда действительно применил отравляющие газы, запрещенные к тому времени международными соглашениями. Это позволило ему беспрепятственно войти в Киев по мосту через Днепр.
Захватив столицу УНР, Муравьев на три дня отдал ее на разграбление своим солдатам. По разным подсчетам, только за неделю они уничтожили от двух до трех тысяч киевлян, из них — около тысячи офицеров и генералов.
“Кроме офицеров, казнили всякого, кто наивно показывал красный билетик — удостоверение принадлежности к украинскому гражданству”,— вспоминал о киевских событиях этнограф Николай Могилянский, который бежал из Петрограда от большевиков, но был настигнут ими в Украине.
Могилянский писал позднее, что красные грабили Киев систематически. Муравьев, по своему обыкновению, наложил на город контрибуцию — 5 млн руб. И деньги ему довольно быстро собрали.
В итоге “по городу в автомобилях и на парных роскошных извозчиках с прекрасными фаэтонами и ландо разъезжали матросы и красноармейцы, часто в нетрезвом виде”. Они сорили деньгами в ресторанах и игорных домах, окруженные “атмосферой кутежа и всяческого дебоша”.
Советское правительство Украины, переехавшее из Харькова в Киев, с ужасом обнаружило полное разложение в своих частях и тысячи трупов мирных жителей в парках Киева. Власти потребовали от Москвы немедленно удалить Муравьева из Украины. Слушать их никто не собирался.
За два дня до прихода большевиков Центральная рада успела выехать в Житомир и быстро присоединилась к мирным переговорам в Бресте между Германией и большевиками.
Итогом стало то, что через три недели своего пребывания в Киеве муравьевцы спешно покидали город — им в спину уже дышали идущие сюда союзники УНР — немецкие войска.
Жители пригородов несколько дней наблюдали нескончаемую вереницу подвод с награбленным. Многие красные “освободители” были одеты в гусарские мундиры из разграбленных военных складов.
Они вернутся сюда ненадолго в 1919‑м. А потом в 1920‑м. Уже на целых 70 лет.
Фотографии предоставлены Музеем Украинской революции 1917-1921 годов
Материал опубликован в №5 журнала Новое Время от 13 февраля 2015 года
Красная гвардия. Как русские впервые захватили Киев и три недели грабили и убивали местных жителей
"Освободители": Отряд российских большевиков во время первой оккупации Украины в начале 1918 года. После разграбления Киева красные вояки стали требовать от руководства демобилизации
В январе 1918 года большевики впервые захватили Киев и все три недели, пока город был в их власти, грабили и убивали местных жителей
"Такого Киев не видел со времен монголо-татарского нашествия ХIII века". Это сравнение неоднократно встречается в воспоминаниях киевлян, которым довелось своими глазами видеть первый приход московских “освободителей” рабочего класса в их город в начале 1918 года.
Незадолго до этого, 7 ноября 1917‑го, когда в Петрограде пал Зимний дворец, Центральная рада, первый украинский парламент, провозгласила автономию Украины.
Наступала зима, и для большевиков это было плохое известие — без украинского хлеба они долго не продержались бы. Поэтому в декабре их лидер Владимир Ленин заявил: “Два вопроса стоят в сегодняшний момент во главе всех других политических вопросов: о хлебе и о мире”.
Мир большевики отправились добывать в Брест на переговоры с германским командованием, желая вывести Россию из Первой мировой войны. А вот за хлебом надо было ехать в Украину.
Как раз тогда в Киеве началось восстание рабочих завода Арсенал, и Центральная рада постановила разоружить бунтарей. В ответ Ленин выдвинул ультиматум с требованием не останавливать пробольшевистское движение. Эту реакцию Петрограда в Киеве лишь приняли к сведению. Тогда Ленин решил применить силу.
В Харькове спешно образовали правительство украинских большевиков. Взять на себя персональную ответственность за руководство этой структурой никто не решался. Поэтому его возглавляли сразу четыре секретаря: Евгения Бош, Владимир Ауссем, Владимир Затонский и Юрий Коцюбинский.
Они якобы и обратились к “старшему брату” — Ленину и его команде — за помощью в наведении порядка в Украине.
Торжественное начало: Российская оккупационная армия входит в Харьков в январе 1918 года
У российских большевиков на тот момент была серьезная проблема с военными кадрами. Армией командовал прапорщик Николай Крыленко, флотом — матрос Павел Дыбенко. Их революционный пыл был мало применим в серьезных операциях.
Единственным среди красных главарей, кто имел военное образование, был Владимир Антонов-Овсеенко, выходец из черниговской дворянской семьи. Он и возглавил карательный поход на свою историческую родину.
Начальником штаба Антонов-Овсеенко назначил офицера царской армии Михаила Муравьева, человека, у которого были своеобразные методы ведения войны.
Красный Наполеон
Крестьянский сын Михаил Муравьев среди солдат пользовался авторитетом. Он был прост в общении, хотя и обладал лоском человека, самостоятельно сделавшего карьеру. С февраля 1917‑го Муравьев попытался продолжить ее при разных политических группах.
На время оказался даже в лагере главы Временного правительства Александра Керенского, став командиром охраны Кабинета министров.
Тогда же Муравьев начал воплощать в жизнь идею, казавшуюся спасительной для российской армии, терпевшей поражения на германском фронте: он создал около сотни так называемых батальонов смерти.
Весомый аргумент: Бронированный автомобиль на улицах украинского города в начале 1918 года
В их состав вошли самые идеологически мотивированные солдаты и офицеры. Но на войне с немцами эти подразделения успеха не имели. Зато методы их создания и идейная обработка пригодились в войне с Украиной.
Руководство Украинской Народной Республики (УНР), провозглашенной Центральной радой после большевистского переворота в Петрограде, буквально восприняло первые призывы Ленина о мире и заверения о праве народов Российской империи на самоопределение.
Историк Михаил Грушевский, возглавлявший Раду, и писатель Владимир Винниченко, глава правительства, довольно беспечно отнеслись к формированию армии молодого государства.
В октябре 1917‑го УНР объявила о демобилизации присягнувших ей войск. Историки утверждают, что они насчитывали не менее 300 тыс.
Но самый боеспособный корпус генерала Павла Скоропадского разоружили и разогнали — украинские власти посчитали подобные подразделения ненужными для страны, которая должна была строиться на социалистических принципах и не собиралась ни с кем воевать.
Никто и представить не мог, что в Украину вторгнутся малоуправляемые банды, а у их предводителя будет один лозунг: “Быть беспощадными!”
Знавшие Муравьева лично вспоминали, что он был одержим властью и рвался ко всевозможным военным авантюрам, желая походить на своего кумира Наполеона.
Чтобы боялись: Дом Михаила Грушевского в Киеве, показательно расстрелянный русскими варварами из пушек во время первой оккупации
Однако Бонапарт русского разлива выглядел весьма противоречиво. Антонов-Овсеенко рассказывал, что Муравьев постоянно сорил деньгами и “сеял разврат”, окружив себя “подозрительными личностями, среди которых выделялась группа его телохранителей — не то бандитов, не то наркоманов”. Да и сам Муравьев был морфинистом.
Планы нападения на Украину большевики составили в Москве в первых числах декабря 1917 года. Антонов-Овсеенко писал: “У нас было продолжительное совещание. Были разложены карты на полу, и мы лазили по ним целыми днями. Мы выработали планы действий против калединских войск (на Дону), а также против Центральной рады”.
Поначалу русские большевики не собирались воевать с УНР. Планировалось завладеть железнодорожным сообщением Харьков—Симферополь, захватить Таврическую (нынешние Херсонская и Николаевская области) и Екатеринославскую (Днепропетровская область и частично Донбасс) губернии.
Это позволило бы контролировать продовольственные регионы и перекрыть путь козачьим частям, которые возвращались на Дон с фронта. О ликвидации УНР тогда еще не думали.
Муравьев разработал тактику молниеносной эшелонной войны, которая шла без объявления самой войны и использовала замешательство в стане противника. Красные войска должны были быстро передвигаться по железной дороге вглубь страны врага и при отсутствии линии фронта.
План сработал: за пять недель большевики разбили или заставили капитулировать разрозненные гарнизоны УНР и заняли все пути сообщения.
Жидомазепинцы
Руководителям красных частей не хватало идеологического оправдания своего похода в Украину. Пролетариат в этих краях был немногочисленным и малоактивным, чтобы играть роль жертвы, которую нужно спасать.
Даже восставшие рабочие киевского Арсенала впоследствии поддержали Центральную раду.
Зажиточные украинские крестьяне и вовсе не походили на угнетенных. Из закромов великороссийского сознания пришлось достать стереотипы 200‑летней давности о гетмане Мазепе, предавшем Петра І.
Позабытую было историю еще перед войной вытащили ультрапатриотические объединения вроде Клуба российских националистов или Киевского российского собрания, существовавших в Украине.
В марте 1914‑го, когда отмечалось столетие со дня рождения Тараса Шевченко, их представители требовали у местных властей запретить любые демонстрации по поводу этой годовщины.
Но они все‑таки состоялись. Газета Двуглавый орел сокрушалась по этому поводу: “Прошло уже около двух недель со дня изменнической демонстрации жидомазепинцев, а русские люди все еще не успокаиваются, все еще волнуются”.
Тогда среди многих русских зародилась фобия к призрачному сговору евреев и украинцев против единой России. Жидомазепинскую опасность большевики охотно воскресили.
Войска Муравьева вошли в Харьков 11 января 1917 года. Через несколько дней на улицах города появились броневики с надписью: “Смерть украинцам!”
Антонов-Овсеенко вспоминал, что “освободители” грабили государственное и частное имущество, вели себя преступно, “считая всякого белоручку достойным уничтожения”, а Украину — территорией враждебной державы. Муравьев считал себя усмирителем “предателей отчизны”.
Защитники: Бронированный поезд Стрілець и его команда. В экипаж состава входили солдаты и офицеры расформированных правительством УНР Сечевых стрельцов
Современный украинский историк Виктор Савченко пишет: “Деятели Советской Украины умоляли Ленина и советских военачальников прекратить издевательства над населением, которые чинили в Харькове прибывшие из России войска. Но безрезультатно… Небезопасно было говорить прилюдно на украинском языке, носить вышиванку… Часто убивали просто обладателей хороших сапог”.
И дальше исследователь описывает присутствие русских ордынцев в Украине, словно предвидя путинские методы войны на Донбассе: “Ленинский кабинет, ведя сложную игру “в украинский суверенитет”, провозгласил РСФСР нейтральной державой, переложив ответственность за действия войск Муравьева и Антонова-Овсеенко на большевистское правительство Украины, хотя эти войска и не думали подчиняться украинским товарищам”.
Киев наш
Раззадоренные легкой наживой большевики решили изменить первоначальные планы и захватить Киев.
Поскольку добровольческие подразделения УНР собирались крайне медленно, правительство Винниченко отдало приказ охранять важные объекты необученным юнкерам-курсантам.
Взяв 19 января Полтаву, Муравьев приказал расстрелять не успевших отступить курсантов местного военного училища. А 29 января произошел легендарный бой у станции Круты, где против 5‑тысячного войска красных вышли 400 украинских юнкеров и студентов.
Муравьев и его вояки грабили покоренные территории. С населения захваченного Чернигова он собрал 50‑тысячную контрибуцию. На эти деньги, как вспоминали очевидцы, красный командир несколько дней пил горькую. В Глухове “освободители” поставили за главного матроса Цыганка.
После очередной волны грабежа тот, пьяный, решил пострелять из пушки, но у него на коленях взорвался снаряд. На похороны матросы под дулами винтовок выгнали весь город.
Узнав об этих несущихся с востока ужасах, Центральная Рада 22 января провозгласила независимость УНР. Но не смогла ее защитить: Киев, переполненный богатыми беженцами из Петербурга и Москвы, офицерами и солдатами царской армии, не знавшими, кому присягать, оказался легкой добычей для банд Муравьева.
Ради мира: Расчет понаехавших русских обстреливает украинские позиции в ходе первой войны с Украинской Народной Республикой
Начиная с 27 января из Дарницы, с левого берега Днепра, красные несколько дней обстреливали город. По его кварталам они выпустили более 15 тыс. снарядов. К такому расстрелу мирного населения в Киеве никто не был готов.
Муравьев позже хвастался своими подвигами: “Мы идем огнем и мечом устанавливать советскую власть. Я занял город, бил по дворцам и церквям. 28 января Дума (Киева) просила перемирия. В ответ я приказал душить их газами. Сотни генералов, а может, и тысячи, были безжалостно убиты… Так мы мстили. Мы могли остановить гнев мести, однако мы не сделали этого, потому что наш лозунг — быть беспощадными!”
Красный командир тогда действительно применил отравляющие газы, запрещенные к тому времени международными соглашениями. Это позволило ему беспрепятственно войти в Киев по мосту через Днепр.
Захватив столицу УНР, Муравьев на три дня отдал ее на разграбление своим солдатам. По разным подсчетам, только за неделю они уничтожили от двух до трех тысяч киевлян, из них — около тысячи офицеров и генералов.
“Кроме офицеров, казнили всякого, кто наивно показывал красный билетик — удостоверение принадлежности к украинскому гражданству”,— вспоминал о киевских событиях этнограф Николай Могилянский, который бежал из Петрограда от большевиков, но был настигнут ими в Украине.
Могилянский писал позднее, что красные грабили Киев систематически. Муравьев, по своему обыкновению, наложил на город контрибуцию — 5 млн руб. И деньги ему довольно быстро собрали.
В итоге “по городу в автомобилях и на парных роскошных извозчиках с прекрасными фаэтонами и ландо разъезжали матросы и красноармейцы, часто в нетрезвом виде”. Они сорили деньгами в ресторанах и игорных домах, окруженные “атмосферой кутежа и всяческого дебоша”.
Советское правительство Украины, переехавшее из Харькова в Киев, с ужасом обнаружило полное разложение в своих частях и тысячи трупов мирных жителей в парках Киева. Власти потребовали от Москвы немедленно удалить Муравьева из Украины. Слушать их никто не собирался.
За два дня до прихода большевиков Центральная рада успела выехать в Житомир и быстро присоединилась к мирным переговорам в Бресте между Германией и большевиками.
Итогом стало то, что через три недели своего пребывания в Киеве муравьевцы спешно покидали город — им в спину уже дышали идущие сюда союзники УНР — немецкие войска.
Жители пригородов несколько дней наблюдали нескончаемую вереницу подвод с награбленным. Многие красные “освободители” были одеты в гусарские мундиры из разграбленных военных складов.
Они вернутся сюда ненадолго в 1919‑м. А потом в 1920‑м. Уже на целых 70 лет.
Фотографии предоставлены Музеем Украинской революции 1917-1921 годов
Материал опубликован в №5 журнала Новое Время от 13 февраля 2015 года
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-11-30 12:24 pm (UTC)"Два дня суздальцы, смоляне и половцы грабили и жгли весь город, Подол и Гору, и монастыри, и Софию, и Десятинную Богородицу, и не было помилования никому и ниоткуда. Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жен вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество богатства, церкви обнажили, сорвали с них иконы, и ризы, и колоколы, взяли книги, все вынесли ...Андрей Боголюбский впервые за историю Руси разорил Киев"
Всего два дня, по законам победителя. А эти орки - три недели, деградация московской Орды налицо.
А на Донбассе это уже непрекращающийся процесс, так называемая "эволюция русского мира" со знаком минус
no subject
Date: 2016-11-30 03:18 pm (UTC)Тус арга хэмжээнд БНХАУ, ОХУ-аас Монгол улсад суугаа онц бөгөөд бүрэн эрхт Элчин сайд нар, дипломат ажилчид, зочид төлөөлөгчид, Нийслэлийн Засаг дарга, Хотын дарга С.Батболд болон хотын удирдлагууд зэрэг олон хүндэт зочид уригдан ирсэн аж. Тухайн өдөр “Хар сарнай” хамтлагийн ахлагч С.Амармандах өөрийн ая дуугаа өргөхөөр очжээ.
Тус цэнгүүнээс дуучин С.Амармандах гэртээ харихаар гарахад согтууруулах ундаа хэрэглэсэн ОХУ-ын дипломат төлөөлөгч А.С нь түүний араас гарч архины шилээр толгойн тус газарт нь цохин ухаан алдуулсан байна. Ухаан алдсан дуучныг А.С нар нь нүүрэн тус газар нь зэрлэгээр балбаж, танхайрч байхад нь ONE EVENT HALL-ийн хамгаалагчид салгасан байна. Энэ хэрэг тус газрын хяналтын камерт бичигдэн үлджээ.
Одоогийн байдлаар дуучин С.Амармандахын бие маш хүнд байгаа бөгөөд ГССҮТ-т эмчлүүлж байгаад хувийн эмнэлэгт шилжжээ. Уг хэргийг Хан-Уул дүүргийн цагдаагийн нэгдүгээр хэлтэст Б гэгч байцаагч шалгаж, эхэлсэн байна. Тус хэргийн талаар ар гэрийнхнээс нь тодруулахыг оролдсон боловч ямар нэг мэдээлэл өгөхөөс татгалзав.
http://medee.mn/main.php?eid=86258
Местная знаменитость, популярный рэпер, работающий под сценическим псевдонимом С.С. Амармандах, уже закончил свое выступление в рамках праздника "Счастливый Улан-Батор", проходившего в концертном зале One Event Hall, находящемся в торговом Home Plaza столичного района Хан-Уул. Артист собирался отправиться домой на машине. Однако в этот момент к нему подкрался сзади присутствовавший на концерте сотрудник посольства России в Улан-Баторе, перед этим активно распивавший спиртное. В руках у него была бутылка из под водки, которую он и разбил о голову монгольского рэпера.
гггг
http://by24.org/2016/11/30/drunked_russian_beat_a_mongolian_raper/
no subject
Date: 2016-11-30 03:43 pm (UTC)"..Дело было вот в чем: в этот час весь город знал, что Петлюра его вот-вот покинет. Если не в эту ночь, то в следующую. Из-за Днепра наступали, и, по слухам, громадными массами, большевики, и, нужно сознаться, ждал их весь город не только с нетерпением, а я бы даже сказал — с восхищением. Потому что то, что творили петлюровские войска в Киеве в этот последний месяц их пребывания, — уму непостижимо. Погромы закипали поминутно, убивали кого-то ежедневно, отдавая предпочтение евреям, понятное дело. Что-то реквизировали, по городу носились автомобили, и в них люди с красными галунными шлыками на папахах, пушки вдали не переставали в последние дни ни на час. И днем и ночью. Все в каком-то томлении, глаза у всех острые, тревожные. А у меня под окнами не далее как накануне лежали полдня два трупа на снегу. Один в серой шинели, другой в черной блузе, и оба без сапог. И народ то в сторону шарахался, то кучками сбивался, смотрел, какие-то простоволосые бабы выскакивали из подворотен, грозили кулаками в небо и кричали:
— Ну, погодите. Придут, придут большевики.
Омерзителен и жалок был вид этих двух, убитых неизвестно за что. Так что в конце концов и я стал ждать большевиков. А они все ближе и ближе. Даль гаснет, и пушки вдали ворчат, как будто в утробе земли."
Классный образ укра-половца!
"..Он был в великолепной шинели и сапогах со шпорами. Был туго перетянут кавказским поясом с серебряными бляшками, и кавказская же шашка горела огоньками в блеске электричества на его бедре. Он был в барашковой шапочке с малиновым верхом, перекрещенным золотистым галуном. Раскосые глаза смотрели с лица недобро, болезненно, странно, словно прыгали в них черные мячики. Лицо его было усеяно рябинами, а черные подстриженные усы дергались нервно.
— Нет, не жид, — ответил кавалерист.
Тогда человек подскочил ко мне и заглянул в глаза.
— Вы не жид, — заговорил он с сильным украинским акцентом на неправильном языке — смеси русских и украинских слов, — но вы не лучше жида. И як бой кончится, я отдам вас под военный суд. Будете вы расстреляны за саботаж. От него не отходить! — приказал он кавалеристу. — И дать ликарю коня.
Я стоял, молчал и был, надо полагать, бледен. Затем опять все потекло, как туманный сон. Кто-то в углу жалобно сказал:
— Змилуйтесь, пан полковник...
Я мутно увидал трясущуюся бороденку, солдатскую рваную шинель. Вокруг нее замелькали кавалерийские лица.
— Дезертир? — пропел знакомый мне уже голос с хрипотцой. — Их ты, зараза, зараза.
Я видел, как полковник, дергая ртом, вынул из кобуры изящный и мрачный пистолет и рукоятью ударил в лицо этого рваного человека. Тот метнулся в сторону, стал давиться своей кровью, упал на колени. Из глаз его потоками побежали слезы..."
no subject
Date: 2016-11-30 03:44 pm (UTC)"Дверь распахнулась, и ворвалась растрепанная женщина. Лицо ее было сухо и, как мне показалось, даже весело. Лишь после, много времени спустя, я сообразил, что крайнее исступление может выражаться в очень странных формах. Серая рука хотела поймать женщину за платок, но сорвалась.
— Уйди, хлопец, уйди, — приказал полковник, и рука исчезла.
Женщина остановила взор на обнаженном полковнике и сказала сухим бесслезным голосом:
— За что мужа расстреляли?
— За що треба, за то и расстреляли, — отозвался полковник и страдальчески сморщился. Комочек все больше алел под его пальцами.
Она усмехнулась так, что я стал не отрываясь глядеть ей в глаза. Не видал таких глаз. И вот она повернулась ко мне и сказала:
— А вы доктор!..
Ткнула пальцем в рукав, в красный крест, и покачала головой.
— Ай, ай, — продолжала она, и глаза ее пылали, — ай, ай. Какой вы подлец... Вы в университете обучались и с этой рванью... На их стороне и перевязочки делаете?! Он человека по лицу лупит и лупит. Пока с ума не свел... А вы ему перевязочку делаете?..
Все у меня помутилось перед глазами, даже до тошноты, и я почувствовал, что сейчас вот и начались самые страшные и удивительные события в моей злосчастной докторской жизни.
— Вы мне говорите? — спросил я и почувствовал, что дрожу. — Мне?.. Да вы знаете...
Но она не пожелала слушать, повернулась к полковнику и плюнула ему в лицо. Тот вскочил, крикнул:
— Хлопцы!
Когда ворвались, он сказал гневно:
— Дайте ей 25 шомполов.
Она ничего не сказала, и ее выволокли под руки, а полковник закрыл дверь и забросил крючок, потом опустился на табурет и отбросил ком марли. Из небольшого пореза сочилась кровь. Полковник вытер плевок, повисший на правом усе.
— Женщину? — спросил я совершенно чужим голосом.
Гнев загорелся в его глазах.
— Эге-ге... — сказал он и глянул зловеще на меня. — Теперь я вижу, якую птицу мне дали вместо ликаря..."
no subject
Date: 2016-11-30 04:50 pm (UTC)Аул, разоренный набегом, был тот самый, в котором Хаджи-Мурат провел ночь перед выходом своим к русским.
Садо, у которого останавливался Хаджи-Мурат, уходил с семьей в горы, когда русские подходили к аулу. Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину. Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.
Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.
Перед жителями стоял выбор: оставаться на местах и восстановить с страшными усилиями все с такими трудами заведенное и так легко и бессмысленно уничтоженное, ожидая всякую минуту повторения того же, или, противно религиозному закону и чувству отвращения и презрения к русским, покориться им.
Старики помолились и единогласно решили послать к Шамилю послов, прося его о помощи, и тотчас же принялись за восстановление нарушенного.