![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
workerbf.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aЕсть в нашей спильноте некий Моргулис aka ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
marginalt.
Никчёмный старикашка. Злобный, желчный и ... одинокий.
Есть у этого персонажа тайная мечта. Желает "обустроить Россию".
Правда народишко ему попался какой-то хероватый. Да и вообще, всё что окружает его - плохо. Очень плохо. Возможно за исключением любимых горячительных напитков, шаурмы и джихад-такси. Но с последними сейчас тоже не очень. Вот и злобствует сей криптохохол нипадеццки.
И тут мне на глаза попалась статья Егора Холмогорова. Да это ж про нашего Маргулиса! Точь в точь.
Сразу поставлю все точки над "ё".
Я не сторонник взглядов Холмогорова. Кое-что нравится, но не всё.
А поскольку моё имперское сознание имеет место быть, то я бы перенёс православный принцип "симфонии властей" (συμφωνία) на всю нашу многонациональную и многоконфессиональную Родину. Где каждый народ, живущий в ней чувствовал бы себя дома, работал бы на общее благо и бережно хранил то, что досталось нам от наших предков. В любви и согласии. Я понимаю, что это труднодостижимый идеал, но стремится к нему необходимо.
DIXI.
Итак, сама статья:
Егор Холмогоров о Константине Крылове и «детской болезни» русофобии в национал-демократии
«Россия – чудовищно унылая, грязная, разрушенная, кислотой политая страна, причём везде ОДИНАКОВАЯ. Какое-то ПОДОБИЕ настоящей жизни есть в Москве и Петербурге. И то это «так, дуновение». Все русские города одинаково унылы, грязны, развалены, застроены гипсокартонной мерзостью, везде грязь, бетонные стены (везде одного фасона), шиномонтаж, пацаны в трениках, говняная еда, говняная водка, серое небо, и прочие «сараи-коровники-мама-мы-в-аду». И действительно ж так – в аду. И если кто-то гордится тем, что «поездил по России» — это всё то же, что и «посидел в тюрячке». Только за пределами России бывает что-то хорошее и только этим следует делиться. А поездками из Чебоксар в Воронеж или из Усть-Пердюйска в Нижние Говнищи гордиться крайне глупо. «Я азотную кислоту нюхал, я на урановых рудниках бывал», ага».
Константин Крылов
Беда Крылова, конечно, в том, что он искренен. Он никакой другой России не видел и не знает. Он как-то давно, когда у всех была мода на инстаграм, пытался вести этот самый инстаграм. Это были репортажи из ада. Человек реально так видит. По совокупности субъективных и объективных причин.
Но это не значит, что такая искренность невинна. Крылов ненавидит Россию не только потому, что слеп, но и потому, что никогда ею не интересовался. Он напрочь лишен русского эстезиса — восприятия русского пространства, эстетики реки, леса, холмистой дали, чисто коммунальный урбаноид из спального района, видящий любой неурбанистический ландшафт как совокупность комаров и крапивы. Он ненавидит и презирает православие, поэтому не только не восприимчив к эстетике иконы или православного зодчества, но и реально начинает бесноваться, корежиться, когда с ними сталкивается. Отчужденный от русской истории, русского слова, русской культуры, он видит русское как совокупность дряни, которую надо пустить под снос, чтобы сделать Как У Людей.
Что русские, вообще-то, и есть Люди и наша культура это совокупность таких человеческих артефактов, где-то порушенных и изгаженных, где-то сохранившихся и сияющих, где-то очищенных и вернувших былую красоту, — всё это с каждым годом он забывает всё прочнее. А поскольку видеть он не способен, ничто ему уже не напоминает о русском. Только под снос, под снос, под снос.
Идеальное сочетание манкурта и интеллектуала (полученное ровно тем же способом — человеку с огромным интеллектом накинули на голову мокрую кожу и она ссыхалась и сдавливала причиняя невыносимую боль, были конечно и субъективные моменты, но то что до кондиции добавили — это факт).
А утратив контроль над собой человек стыда не имеет. Не совести, а именно стыда. Становится непристоен. Это выше по тексту — очередная непристойность.
Лично для себя я Константина минимизировал в 2012 году, когда он зачем-то начал лебезить перед людьми с квадратным ватником, оказавшимися в последствии обычными украинцами. Временами он был очень хороший друг (временами совсем нет, но с кем из нас не так), поэтому я для себя прощал ему почти всё. Но вот этой нетвердости в защите эстетического образа России, этой готовности лебезить с «квадратным ватником» я простить не мог.
К сожалению интуиция меня не подвела — и ватник его съел изнутри окончательно. Ничего больше уже в России он не видит. Всё через блевоту. Поэтому я не могу больше сохранять ту хотя бы минимальную недистанцированность, которую старался сохранять ради пользы общего дела. Очевидно уже, что дело у нас не общее. Константин уже ненавидит все собственно русское в русском и в России и старается это по максимуму обгадить, унижает всё, что попадется на глаза, и при этом проявляет гомерическое невежество сочетаемое с лошадиными дозами озлобленности. У иноплеменных русофобов не найдешь такого накала и такой нелицемерной ненависти ко всему русскому.
Беда тут, конечно, в том, что ни о каком общем деле речи идти не может, поскольку мы имеем два несовместимых эстетических образа. Как я давно когда-то подчеркивал, эстетические разногласия — самые неустранимые из всех. Как не может быть у меня никакого общего дела с Маратом Гельманом, так не может быть его и с Константином Крыловым. Уже без «увы», раньше надо было увыкать. Это просто человек из параллельной вселенной.
У него там возможно другие «русские» за «демократию» и «права» которых он борется, но это явно не те русские, которые украшают свой маленький Боровск — то настенными фресками с изображениями древних князей и разрушенных храмов, то часовней памяти Боярыни Морозовой, то памятником Циолковскому, то монументом флотоводцу Сенявину, а рядом еще и фантастический исторический Пафнутие-Боровский монастырь. Это явно не те русские, которые рядом с величественным Новочеркасским собором, рядом с памятниками Ермаку, атаману Платову и атаману Бакланову поставили памятник жертвам красного террора. Это явно не те русские, которые построили над рекой Угрой скит в котором разместили диораму Рыженко Стояние на Угре и памятник Ивану III, и не те, которые в двух десятках километров оттуда, украшают клумбами, палисадниками, даже зеленым виноградом маленький Воротынский монастырь. Это не те русские, кто на въезде и выезде из своих деревень и городов ставят каменные и деревянные кресты немыслимой красоты.
То есть это реально разные русские. Конечно, подозреваю, на самом деле у Крылова их за душей кроме дюжины таких же потерявшихся урбаноидов никаких «русских» нет. Большинство откочевали в украинцы. Но факт остается фактом, что то, что хорошо для «русских» Крылова — «снести поганую отвратительную Россию нахрен, чтобы Зажить Как Люди (то есть с водочкой круглосуточно и стейком под закуску — а в остальном хоть потоп)» для моих русских — плохо. Им не надо, чтобы Россию сносили, и их, не вписавшихся в новую Идею вместе с нею. Им достаточно будет, чтобы ни одна мразь не мешала им её строить, защищать, очищать, благоукрашать, укреплять фундаменты, красить фасады, зарывать ямы, прилаживать резные наличники и конька, конька на крышку, никак без конька.
Хочет Крылов того или нет, но он и такие как он все последние годы становились именно на сторону мрази. Заявляли, что именно этой мрази принадлежит Россия, что ничего кроме мразотности в ней нет, что вся суть России в господстве мрази и всё здесь устроено по ейному. А значит никакой надежды нормально и своежитно зажить у русских нет. Либо ломай Рашку до материка, либо майся и не рыпайся. Поскольку мало кто согласится с таким саморазрушением и самоомерзением, то, стало быть, вся эта Русофобия 2.0 была самой гнусной охранительской идеей, которую только можно себе представить. Охранительство не основы, а охранительство именно зла и порчи, которые и рассматриваются как основа. Радикальный бесноватый национальный нигилизм порождает самое примитивное «не тронь», так как любая попытка сделать лучше объявляется «улучшением тюрьмы», напередок неприемлемым.
Русским говорится, что у них не было своей национальности, культуры и государственности и никогда не будет. А будут они подзолом для иных народов и обречены умереть. И стоит над русским патриотизмом, глубоко презренным, новый патриотизм — патриотизм Какулюдства. Тут можно договориться и до того, что всюду, где живут Как У Людей русским лучше со своим рылом не лезть и не портить пейзаж, так как где русские, там и Рашка. А дальше уж и до украинушки можно договориться, а можно и не договариваться, зачем — работа-то и так проделана.
Поэтому, ради всего святого, уж в кого вы там верите — дэвов, асуров, иблисов, не приставайте ко мне больше с заявлениями типа «нехорошо русским людям ругаться, мы все должны быть заодно». Это уже не заодно. Это уже за разное.
Когда человек говорит «Усть-Пердюйск» , он очень хорошо подумал над подбором слов. «Усть» значит стоящий в устье реки, обычно на слиянии притока и главной реки. То есть «Усть» это наиболее характерно русское, на уровне базового ландшафтного самоопределения. Это наиэтническое в русских. И пердюйском своим он, понятное дело, пердит в лицо русскому этносу в самих его основах. Случайно так нельзя сказать. Тут словецо, оторвавшись от своих порнографических писулек, подобрать было надо.
Сему случаю сохраняю этот текст, чтобы на все будущие времена отсылать к нему тех, кто в стопервый раз будет призывать меня ко мнимому «общему делу» с русоплюями. Говорю последний раз и уже натвердо: Отвалите.
marginalt.Никчёмный старикашка. Злобный, желчный и ... одинокий.
Есть у этого персонажа тайная мечта. Желает "обустроить Россию".
Правда народишко ему попался какой-то хероватый. Да и вообще, всё что окружает его - плохо. Очень плохо. Возможно за исключением любимых горячительных напитков, шаурмы и джихад-такси. Но с последними сейчас тоже не очень. Вот и злобствует сей криптохохол нипадеццки.
И тут мне на глаза попалась статья Егора Холмогорова. Да это ж про нашего Маргулиса! Точь в точь.
Сразу поставлю все точки над "ё".
Я не сторонник взглядов Холмогорова. Кое-что нравится, но не всё.
А поскольку моё имперское сознание имеет место быть, то я бы перенёс православный принцип "симфонии властей" (συμφωνία) на всю нашу многонациональную и многоконфессиональную Родину. Где каждый народ, живущий в ней чувствовал бы себя дома, работал бы на общее благо и бережно хранил то, что досталось нам от наших предков. В любви и согласии. Я понимаю, что это труднодостижимый идеал, но стремится к нему необходимо.
DIXI.
Итак, сама статья:
Егор Холмогоров о Константине Крылове и «детской болезни» русофобии в национал-демократии
«Россия – чудовищно унылая, грязная, разрушенная, кислотой политая страна, причём везде ОДИНАКОВАЯ. Какое-то ПОДОБИЕ настоящей жизни есть в Москве и Петербурге. И то это «так, дуновение». Все русские города одинаково унылы, грязны, развалены, застроены гипсокартонной мерзостью, везде грязь, бетонные стены (везде одного фасона), шиномонтаж, пацаны в трениках, говняная еда, говняная водка, серое небо, и прочие «сараи-коровники-мама-мы-в-аду». И действительно ж так – в аду. И если кто-то гордится тем, что «поездил по России» — это всё то же, что и «посидел в тюрячке». Только за пределами России бывает что-то хорошее и только этим следует делиться. А поездками из Чебоксар в Воронеж или из Усть-Пердюйска в Нижние Говнищи гордиться крайне глупо. «Я азотную кислоту нюхал, я на урановых рудниках бывал», ага».
Константин Крылов
Беда Крылова, конечно, в том, что он искренен. Он никакой другой России не видел и не знает. Он как-то давно, когда у всех была мода на инстаграм, пытался вести этот самый инстаграм. Это были репортажи из ада. Человек реально так видит. По совокупности субъективных и объективных причин.
Но это не значит, что такая искренность невинна. Крылов ненавидит Россию не только потому, что слеп, но и потому, что никогда ею не интересовался. Он напрочь лишен русского эстезиса — восприятия русского пространства, эстетики реки, леса, холмистой дали, чисто коммунальный урбаноид из спального района, видящий любой неурбанистический ландшафт как совокупность комаров и крапивы. Он ненавидит и презирает православие, поэтому не только не восприимчив к эстетике иконы или православного зодчества, но и реально начинает бесноваться, корежиться, когда с ними сталкивается. Отчужденный от русской истории, русского слова, русской культуры, он видит русское как совокупность дряни, которую надо пустить под снос, чтобы сделать Как У Людей.
Что русские, вообще-то, и есть Люди и наша культура это совокупность таких человеческих артефактов, где-то порушенных и изгаженных, где-то сохранившихся и сияющих, где-то очищенных и вернувших былую красоту, — всё это с каждым годом он забывает всё прочнее. А поскольку видеть он не способен, ничто ему уже не напоминает о русском. Только под снос, под снос, под снос.
Идеальное сочетание манкурта и интеллектуала (полученное ровно тем же способом — человеку с огромным интеллектом накинули на голову мокрую кожу и она ссыхалась и сдавливала причиняя невыносимую боль, были конечно и субъективные моменты, но то что до кондиции добавили — это факт).
А утратив контроль над собой человек стыда не имеет. Не совести, а именно стыда. Становится непристоен. Это выше по тексту — очередная непристойность.
Лично для себя я Константина минимизировал в 2012 году, когда он зачем-то начал лебезить перед людьми с квадратным ватником, оказавшимися в последствии обычными украинцами. Временами он был очень хороший друг (временами совсем нет, но с кем из нас не так), поэтому я для себя прощал ему почти всё. Но вот этой нетвердости в защите эстетического образа России, этой готовности лебезить с «квадратным ватником» я простить не мог.
К сожалению интуиция меня не подвела — и ватник его съел изнутри окончательно. Ничего больше уже в России он не видит. Всё через блевоту. Поэтому я не могу больше сохранять ту хотя бы минимальную недистанцированность, которую старался сохранять ради пользы общего дела. Очевидно уже, что дело у нас не общее. Константин уже ненавидит все собственно русское в русском и в России и старается это по максимуму обгадить, унижает всё, что попадется на глаза, и при этом проявляет гомерическое невежество сочетаемое с лошадиными дозами озлобленности. У иноплеменных русофобов не найдешь такого накала и такой нелицемерной ненависти ко всему русскому.
Беда тут, конечно, в том, что ни о каком общем деле речи идти не может, поскольку мы имеем два несовместимых эстетических образа. Как я давно когда-то подчеркивал, эстетические разногласия — самые неустранимые из всех. Как не может быть у меня никакого общего дела с Маратом Гельманом, так не может быть его и с Константином Крыловым. Уже без «увы», раньше надо было увыкать. Это просто человек из параллельной вселенной.
У него там возможно другие «русские» за «демократию» и «права» которых он борется, но это явно не те русские, которые украшают свой маленький Боровск — то настенными фресками с изображениями древних князей и разрушенных храмов, то часовней памяти Боярыни Морозовой, то памятником Циолковскому, то монументом флотоводцу Сенявину, а рядом еще и фантастический исторический Пафнутие-Боровский монастырь. Это явно не те русские, которые рядом с величественным Новочеркасским собором, рядом с памятниками Ермаку, атаману Платову и атаману Бакланову поставили памятник жертвам красного террора. Это явно не те русские, которые построили над рекой Угрой скит в котором разместили диораму Рыженко Стояние на Угре и памятник Ивану III, и не те, которые в двух десятках километров оттуда, украшают клумбами, палисадниками, даже зеленым виноградом маленький Воротынский монастырь. Это не те русские, кто на въезде и выезде из своих деревень и городов ставят каменные и деревянные кресты немыслимой красоты.
То есть это реально разные русские. Конечно, подозреваю, на самом деле у Крылова их за душей кроме дюжины таких же потерявшихся урбаноидов никаких «русских» нет. Большинство откочевали в украинцы. Но факт остается фактом, что то, что хорошо для «русских» Крылова — «снести поганую отвратительную Россию нахрен, чтобы Зажить Как Люди (то есть с водочкой круглосуточно и стейком под закуску — а в остальном хоть потоп)» для моих русских — плохо. Им не надо, чтобы Россию сносили, и их, не вписавшихся в новую Идею вместе с нею. Им достаточно будет, чтобы ни одна мразь не мешала им её строить, защищать, очищать, благоукрашать, укреплять фундаменты, красить фасады, зарывать ямы, прилаживать резные наличники и конька, конька на крышку, никак без конька.
Хочет Крылов того или нет, но он и такие как он все последние годы становились именно на сторону мрази. Заявляли, что именно этой мрази принадлежит Россия, что ничего кроме мразотности в ней нет, что вся суть России в господстве мрази и всё здесь устроено по ейному. А значит никакой надежды нормально и своежитно зажить у русских нет. Либо ломай Рашку до материка, либо майся и не рыпайся. Поскольку мало кто согласится с таким саморазрушением и самоомерзением, то, стало быть, вся эта Русофобия 2.0 была самой гнусной охранительской идеей, которую только можно себе представить. Охранительство не основы, а охранительство именно зла и порчи, которые и рассматриваются как основа. Радикальный бесноватый национальный нигилизм порождает самое примитивное «не тронь», так как любая попытка сделать лучше объявляется «улучшением тюрьмы», напередок неприемлемым.
Русским говорится, что у них не было своей национальности, культуры и государственности и никогда не будет. А будут они подзолом для иных народов и обречены умереть. И стоит над русским патриотизмом, глубоко презренным, новый патриотизм — патриотизм Какулюдства. Тут можно договориться и до того, что всюду, где живут Как У Людей русским лучше со своим рылом не лезть и не портить пейзаж, так как где русские, там и Рашка. А дальше уж и до украинушки можно договориться, а можно и не договариваться, зачем — работа-то и так проделана.
Поэтому, ради всего святого, уж в кого вы там верите — дэвов, асуров, иблисов, не приставайте ко мне больше с заявлениями типа «нехорошо русским людям ругаться, мы все должны быть заодно». Это уже не заодно. Это уже за разное.
Когда человек говорит «Усть-Пердюйск» , он очень хорошо подумал над подбором слов. «Усть» значит стоящий в устье реки, обычно на слиянии притока и главной реки. То есть «Усть» это наиболее характерно русское, на уровне базового ландшафтного самоопределения. Это наиэтническое в русских. И пердюйском своим он, понятное дело, пердит в лицо русскому этносу в самих его основах. Случайно так нельзя сказать. Тут словецо, оторвавшись от своих порнографических писулек, подобрать было надо.
Сему случаю сохраняю этот текст, чтобы на все будущие времена отсылать к нему тех, кто в стопервый раз будет призывать меня ко мнимому «общему делу» с русоплюями. Говорю последний раз и уже натвердо: Отвалите.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}