Подлинная история Зои Космодемьянской ч.1

[marginalt.livejournal.com]

Когда я вчера опубликовал заметку про красножопый фотошоп, которым коммунистические пропагандоны вызывали у дураков ненависть к врагу коммунистов, несколько их подлых приёмов, (что, кстати, уже до меня перепечатали у себя много кто, см. по сети), то это мгновенно напрягло несколько пердаков, а одно существо прозываемое workerbf разразилось гневным "опровержением"😄, но так ничего и не смогло, кроме разве того что назвало меня "гадом", "сволочью", и "врагом Божьим", а также что я "не христианин".
Ведь подумать только! покуситься на родную советскую власть и совецких доктринёров! На несгибаемый совецкий патриотизм!
Родное коммунистическое правительство!
Доколе?! За что деды воевали??
Да, конечно, я понимаю, что это у них такой "Бог", но вот с "христианином" неувязочка получается: как раз их-то совецкая власть, кои проделки я показал ранее, - нещадно уничтожала и гнобила всячески всю свою историю. Так что, исходя только из одного этого, обратно - кроме визгов свинячьих ничего не смогли из себя выдавить мои "собеседники".
Ну ладно, раз я "враг Божий" то продолжу им быть, а?) Сегодня я с удовольствием первооткрывателя рекомендую вашему вниманию, мои дорогие, всесторонне аргументированную недавно обнаруженную мною статью про "нашу Зою", "роднулечку нашу" и как там ещё, - про этот перл коммунистической пропаганды.
Прошу любить и жаловать! )
https://sputnikipogrom.com/people/62689/kosmodemyanskaya/
Долго-долго девочку пытали,
Жгли ей руки, рвали волоса.
Ничего им Зоя не сказала,
Только немцам плюнула в глаза.
— народное

Висит-болтается на "З" называется.
- тож народное, загадка. (От публ. сего)

"Советские мифы получили второе рождение — причём в самом абсурдном варианте. Если в доперестроечные времена весь пропагандистский аппарат усердно доказывал, что отдельно взятый миф — это правда, еще раз правда и ничего кроме правды, то сейчас прямо так и говорят: да, это легенда, но в нее надо верить. Деды верили, и вы верьте, деды не глупее вас были, а если не поверите, к вам придёт НАТО.

Советский режим, в отличие от современного, создавал свои собственные мифы и легенды, а порой и переосмысливал старые, адаптируя их к новой реальности. Пантеон героев начал составляться в годы сталинского правления, и даже после развенчания культа личности остался неизменным, сохранившись до самого распада СССР. Не было ни одного советского человека, который никогда не слышал бы про Павлика Морозова, Зою Космодемьянскую и Александра Матросова. В их честь называли улицы, парки и скверы, им устанавливали памятники, а биографии тщательно легендировались и ретушировались. Как это часто случается, в наступившую эпоху гласности, когда сомневаться в установках партии стало можно, мифы подверглись тщательному разбору и оказались переосмыслены в рамках контрмифа — всё осталось на своих местах, но «плюс» сменился на «минус». Про Космодемьянскую в 90-е годы писали, что она шизофреничка-шахидка, которая самовольно и без приказа поджигала крестьянские дома.

Сейчас, когда маятник качнулся в другую сторону и начался сталинский ренессанс, Космодемьянская снова позиционируется как красная Жанна д’Арк. И здесь интересно поговорить даже не о самой Зое, а о тех вещах, которым в мифе обычно не остаётся места. Например, о репрессированных родственниках героини. Или о том, что после её смерти за предательство расстреляли как минимум одного невинного человека.


Первое, что бросается в глаза — это фамилия Зои. Сейчас, в XXI веке, не всякий обратит на это внимание. Но тогда, в первой половине века ХХ, такие фамилии значили очень много. Космодемьянская совершенно точно из семьи священнослужителей. До революции церковь часто была семейным и наследственным ремеслом. Дед, Петр Космодемьянский, был священником села Осинов Гай (теперь — Осино-гай) в Тамбовской губернии. Четверо его сыновей пошли по стопам отца — учились в семинариях и духовных академиях.

Родство со священником-контрреволюционером очень плохо вписывалось в советский миф, требовавший безукоризненных героев, поэтому до самой перестройки родственники по отцовской линии оставались за рамками легенды. В перестроечные годы появились первые робкие публикации о том, что дед Зои был священнослужителем, но и тогда их приходилось подвергать цензуре. Дело в том, что Петр Космодемьянский был убит большевиками в 1918 году. Получалась не очень красивая ситуация: деда одной из главных советских героинь убили сами же красные. Поначалу считалось, что священника убили некие бандиты. В принципе, это недалеко от истины, но есть тонкости.

В 1918 году в ответ на политику военного коммунизма в Тамбовской губернии вспыхнуло Рудовское восстание. Эта губерния была крестьянской, большевики не имели здесь большого влияния, крестьяне в основном симпатизировали эсерам и часто выступали против советской власти (взять хотя бы Антонова).

Рудовское восстание вспыхнуло в связи с конфискацией лошадей. Крестьяне вовсе не желали расставаться с таким дорогостоящим имуществом и всячески сопротивлялись — а то и убивали большевистский актив. Космодемьянский тоже выступал против практики узаконенного грабежа, за что и поплатился. Его расстреляли по приговору трибунала ВЧК:

«Обвинение священника Косьмыдемьянского и Панова в противосоветской агитации. Косьмыдемьянского и Панова как лиц призывавших толпу к разгрому Советов в тот момент, когда было восстание контрреволюционных банд, и уезд был введен в осадном положении. Постановлено: расстрелять и широко опубликовать среди населения».
Хотя в документе не указано имя, единственным священнослужителем с такой фамилией на весь уезд был Петр. Осенью 1918 года его расстреляли (или утопили). Казненных сбросили в реку, тело удалось обнаружить только весной следующего года. Вдове пришлось добиваться у сельсовета специального разрешения на похороны.

Фамилия в протоколе — «Косьмыдемьянский», в некоторых документах — «Козьмодемьянский». Есть основания предполагать, что Космодемьянские сменили фамилию уже в 20-е годы, хотя точных подтверждений этому нет, а разница в написании может объясняться как особенностями церковнославянского языка, так и неграмотностью комиссара.

Старший сын Петра, Анатолий, в 1918 году учился в Тамбовской духовной семинарии. Однако времена менялись, духовный сан превратился в опасное клеймо. Поэтому в 1918 году Анатолий бросил учёбу и как грамотный человек устроился в избу-читальню, чтобы пересидеть лихие годы. Там он и познакомился с сельской учительницей Любовью Чуриковой, на которой вскоре женился.

В 1923 году у пары рождается дочь Зоя, а следом сын Александр. Как указано в большинстве источников, в 1929 году Космодемьянские внезапно переезжают в Сибирь. Причины переезда не объясняются, но у тех, кто знаком с реалиями того времени, никаких вопросов не возникает — столь внезапный зигзаг можно было сделать только спасаясь от преследований.

В 1929 году началась вторая, на этот раз необъявленная Гражданская война. Большевики решили доделать то, что недоделали в первые годы — истребить сельскую мелкую буржуазию (кулаков) и по возможности сельское духовенство, которое считалось оплотом контрреволюции. Анатолий Космодемьянский, будучи человеком грамотным и образованным, понимал, что с его биографией проблем не избежать: отец расстрелян за контрреволюцию, братья священники. Для 1929 года — очень плохая родословная. Ну а единственным способом избежать репрессий в те годы был внезапный переезд куда-нибудь подальше.


Семья Космодемьянских перебирается в Сибирь, в село Шиткино, где у них нашлись родственники, которые помогли устроиться. Через некоторое время Космодемьянские внезапно оказываются в Москве, а сам Анатолий получает престижную работу в Тимирязевской академии и комнату в коммуналке. Как ему это удалось? Очевидно, помогли связи: одна из сестер жены работала в аппарате Крупской в Наркомпросе, она и ходатайствовала за родню.

Анатолий умер в 1933 году после неудачной операции. Хотя в 90-х писали, что в Сибирь семью сослали, этому нет никаких подтверждений. Зато точно известно как минимум о двух репрессированных родственниках Зои. Дядя Зои, Александр Космодемьянский, работал учителем и был выслан в Сибирь за выступление против колхозного строительства. Еще один дальний родственник, Николай, сельский священник, в начале 30-х был приговорен к 5 годам лагерей, а в 1938 году расстрелян по 58-й контрреволюционной статье.

В конце 30-х годов Зоя — старшеклассница. Именно в то время за ней начинают замечать странности. По воспоминаниям одноклассников, провал очередных выборов групорга комсомола стал для девочки серьёзным потрясением:

«Однажды на группе ею было внесено предложение о регулярных занятиях наших комсомольцев с малограмотными и неграмотными домохозяйками. Вначале ребята согласились, но когда оказалось, что придется ходить далеко через поле, то многие стали отказываться. Зоя пристыдила их и указала на то, что они не выполняют комсомольских поручений, те стали посмеиваться над этим нововведением, и начался большой спор, а затем и ссора. Настало время перевыборов, и групоргом снова был избран Арнольд Гриф.

Эта история очень нехорошо подействовала на Зою. Она стала как-то постепенно уходить в себя. Стала менее общительной, больше полюбила уединение. В 7-м классе за ней еще чаще стали замечать, как нам казалось, странности… Было заметно: что-то накипает у этой девушки. Она не находила себе места, но не с кем было поделиться, некому было открыть душу. Из девочек близких подруг после ссоры не было, а из мальчиков оставался один брат Шурик, которого она хотя и очень любила, но задушевно поговорить боялась — мог не понять. Мы тоже не понимали эту девушку, и она не могла среди нас найти себе друга. Слишком загадочными были для нас ее молчание, всегда задумчивые глаза, а порою некоторая рассеянность. И непонятная Зоя становилась еще непонятней. В середине года мы узнали от ее брата Шуры, что Зоя больна».


Загадочная «нервная болезнь» Зои до сих пор остается неразгаданной. В 90-е годы писали, что она проходила реабилитацию в стационаре, где у нее подозревали шизофрению (там она и познакомилась со знаменитым детским писателем Аркадием Гайдаром), а кроме того известно, что она переболела менингитом. Масла в огонь подливали и открытия постперестроечных времен. Нашумевшая АиФовская статья 1991 года ссылается на нескольких врачей:

«Перед войной в 1938–1939 гг. 14-летняя девочка по имени Зоя Космодемьянская неоднократно находилась на обследовании в ведущем научно-методическом центре детской психиатрии и лежала в стационаре в детском отделении больницы им. Кащенко. У нее подозревали шизофрению. Сразу после войны в архив нашей больницы пришли два человека и изъяли историю болезни Космодемьянской».


Выяснить, что за загадочная болезнь была у Зои Космодемьянской, теперь просто невозможно. Очевидно, что проблемы психического характера у нее имелись, и достаточно серьезные. Но речь шла о переходном возрасте, который многие переживают тяжело. А вот была ли у нее шизофрения? Если и была, то об этом, вероятно, никто не знал. Даже в сталинские времена сумасшедших на фронт не отправляли и ответственных заданий им не поручали. Спору нет, во время битвы за Москву в бой бросали всех: кривых, косых, горбатых, но все же не сумасшедших. И не потому, что шизофреников жалко, а потому, что себе же дороже. Мало ли что придет в голову сумасшедшему — возьмет винтовку и своих же перестреляет. Или к немцам убежит и выдаст расположение. Или начнется приступ на диверсионном задании, выдаст всю группу. Риски слишком велики. А с комсомольцами-диверсантами все же проводились собеседования, чтобы отсеять негодных, в том числе и эмоционально нестабильных, не говоря уже о психически больных.

Война началась через несколько дней после того, как Зоя закончила школу. Немцы стремительно двигались к Москве, и в столице была создана так называемая диверсионная воинская часть 9903. Первоначально ее предполагалось комплектовать опытными фронтовыми солдатами-разведчиками и тренировать как диверсионную элиту. Однако фронтовые командиры крайне неохотно отпускали своих лучших людей, а многие опытные бойцы неожиданно оказывались в окружении. Словом, из-за неразберихи, хаоса и других сложностей часть пришлось комплектовать совсем не теми, кем планировалось. В нее стали набирать юных комсомольцев-добровольцев, независимо от их пола.

Несомненно, это была самая бесчеловечная из всех советских практик военного времени. Одно дело — призвать 18-летнего юношу в армию: его ждет хоть и скоротечная, но учебка. Да и на фронте он не обязательно сразу попадет на самое острие атаки. Обвыкнется, понюхает пороха, глядишь, и выживет. А вот отправляться в сложных погодных условиях в тыл врага с диверсионным заданием — это верная смерть для вчерашних школьников. Такие задания требовали серьезной подготовки даже для профессионалов. Диверсант должен был хорошо ориентироваться, досконально знать местность, где предстоит работать, хорошо владеть минно-взрывным делом, основами ножевого и рукопашного боя, знать методики выживания в лесу.

Но немцы наступали, готовить кадры было некогда, и совсем еще юную молодежь отправляли на верную смерть после 3–4 дневной учебки. И ладно бы эти действия наносили противнику ощутимый урон — но что могла сделать необученная городская молодёжь? Только погибнуть.

Главная опасность заданий заключалась даже не в немцах. В суровых зимних условиях группа должна была лесами выйти к месту задания, успешно его выполнить, после чего лесами и болотами уйти от преследования и возвратиться в расположение своей части. Помимо всего прочего, в другом подразделении детей вполне могли принять за немецких шпионов и недолго думая расстрелять — летом 41-го офицерам было совершенно не до разбирательств. Одна из участниц такого рейда вспоминала:

«Обратный путь был очень тяжёлым. Если, когда мы шли на задание, полковая разведка помогала нам перейти линию фронта, то теперь всё пришлось решать самостоятельно, нас некому было поддержать и прикрыть. Мы несколько раз меняли место прорыва, но каждый раз попадали под сильный обстрел миномётов и пулемётов. Продукты у нас закончились, и мы питались дарами природы: грибами, рябиной, травой. Одежда наша и обувь промокли и были грязными — приходилось переходить вброд реку, идти под дождём. Но самое страшное случилось, когда нам всё же удалось перейти линию фронта, и мы оказались у своих. Но попали не в ту часть, разведка которой провожала нас на задание в тыл врага, а в пограничный полк, командование которого нас не знало, а мы не знали пароль.

Нас арестовали, как немецких шпионов, отобрали оружие, посадили отдельно мальчиков от девочек в подвальные помещения, поставив возле дверей вооружённых солдат. Допрашивали ночью поодиночке, требуя признаться: кто послал и с каким заданием. „Если не скажете правду, грозил допрашивающий, — на рассвете расстреляем из ваших же пистолетов“. Ночь прошла как кошмарный сон: допрос, потом несколько минут отдыха на холодном полу, потом снова допрос и угрозы расстрела».
В данном случае возвратившимся повезло — в их часть пришел запрос, его подтвердили. Всю группу освободили. Но в условиях постоянно менявшейся боевой обстановки такое было не всегда возможно. Походы в тыл обычно длились несколько дней, за это время часть могли передислоцировать, бумага могла не дойти или затеряться. Наконец, мог просто попасться ретивый командир, привыкший решать такие вопросы без разговоров.

Словом, немцы были не единственной опасностью. Неподготовленные диверсанты тонули в болотах, замерзали в лесу, погибали от неосторожного обращения с бомбами и минами. Хотя в часть и старались отбирать комсомольцев покрепче: отличников ГТО, «ворошиловских стрелков», спортсменов и тому подобных персонажей, смертность все равно зашкаливала — погиб или пропал без вести каждый второй. Что неудивительно, учитывая практически полное отсутствие подготовки диверсантов, их юный возраст и особенности заданий.


Именно в эту часть вчерашняя школьница Космодемьянская попала вместе с группой московских комсомольцев в конце октября 1941 года. Через несколько дней вышел знаменитый приказ Сталина № 428:

«На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.