Как масон М.С. Грушевский Россiю делил.

[rusmskii.livejournal.com]

Из интервью с Александром Яковлевичем Гальперном.
Париж, 16 и 18 августа 1928 г. (Запись Б.И. Николаевского).

«Конвент этот состоялся летом, кажется, 1912 года в Москве. Выборы произведены по 1 от ложи; кроме того, присутствовали члены Верховного Совета. Из участников этого конвента я помню Колюбакина, Некрасова, Степанова, Виноградова, А.И. Браудо, Константина Григорьевича Голубкова (члена петербургской городской управы, к.-д.), кажется- Керенского – от Петербурга, Балавинского, Головина (Председателя II Думы), Урусова (члена I Государственной думы), Обнинского от Москвы, Грушевского, Василенко, Штейнгеля – от Киева, Кильвейна – из Нижнего, одного делегата из Минска (фамилии не помню, какой-то присяжный поверенный по имени Иван Иванович) и одного делегата из Одессы (фамилии тоже не помню, по профессии он был врачом и участвовал на всех конвентах, на которых я был, он вообще был самым видным деятелем организации в Одессе). Возможно, что я при этом перечислении пропустил 2-3 присутствовавших, но вообще-то перечень этот почти полный.
Собрался этот конвент очень конспиративно: все сношения по его подготовке, как и по подготовке всех следующих конвентов, да и все вообще сношения с провинцией велись не путем переписки, а через специальные объезды членов Верховного Совета или их представителей.
Председательствовал на конвенте Некрасов. Первым в повестке дня стоял вопрос о конституировании русской масонской организации. Были сделаны сообщения – докладчиком от Верховного Совета был Некрасов – что в России всего имеется около 14-15 лож, из них 5 в Петербурге, – 3-4 – в Киеве, 1-2 в Москве, и по одной в Нижнем, Одессе и Минске, и что это число достаточно для выделения русских масонов в самостоятельную организацию наряду с другими Великими Востоками.
Зато большие споры разгорелись по вопросу о том, какое название надлежит присвоить организации: в этой связи поднялся спор между русскими и украинскими масонами. Подавляющее большинство конвента стояло за название «Великий Восток России»; Грушевский же требовал, чтобы в названии ни в коем случае не было слова «Россия». Он занимал в этом вопросе совершенно непримиримую позицию, отрицая вообще за Россией как государственной единицей право на целостное существование. Его с рядом оговорок поддерживал Василенко.
Против Грушевского выступали все остальные, и спор, временами очень резкий, длился два дня. Самыми лучшими были выступления Колюбакина (который вообще производил подкупающее впечатление), Некрасова и Штейнгеля, который, хотя и представлял киевские ложи, но целиком присоединился к сторонникам «российской ориентации». Крайними централистами выступали Степанов, Обнинский и я, – я тогда был против даже федерации. Я выступил с очень резкой филиппикой против Грушевского и заявил, что было бы позором подчиниться его требованиям и устранить слово «Россия». Выступление мое было настолько резким, что вызвало вмешательство председателя, – единственное, которое сохранилось в моей памяти от всех трех конвентов, на которых я участвовал, – он призвал меня к порядку, указав на недопустимость выражений, употребленных мною, при разговорах в братской среде. В конце концов было принято название «Великий Восток народов России».

Гуверовский институт войны, революции и мира. Архив. Коллекция Б.И. Николаевского. Серия 284, ящик 719, папка 4. Ксерокопия начала 60-х гг. с подлинной тетради Николаевского, л. 43-54 и 65-72.