...фильм на тему, затронутую в «Джанго Раскованном», в советском кино не мог бы появиться даже гипотетически. Тема рабства и бегства от рабства и преодоления страха перед рабством совершенно чужда не только советской культуре, но и «великой русской» со всеми её пушкиными, толстевскими и антошами чехонтэ.
Кто мог бы поставить фильм на такую тему? Ну, разве что Марк Донской, который до смерти помнил, как жандарм бил его, сына бедного еврея-сапожника, по зубам. Однако не поставил. А другие режиссёры того же поколения или чуть младше решали тему рабства очень просто: из глубины кадра возникал харизматичный супергерой, например, Салават Юлаев, произносил сбивчивую, но зажигательную речь и увлекал унетённые массы за собой. Другими словами, «...и Сталин великий нам путь озарил».
Впрочем, в чуть более позднем советском кино даже такой сюжетный ход выглядел ересью. В фмильмах и книгах рабовладельцы уважали и любили своих рабов, а рабы отвечали своим хозяевам беззаветной преданностью. В фильмах про Нахимова, Кутузова, Ушакова, Пирогова, Белинского и прочих александров суворовых конфликты уровня «раб-господин» немыслимы.
Точно также они немыслимы и в русско-советской литературе. В «Войне и мире» графа Толстого милейшему Николеньке Ростову достаточно заорать на толпу мужиков с дрекольем, как те сразу валятся своему хозяину в ноги. Герасиму в «Муму» и в голову не приходит отстаивать свою личность и свою любовь перед прихотью осатаневшей от климакса барыни. Ну, а про Пушкина с Дубровским, коему прислуживает куча верных рабов, готовых по манию доброго рабовладельца на всяческие подвиги, и говорить нечего. В русской литературе попросту нет текстов о людях, готовых отстаивать своё достоинство и свою любовь. Русские книжки учат конформизму и подлости, больше ничему.
И далее
Пока на русскоязычном пространстве правит бал Великая Русская Литература со всеми её ответвлениями, россияне будут находить рабство более чем естественным. И не будет фильмов, подобных «Джанго Раскованному»...
Лучше о вреде русской литературы и кино и не скажешь.