urb_a | Русский коллаборационизм во время Второй мировой

Сегодняшние рабы — завтрашние изменники.

Наполеон Бонапарт

Среди всех воюющих государств Второй мировой войны самый высокий процент политического и военного коллаборационизма отмечен среди граждан СССР. Явление носило массовый характер, но идейный мотив был приоритетным, по разным оценкам, лишь для небольшой части коллаборантов. Основными причинами являлись недовольство значительной части граждан СССР советской властью.

Коллаборационисты, состояли преимущественно из русских. 75% иностранцев-легионеров вермахта, завербованных из завоеванных стран, были «советскими». Их общая численность приближалась к полутора миллионам (!) человек, прошедших через 800 (!) армейских батальонов и других фашистских военных и гражданских структур.
Только в частях СС около 10 дивизий были укомплектованы «восточными добровольцами», в которых служило до 150 тысяч бывших советских граждан.

Эта цифра (1,5 млн. пособников) сравнима разве что с суммарным количеством мобилизованных граждан стран-союзников Гитлера (Италия, Испания, Венгрия, Румыния, Финляндия, Хорватия, Словакия) — около 2 млн. человек. Для сравнения укажу количество мобилизованных в других завоеванных Гитлером странах: Дания — менее 5 тыс., Франция — менее 10 тыс., Польша — 20 тыс., Бельгия — 38 тысяч военнослужащих...

Кроме общего (суммарного) количества предателей-пособников из СССР, в германских архивах сохранились точные данные о числе мобилизованных немцами в армию с территории СССР: РСФСР — 800 тыс., Украина — 250 тыс., Белоруссия — 47 тыс. Среди коллаборантов было также казаков — 70 тыс.

Из выживших 2,4 млн. советских пленных (а смертность среди советских пленных превышала 60%) примерно 950 тыс. вступили на службу в разные антисоветские вооруженные формирования вермахта.

Грандиозные масштабы предательства во время Второй мировой (как и массовая, многомиллионная эмиграция из России) являются яркими свидетельствами «дутости» и «раздутости» русского патриотизма. Дабы скрыть грандиозные масштабы коллаборационизма, русские историки стыдливо пишут, что «максимальное количество сотрудничавших с оккупационными властями в годы Второй мировой войны было в странах с максимальной численностью населения»...

С учетом того, что на оккупированных территориях находилось более 60 миллионов человек, то есть около 40% населения Советского Союза, даже при 10% активно сотрудничающих вновь получается многомиллионная цифра... Я полагаю, что это — мировой рекорд массового предательства в истории всех войн, которые когда-либо вело человечество. Например, через охранные батальоны немецких концентрационных лагерей прошло около 5000 тысяч вахманов, принимавших личное участие в истязаниях и массовых убийствах заключенных концлагерей, а также жителей оккупированных фашистами стран Европы.

Созданные Гейдрихом «айзацгруппы», охотившиеся за евреями и принимавшие непосредственнное участие в их расстрелах (фактически — расстрельные команды, уничтожившие около 2 миллионов человек), обычно включали около 10% местных жителей. В частности, все жители белорусской Хатыни были расстреляны или сожжены заживо айзацкомандой, включавшей 20% местных... Я не могу назвать точную цифру русских проституток, обслуживающих солдат вермахта, но публичный дом по штату «полагался» каждой немецкой дивизии.

К этому следует добавить, что только за 1941 год Красная армия понесла следующие потери:

— 3,8 млн. чел. пленных (против 9147 немецких солдат и офицеров, то есть в 415 раз меньше советских военнопленных!);

Оставленные офицерами, деморализованные советские солдаты сдавались фашистам. В октябре 1941 г. 1-й заместитель начальника управления особых отделов НКВД С.Мильштейн докладывал министру НКВД Лаврентию Берии: «...С начала войны по 10 октября 1941 г. особыми отделами НКВД и Заградотрядов задержано 657.364 военнослужащих, бежавших с фронта». К концу 1941 года в армии сохранилось лишь 8% от личного состава на начало войны (22 июня 1941 г.)

Многие русские шли в услужение фашистам, по идейным соображениям, потому что были воспитаны в духе шовинистических, националистических, антисемитских и ксенофобских идей.

Профессор, доктор юридических наук Лев Симкин писал, что многие россияне полагали, что «вряд ли на свете найдется власть хуже советской, — они не эвакуировались по идейным соображениями. С оккупантами сотрудничали 22 млн граждан СССР».

Для военного коллаборационизма существовали и более глубокие исторические предпосылки. Фридрих Энгельс, характеризуя в серьезном аналитическом труде «Армии Европы» российское чиновничество и офицерство, провидчески писал: «Чем является в русской гражданской службе низший класс чиновников, рекрутирующийся из детей тех же чиновников, то же самое представляют собой офицеры в армии: хитрость, низость взглядов, узко эгоистическое поведение соединяются с поверхностным начальным образованием, делающим их еще более отвратительными; тщеславные и жадные до наживы, продавшиеся душой и телом государству, они в то же время сами ежедневно и ежечасно продают его по мелочам, если это хоть сколько-нибудь может быть для них выгодно... Эта категория людей, в гражданской и военной областях, главным образом и поддерживает ту громадную коррупцию, которая пронизывает все отрасли государственной службы в России».

Я мог бы усилить мысль Наполеона и Энгельса: трудно требовать патриотизма от рабов, в которых власти России извечно пытались обратить собственный народ. Да и навязываемый народу страх поред «господами» мало содействовал любви. Иронизирует Л.Пузин: «Русские всегда воевали плохо, поэтому вынуждены были воевать героически». Русские потому так часто проигрывали военные кампании (о чем тоже пишет Энгельс), что в глубине души боялись своих больше, чем врагов. Впрочем, и «героически» побеждали тоже не в малой степени из страха перед расстрельными командами.

Россия всегда кичилась своим патриотизмом, революция и войны показали его цену — и не только в виде грандиозного, не имеющего исторических аналогий коллаборационизма. Почему так? Потому что патриотическое воспитание понимается в России как воспитание рабов, готовых не щадя своих жизней защищать интересы господ.

К.Бондаренко узрел корни предательства в самих недрах русской истории: коллаборационизм здесь возведен в ранг достоинства, писал он: «святой равноапостольный князь Александр Ярославич Невский, брат которого, Андрей, выступил против Орды, не только не поддержал брата — он стал одним из ближайших соратников Батыя в последние годы жизни кровавого хана, и, по распространенной версии, был отравлен в Орде, став жертвой борьбы за власть между Батыевыми наследниками.

Внук Александра, Иван Даниилович Калита, князь московский, вошел в историю благодаря тому, что сам решил собирать дань для татар, предложив свои услуги вместо услуг баскаков. „Таким образом, часть дани оставалась в Москве, упрятываясь от хана, и этот фактор содействовал укреплению Московского княжества“, — умиляются историки. При этом, не указывая на один существенный момент: грабил-то Калита свой собственный народ...»

В качестве примера проницательности «классика» достаточно вспомнить массовое нарушение присяги русского офицерства, предавшего поочередно царя и Керенского. Более того, именно царское офицерство составило костяк руководства РККА (Бонч-Бруевич, Буденный, Тухачевский, Блюхер, Крыленко, Дыбенко, Антонов-Овсиенко, Муравьев, Говоров, Баграмян, Каменев, Шапошников, Егоров, Корк, Карбышев, Чернавин, Эйдеман, Уборевич, Альтфатер, Лебедев, Самойло, Беренс, фон Таубе...) — всего 48,5 тысяч царских офицеров, только 746 бывших подполковников, 980 полковников, 775 генералов. В решающий 1919 год они составили 53% всего командного состава РККА.

В созданный большевиками 4 марта 1918 года Высший Военный Совет армии вошли 86 царских офицеров в чине от майора и подполковника до генерала (10 человек). Из 46 членов высшего командного состава РККА на май 1922 года 78,3% составили кадровые офицеры старой царской армии, из них 7 бывших генералов, 22 подполковника и полковника, 8,8% выходцы из императорской лейб-гвардии.

По оценке А.Г.Кавтардзе, в общей сложности около 30% дореволюционного офицерского корпуса царской России предали прежние власти и пошли на службу в ряды Красной армии, что в немалой степени способствовало победе «красных» в Гражданской войне. 185 генералов Генерального штаба императорской армии позже состояло в корпусе Генерального штаба РККА, причем в это число не входят генералы, состоявшие на других должностях в РККА. Не случайно тогда возникла присказка: Красная Армия как редиска — снаружи красная, а внутри белая.

Военный писатель В.Бешанов, служивший флотским офицером, свидетельствует, что когда его военный корабль проплывал Босфор и Дарданеллы, на палубе выставляли вахту бдительности, состоящую из политработников и офицеров, а матросов загоняли под палубу. Для чего? Боялись, что убегут в капрай, другими словами, дизертируют... Возможно, подсознательно боялись, зная громадные масштабы дизертирства во время войны 1941-1945 гг.

Вообще-то высокий патриотизм возможен, когда ощущаешь страну своей, свободной, процветающей, в конце концов — просто удобной для жизни. Когда всего этого нет, патриотизм, хотим мы того или нет, неизменно вырождается в «русские марши», нашистский «селигер», ксенофобию, злорадство от чужих неудач, жалкие имитации верноподданичества, завершающиеся предательством...