urb_a | "Самый русский фотограф России"...(баллада)

Вчерась я изволил опубликовать воспоминание о замечательном русском фотографе Прокудине-Горском, вследствие чего я сразу получил несколько благодарных отзывов.) См. благодарные отзывы зде. ) Всё это побудило меня продолжить тему фотоискусства.)) Итак, сегодня я поведаю о другом фотографе России. Однако сначала краткое, но эксклюзивное авторское вступление...)
...Тоже, кстати, явно антисемит, буржуй, (и где-то там царизм, и тюрьма народов), жаль, что сразу не уничтожен как класс. И главное, все они как один русские, хотя русских нет, а те кто думает иначе - просто придурки, и русские фашисты. Вот тут ещё, правда очень старая, статейка какого-то русского шовиниста (нет что бы о мiровом коммунизме подумали, о борьбе рабочих за свои права, или о всём мiре, так ведь нет: так и норовят - всё о своём), глаза бы мои не глядели...
Автор: Сергей Николаев

Серпуховскому фотографу Н.П. Андрееву исполнилось 130 лет 14 октября 2012 года. Историки и краеведы объявили весь календарный год после этой даты Годом памяти Андреева.

В двадцатых годах прошлого столетия на улицах Серпухова часто можно было увидеть этого странного, привлекающегок себе удивленные взгляды прохожих, человека. Невысокого роста, коренастый, широкоплечий, он каждый раз выходил из своего дома на Московской улице одетым по-дорожному. В выцветшей гимнастерке, в брюках, заправленных в кирзовые сапоги, а если дождило, то и в видавшем виды плаще, он был бы похож на грибника, отправляющегося в лес, если бы не увесистый длинный чехол в его руке и кожаный, оттягивающий плечо кофр. Никогда невозможно было угадать, куда сегодня отправится этот человек. Выйдя из дому, он то спускался по тропе к Серпейке, а после шагал по ее берегу к Наре. Иногда садился на извозчика и отправлялся к железнодорожному вокзалу, где втискивался в забитую до отказа «кукушку» и ехал то до Шараповой охоты, то до Лопасни.

Никогда невозможно было угадать, где остановится этот человек. Да и он сам, по всей видимости, не знал этого. Спокойно и несуетливо шагал он то лесом, то полем, то берегом реки и, сощурив глаза, смотрел на Божий мiр вокруг себя – на обвисшие, как гроздья, ветви плакучей березы, на стог сена, похожий издали на шелом древнерусского ратника, на темную тучу, застывшую над деревней и готовую вот-вот оросить ее дождем…

Когда остановиться, решал за него кто-то другой. Он словно слышал этот властный голос: «Вот оно! Стой! Смотри…» И, замерев на месте, смотрел на поразившую его картину. Потом расстегивал чехол и доставал из него треногу. Из кофра извлекал фотоаппарат и, установив его на треногу, улыбался счастливо, представляя уже, какая у него получится сегодня фотография.

Звали этого человека Николаем Платоновичем Андреевым. Тогда, в двадцатых годах прошлого столетия, он находился еще в начале творческого пути и потому был известен лишь узкому кругу специалистов, которые, однако, оценивали его очень высоко. После же смерти Н.П. Андреева назовут фотографом мiрового уровня, одним из основоположников отечественной фотографии, непревзойденным мастером живописного (пикториального) метода.
***
Н.П. Андреев появился на свет 14 октября 1882 года (по старому стилю) в городе Серпухове Московской губернии.

В газетных и журнальных публикациях советского периода сообщается, что отец его, Платон Андреевич, был парикмахером, а мать, Елизавета Михайловна, – прачкой. Нетрудно догадаться, почему у биографы Андреева высказывались именно так. При советской власти, особенно в двадцатые и тридцатые годы, именитое – дворянское или купеческое – происхождение было не в чести, а иногда и просто опасно. Архивные изыскания внучки фотомастера Н.В. Дурылиной не оставили никакого сомнения в том, что отец Андреева был купцом, успешно занимался коммерцией, имел в своем владении парикмахерскую, прачечную, чайную, белошвейную мастерскую и другие заведения. Крестьянин по происхождению, в 60-х годах XIX века приехал он в Серпухов из Рязанской губернии, стал парикмахером, и, будучи большим мастером своего дела, быстро разбогател, сколотил капитал и начал расширять сферы своей деятельности. К 1902 году Платон Андреевич числился в документах уже купцом второй гильдии.

Путающие нас сведения об отце – парикмахере и матери – прачке, а также о четырехклассном, по сути дела – начальном образовании, которое, если верить официальным данным, он получил, идут от страха перед советским режимом, от «осторожных», по выражению родственницы фотомастера О. Андреевой, автобиографий, которые он писал в 30-х годах, пытаясь принизить, «опролетарить» свое происхождение.

Двухэтажный кирпичный весьма вместительный особняк, который то ли построил, то ли купил П.А. Андреев в конце XIX века на одной из самых престижных улиц Серпухова – 1-ой Московской, – неподалеку от знаменитой Красной (или Соборной) горы, где в XIV веке стояли хоромы героя Куликовской битвы серпуховского князя Владимiра Андреевича Храброго, могли принадлежать только очень состоятельному человеку.

В этом доме, стоящем в исторической части Серпухова, близ трех соборов и знаменитого Земляного моста, и прошли юные годы Николая Платоновича. В семье было пятеро детей – два сына и три дочери. Зажиточный и весьма уважаемый в городе человек, Платон Андреевич, конечно же, не жалел средств на взращивание и воспитание своих чад. Мальчики были отданы в Серпуховское реальное училище, девочки – в гимназию.

Николай Платонович был старшим из детей, и на него, будущего преемника купеческих дел, отец, естественно, возлагал большие надежды и лелеял в душе мысль, что старший сын пойдет по его стопам и, повзрослев, займется коммерцией.

Но этим надеждам Платона Андреевича не суждено было сбыться. Старшего сына влекли иные сферы. С самого детства увлекся он живописью и рисованием, рисовал много и увлеченно. Тогда же, в отрочестве, стала влечь его фотография, и Николай занялся изучением фотодела. Круг его юношеских интересов был весьма обширен. Кроме живописи, рисования и фото, он занимался также музыкой: играл на кларнете и флейте. Особенно он любил флейту. У него было несколько штук старинных серебряных флейт. В репертуар исполняемых им произведений входили вещи Глюка, Вивальди, Баха… Кроме того, молодой человек занимался бальными танцами и делал в них большие успехи. Так, уже в 1911 году на конкурсе бальных танцев, которое организовало Пожарное общество Серпухова, он завоевал первый приз, за что был награжден ценным подарком – письменным прибором. Известно также, что Николай Платонович в юности изучал моторы, имел роскошный мотоцикл марки «BMW» и был страстным мотогонщиком. Поистине, богатой, творческой натурой обладал сын купца Андреева. Какая уж там коммерция!

Однако отец хотел видеть сына продолжателем своего дела. И до 1901 года, до окончания реального училища, Николай, быть может, и помогал отцу в его хлопотах. Но в 18 лет, когда пришло время делать жизненный выбор, Николай принимает окончательное решение: коммерция не для него, он будет заниматься фотографией.
Именно тогда, в 1901 году, Николай Платонович после ссоры и разрыва с отцом уходит из дома и открывает маленькое фотоателье в старой части Серпухова, в районе нынешней улицы Луначарского. Фотоателье начинает приносить доход, и, обретя финансовую независимость, Николай Платонович полностью отдается избранному им делу – художественной фотографии.

К этим годам, конечно же, относится становление Николая Андреева как фотохудожника. На пересечении двух стихий лежали его интересы – фотографии и живописи. Постижением фотонауки он занимался пытливо. Изучил всю имеющуюся в Серпухове литературу по технике и истории фотографии. Вступил в члены Русского фотографического общества. Книги, предоставленные ему обществом, были также изучены досконально.

В то время в фотоискусстве главенствовала так называемая живописная школа. Ее еще называют пикториальной – от латинского pictus, то есть писанный красками. Она ведет свое начало еще из середины XIX века – от таких мастеров, как шотландец Д. Хилл, англичанка Д. Камерон, француз Надар, русский А. Карелин и других. Само слово «пикториализм» впервые встречается в трудах англичанина Генри Пич Робинсона в 60-х годах XIX столетия. В одно время с Н. Андреевым искусством «живописи объективом» занималась целая плеяда русских фотографов – Василий Улитин (кстати, также происходивший из Серпухова), Юрий Еремин, Петр Клепиков, Сергей Иванов-Аллилуев.

Представители этой школы пользовались особыми видами «мягкорисующей» оптики – моноклями, перископами и даже линзами от очков; облагораживающими способами печатания снимков – масляным процессом, бромойлем с переносом, гуммиарабиком; часто использовали карандаш и кисть для дорисовки фотографий; тонировали фотоснимки в различные соответствующие духу произведения цвета… Непосредственная съемка для них являлась только начальным этапом работы над фотографией. Окончательная художественная доводка изображения производилась в момент печати. Мастерство рисовальщика и живописца было для фотографов-пикториалистов составной частью творческого процесса, потому что только оно могло помочь им «облагородить» сделанную с натуры фотографию, довести ее до художественного совершенства.
Именно это направление фотоискусства и стало для Николая Платоновича главным. Уроки живописи и рисования, которые он продолжал брать у преподавателя серпуховской гимназии В.С. Ващенко, были для него необходимы, как воздух.

Несколько лет кропотливых штудий не прошли для Андреева даром. К тайнам, постигнутым в книгах по фотоделу и на уроках живописи и рисования, мастер прибавил свои тайны, и на пересечении опыта прошлого и собственных творческих поисков в лаборатории Андреева начали рождаться шедевры.

Работы, которые с 1906 года Андреев начал выставлять в фотосалонах России и Европы, сразу привлекли внимание специалистов. Первый свой приз – пачку именных паспарту – Николай Платонович получил от Русского фотографического общества в 1908 году, на фотовыставке которого были высоко оценены его работы. В те же годы Николай Андреев был награжден дипломом на международной выставке в Москве. В 1910 году его работы были отмечены дипломом с похвальным листом на Дрезденской выставке в Германии.
Это было поистине блестящее, многообещающее начало.

В 1914 году Николай Платонович женится на дочери известного в Серпухове купца красавице Варваре Николаевне Ворониной. Род невесты был издревле известен в Серпухове. Дальний предок Варвары Николаевны числится в переписи князя Фуникова, сделанной в Серпухове в 1552 году: «Воронин Онтифей Ивановъ (лавка)».• Неизвестно, когда состоялось примирение Николая Платоновича с отцом, но оно состоялось. Теперь Николай Платонович снова живет в своем родовом гнезде, в двухэтажном особняке на 1-ой Московской улице. Фотоателье находится здесь же. На доме появилась вывеска: «Фотоателье Н.П. Андреева».

Из этого времени, из 1910 года, до нас дошел портрет Николая Платоновича. С фотографии смотрит на нас 27-летний красавец-мужчина, с умным пронзительным взглядом, с лихими, чуть закрученными вверх усиками, роскошно и со вкусом одетый – в модном картузе, в пальто, небрежно наброшенном на плечи. Легко представить такого и на балу в танцевальной зале, и в оркестре с флейтой в руке, и за рулем мчащегося мотоцикла, и за столом в своей фотомастерской, колдующим с карандашом и кисточкой над очередным позитивом.

Но все же нельзя не заметить в этом человеке и другого, что так не вяжется с роскошным его костюмом и лихими гусарскими усиками, – неизбывной тоски во взгляде. Предчувствие трагических перемен ощущается в нем.

Россию лихорадило, Россию корежило и ломало, и хотя в семье, и в быту, и в творчестве все складывалось вроде бы благополучно, не обделенный наитием человек не мог не предчувствовать близящейся грозы.

В 1914 году гроза разразилась: началась первая мiровая война. Н.П. Андреев, как знакомый с техникой человек (пристрастие к мотоциклу сыграло здесь не последнюю роль), был отправлен на краткосрочные автомобильные курсы, а после мобилизован в действующую армию в качестве водителя бронемашины.

Можно представить, сколь тяжело было расставаться ему с родным домом, с матерью и отцом, с красавицей женой и с любимым делом – фотографией. Воинская судьба Андреева сложилась трагично. С боевых позиций он был отправлен в Петроград для наведения порядка в городе, принимал участие в уличных боях и в 1917 году в районе Аничкова моста был тяжело ранен и попал в госпиталь. Там заболел тифом и как неизлечимо больной лежал уже в палате смертников.

Спасла его от смерти любимая жена Варвара Николаевна. Получив известие о том, что муж ее находится на краю гибели, она отправилась в Петроград на его поиски. Долго и трудно искала Варвара Николаевна мужа и когда наконец-то нашла госпиталь, где лежал ее муж, то услышала страшные слова: «Кто? Кто? Платоныч… Да он все… Его, наверное, уже нет…» Войдя в палату, где должен был находиться Николай Платонович, Варвара Николаевна с трудом узнала его. Худой и бледный, в безпамятстве лежал он на кровати среди таких, как он, искалеченных и обезсиленных солдат. На какой-то тележке с помощью добрых людей она кое-как смогла доставить тяжело больного мужа на Николаевский вокзал и оттуда привезти в Серпухов. Каких трудов ей это стоило, одному Богу известно!

Долго лечила Варвара Николаевна мужа, днями и ночами не отходила от его постели. И болезнь наконец-то отступила. Николай Платонович поправился, и жизнь их стала понемногу налаживаться. Чтоб заработать на жизнь, Николай Платонович пошел работать художником-декоратором в городской театр, потом устроился на должность фотографа в Серпуховской художественно-исторический и краеведческий музей. Зарабатывал на жизнь игрой в духовом оркестре. Потом сумел открыть свое фотоателье. Вскоре в семье появляются дети, сыновья: в 1919 году – Валентин, а в 1921 – Николай. Снова начал Николай Платонович бродить с фотоаппаратом по окрестностям Серпухова, снова начал «колдовать» над позитивами в своей фотолаборатории.

Этот период – с 1922 по 1928 годы – биографы Андреева называют «золотым периодом» его деятельности. Это было время творческой зрелости мастера. Истинные фотошедевры один за другим выходят из его лаборатории. Снова начинает он отправлять свои работы на российские и зарубежные выставки и снова начинает получать на них восторженные отклики специалистов.

Элитный швейцарский фотографический журнал «Камера» так писал о Н.П. Андрееве в 20-годы: «Со времени возобновления сношений Советского Союза с остальным мiром мы все время поражаемся выявляющимся там художественным силам. «Метель» и «Русская осень» – известные во всех странах работы Н. Андреева, прежде всего это не только фотографии, а художественные произведения со всеми достоинствами талантливой живописи. Мы рады, что имеем возможность показать андреевские произведения своим читателям». В парижском издании за 1927 год о Н.П. Андрееве было написано следующее: «Мы должны отвести почетное место творчеству русского художника Андреева. Это творчество не укладывается в рамки обыкновенной техники: художник показывает совершенно новые приемы и открытия, исключительно ему свойственные… Нет страны, где бы не восторгались его произведениями. Они участвуют во многих международных выставках и везде пользуются заслуженным успехом».

В 1924 году на выставке декоративного искусства в Париже Н.П. Андрееву присуждается золотая медаль. В 1927 он удостаивается золотой медали на выставке в Сарагосе (Испания).

Восторженные зарубежные отклики об их земляке заставили и серпуховские власти признать достоинство работ Н.П. Андреева. В 1929 году в Серпуховском художественно-историческом и краеведческом музее состоялась первая персональная выставка Николая Андреева, на которой было выставлено 180 работ фотомастера. Там же были представлены многочисленные призы, полученные Андреевым на советских и зарубежных выставках, – во Франции, Англии, Испании, Канаде, Бельгии, Швейцарии, Венгрии, Японии и других странах.

Признание было всеобщим. Андреев чтим за рубежом и в Советском Союзе, постоянно участвует в зарубежных и отечественных выставках, его работы все чаще удостаиваются почетных наград. Даже земляки, что бывает очень редко, признают его. Казалось бы, чего еще надо? Только работать и работать…

Но Советская власть не терпела частной собственности, даже если с ее помощью создавались всемiрно известные шедевры. Фотоателье Н.П. Андреева была частной собственностью, и советские чиновники начали с ним борьбу. Уже в 1928 году ателье начали душить налогами, а в конце 20-х годов оно было закрыто, фотопавильон сломан, а имущество семьи Андреевых описано. Более того – все ждали ареста.

Спасло Н.П. Андреева от этой меры только то, что он ни разу не выезжал за границу, за что снискал в кругу коллег шутливое прозвище «художника-домоседа», хотя приглашения, конечно же, были.

Зато чиновники нашли иной способ уязвить мастера: в 1930 году ему было запрещено выставляться за рубежом. Теперь его фотографии можно увидеть только на советских выставках.

В родовой дом Николая Платоновича в начале 30-х годов власти начинают подселять жильцов, проводя так называемое «уплотнение». И скоро большая семья Андреевых (около десяти человек) оказалась всего в двух комнатах когда-то полностью принадлежащего им дома. (В скобках замечу: в 1934 году Андреевы были вообще изгнаны из собственного жилища и переселены в квартиру на Советской улице).

В 1930 году в довершение ко всем обрушившимся на семью Андреевых бедам свершилась еще одна – была сожжена дотла их дача в деревне Лужки, где Николай Платонович часто отдыхал и работал, где собирались его друзья: фотограф Василий Улитин, художник Максимов и другие.

Оставшись без средств к существованию, Николай Платонович был вынужден пойти работать в Серпуховской филиал НИИ текстильной промышленности (СЕРПНИТИ), где занимался микрофотографией. Теперь, вместо того, чтобы отправляться с утра на поиски натуры для снимков, Андреев был вынужден тащиться на службу в лабораторию СЕРПНИТИ, где занимался скучной и не интересной ему работой.

Нет ничего более тяжкого для истинного художника, чем потерять возможность заниматься творчеством. Редко кто выносит такое. И Николай Платонович не выдержал: у него начинает развиваться менингит, резко падает зрение.

И снова к нему на помощь приходит верная жена Варвара Петровна. Все силы прикладывает она к тому, чтобы вылечить мужа: водит его по врачам, бегает по аптекам в поисках лекарств, сидит у постели больного.

Но в 1932 году и ее здоровье не выдерживает. Однажды, сидя на скамейке в больничном дворе, поджидая Варвару Николаевну, которая должна была проведать его, он вдруг увидел, как из подъехавшей к больнице машины «Скорой помощи» санитары вынимают носилки с парализованной женщиной. На носилках лежала его жена. Вскоре Варвары Петровны не стало.

Но судьбе, видимо, было мало ударов, которые она обрушила на Андреева. Вскоре последовал еще один удар. В 1936 году в Москве была организована громкая дискуссия «О формализме и натурализме в фотоискусстве». Среди прочих обсуждались и работы Н.П. Андреева. Его обвинили в нежелании изображать действительность «единственно правильными средствами», обозвали «формалистом», «проводником чуждой народу буржуазной идеологии и практики» и отлучили от искусства.
Но, несмотря на разнос властей, несмотря на тяжелую болезнь, надо было как-то жить, надо было растить сыновей. И вплоть до 1937 года известный мастер служит в микрофотографии СЕРПНИТИ практически на должности лаборанта. Он все реже снимает. Все реже участвует в выставках.

В 1939 году выросшие сыновья уезжают из дома: Николай поступает в авиационное училище, а старший сын, Валентин, призывается армию и отправляется на войну с финнами.
В 1941 году перед самой войной Николай Платонович женится во второй раз – на Варваре Петровне Беловой. В 1942 году у них появляется сын Сергей.
В 1943 году болезнь снова обрушивается на Николая Платоновича. Он почти недвижим и прикован к постели.

Последнее его прижизненное участие в фотовыставке – фотосалон «Фокус», проходивший в октябре 1946 года в Амстердаме.

В апреле 1947 года Николая Платоновича не стало. Похоронен он на Занарском кладбище в Серпухове.
И хотя еще долгое время на адрес Н.П. Андреева продолжали приходить из Швейцарии в Серпухов номера журнала «Камера», пожизненной подпиской на который был награжден мастер, имя его на долгие годы было вычеркнуто из сознания соотечественников.

Только в 1982 году, в столетний юбилей выдающегося фотографа, историки и журналисты вновь вспомнили про него. В Москве, в Центральном музее фотожурналистики на Зубовском бульваре была устроена выставка работ Н.П. Андреева. Серпуховской историко-художественный музей развернул в своих стенах показ 200 работ своего земляка. Стараниями младшего сына Н.П. Андреева – Сергея Николаевича – был напечатан каталог этой выставки. В центральной и серпуховской прессе было опубликовано несколько статей о Н.П. Андрееве.

В 1989 году в выставочном зале фотокиностудии «Зоркий» в Красногорске была проведена совместная выставка произведений Н.П. Андреева и его земляка и друга В.И. Улитина.
Последняя заметная работа о замечательном фотомастере: документальный фильм «Николай Андреев – фотограф непостижимого», созданный в Серпухове в 2003 году. Авторы: Н. Дурылина, Р. Бычков, М. Остроумов.

Дом, где жил и работал Н.П. Андреев, передан Серпуховскому историко-художественному музею. Он является одновременно и фотоцентром, и музеем Н.П. Андреева. Экскурсии в нем проводит внучка Николая Платоновича – Наталья Валентиновна Дурылина.

Однако до сих пор не сделано главного – не выпущен фотоальбом, в котором были бы представлены хотя бы самые известные – давно уже ставшие классикой фотоискусства – работы Н.П. Андреева. В 2007 году исполняется 125 лет со дня рождения Николая Платоновича. Альбом был бы лучшим подарком к юбилею этого «самого русского фотографа России», как его называют в своем кругу историки отечественного фотоискусства.
Ещё фотоработы.
https://vk.com/album-4346340_121269906