Турки и татары есть родные предки "укроиньцевь".

[pavluchenkoluda.livejournal.com]

Вся идеологическая чушь, на которой держится националистический миф «Ми – європейська нація!», сразу катится в тартарары. Оказывается, не европейский рыцарь в сияющих латах верхом на породистом жеребце, а кривоногий дикий азиат с арканом в одной руке и куском сырой конины – в другой – подлинный генетический и духовный предок неких «украинців»! 

Вот такой.

Как они хотят ускакать от него в Евросоюз, за Карпаты, а прошлое не пускает! Родословную-то не подделаешь! 

«Еуропейці» несутся от татарского пращура, сверкая пятками, а степной дикарь летит им вслед на косматой лошаденке: «Діточки, куди ж ви? Я ж ваш батько!»

Кстати, «батько» — еще одно татарское слово, позаимствованное «украинским» языком из Дикого Поля. В дотатарский период на Руси оно не встречалось. Нет его ни в одной летописи и ни в одном документе – ни в берестяной, ни в пергаментной грамоте! Зато стоило появиться в Киеве разрушителю хану БАТУ (которогона Руси называют Батыем), как сразу же из степи полезли вслед за ним разномастные «батьки» с татарским разрезом глаз. Бату (Батый) недаром созвучно «батьке» — это одно и то же. Покоренные окраинные славяне стали называть этого хана Золотой орды своим «отцом». Не хотелось, конечно, но пришлось, раз уж своих князей-отцов отдали на растерзание ордынцам, как святого благоверного Михаила Черниговского, отказавшегося поклониться идолам в ставке нового «батьки» Батыя.

Недаром, кроме «украинского» языка, слово «батя» (то есть, «батько») встречается только в южнорусских говорах, чьи носители, как и будущие «украинцы», жили по соседству с татарскими кочевьями – по современной классификации, в рязанском и тамбовском диалектах. Откроем словарь Даля и убедимся: «Батя – в рязанском, тамбовском и поныне родитель, отец». И рядом Даль приводит еще одно значение этого слова – воровское. Так и пишет: «Воровское батька, батько; бачка, бачкя». Последние два звучания слова «батько» — «бачка» и «бачкя» звучат особенно по-татарски. А кем же еще были первые казаки, как не степными ворюгами во главе со своими «батьками-бачками»?

Казак Мамай недаром остался в «украинском» фольклоре и на размалеванных деревянных картинках, где он сидит, поджав ноги, в позе настоящего степняка. 

Его исторический прототип – темник Мамай, выдвинувшийся в Золотой Орде в период Великой замятни во второй половине XIV века. Временами повстанцу Мамаю удавалось овладеть столицей Золотой Орды – городом Сарай на Волге, но постоянной столицей его государства, отколовшегося во время татарской междоусобицы, было так называемое… Запорожское городище на Днепре! Это современная украина! И вообще, большую часть улуса Мамая занимали нынешние южно-украинские степи! Отсюда, с окраины, Мамай ходил со своим войском на Москву, но был разбит Димитрием Донским на Куликовом поле! Это только в учебниках татары Мамая берутся неизвестно откуда и уходят неизвестно куда. В реальности они прибегали с окраины и туда же убегали. Запорожское городище ныне почти целиком находится на территории Каховского водохранилища. По-татарски, оно называлось Орда. Это и есть поистине утопленная историческая память «украинского» народа – возможно, та самая первая Запорожская Сечь, которую ищут и никак не могут найти современные исследователи с оселедцами в мозгах.

Что же такого нового я поведала нашим псевдоевропейцам, что они так взбеленились? Пусть читают своих «классиков» — например, одного из отцов «украинского» нацизма Владимира Антоновича. 

Еще в конце XIX века он писал: «В состав малорусского типа вошла весьма многочисленная помесь ТЮРКСКАЯ (печенеги, половцы, крымские татары и особенно черные клобуки, некогда заселявшие почти одну треть всего пространства нынешнего Южнорусского края и расплавившиеся в славянской массе его населения)». Это цитата из статьи Антоновича «Погляди українофілів», опубликованной по незавершенной авторской рукописи 1881 года в журнале «Україна» в 1928 г. и перепечатанной издательством «Либідь» в 1995-м в сборнике В.Б. Антоновича «Моя сповідь – вибрані історичні та публіцистичні твори» немаленьким тиражом. Почему вы не чтите и, главное, даже не читаете своих собственных авторитетов?
Антонович приводит несколько красноречивых примеров таких татарских генетических «прививок» в тело разложившейся Киевской Руси – в том числе род мещан Ходык, из которых вышло в польско-литовский период вышло несколько войтов Киева — по-нынешнему, мэров. Эти дальние предшественники нынешних черновецких и омельченок были потомками татарского рода Кобызевичей. «Род Кобызевичей, — писал Антонович, — был татарского происхождения: предок их Кобыз находился в числе татарских пленников, поселенных Витовтом в окрестности Мозыря и приписанных им к числу замковых слуг». И пояснял происхождение их родового прозвища: «Слово «Кобыз» или «Кобуз» по-татарски означает музыкальный инструмент, заимствованный у них впоследствии козаками под именем кобзы». Литовский князь Витовт, захвативший в плен предка киевского мэра, – современник Мамая. Следовательно, Кобызевичи появились в наших краях как раз в эпоху Дмитрия Донского, когда татарские протоукраинцы разными путями (то как завоеватели, то как пленные) попадали на Русь, чтобы скреститься со славянками и научить их детей играть на кобзах. Кто мог знать тогда, что даже в названии самой «святой» для украинских националистов книжки – «Кобзарь» — будет татарский корень? Ведь украинская история только начиналась в постели Кобызовичей и каких-нибудь местных Одарок…

Но и сам «украинец» Антонович – наполовину степняк. Этот учитель Грушевского был поляком, по матери, и ВЕНГРОМ (то есть, потомком степного племени мадьяр, прикочевавших в Европу), по своему настоящему «батьке» Яношу Джидаю! Вам не ведом сей секрет полишинеля? Но это всего лишь официальная информация, почерпнутая мною из вступительной статьи к вышеупомянутому сборнику работ Антоновича, вышедшему в независимой Украине: «Його рідний батько Янош Джидай був сином угорського революціонера… Тікаючи від переслідувань, Матяш Джидай опинився в Галичині, де у нього і народився син. Янош закінчив філософський факультет Львівського університету (близько 1826 – 1827 рр.), збирався на війну за незалежність Греції («не встиг») і почав кар’єру гувернера на Правобережній Україні. У маєтку пана Марковського на Уманщині (с. Ягубець) Джидай зустрівся з Монікою Антонович. «Результатом цієї зустрічі, — писав Володимир Антонович, — було моє життя».

А вы говорите: Европа… Как писал Тарас Шевченко: «Німець скаже: «Ви моголи». «Моголи! моголи!» Золотого Тамерлана онучата голі»… И был, как оказалось, прав вместе со своим немцем!
Великому Кобзарю вторил уже в XX веке А. Царинный в брошюре «Украинское движение», изданной в Берлине в 1925 г.: «Наблюдения над смешением рас показывают, что в последующих поколениях, когда скрещивание происходит уже в пределах одного народа, тем не менее, могут рождаться особи, воспроизводящие в чистом виде предка чужой крови. Знакомясь с деятелями украинского движения, начиная с 1875 года не по книгам, а в живых образах, мы вынесли впечатление, что 

«украинцы» — это именно особи, уклонившиеся от общерусского типа в сторону воспроизведения предков чужой тюркской крови, стоявших в культурном отношении значительно ниже русской расы… Наблюдая цвет их смуглой кожи и густо-черных волос, выражение их лица, походку, жесты, речь, вы невольно думали: вот такими, наверное, были тюрки, что поселились под Переяславом-Русским и «ратились» на русь, или берендеи, основавшие Берендичев, нынешний Бердичев. Среди наблюдавшихся нами «украинцев» такие типы составляли подавляющее большинство… «Украинская идея» — это гигантский шаг назад, отступление от русской культуры к тюркскому или берендейскому варварству».

Возможно, половецко-татарский вклад в генофонд и психику «украинцев» был даже значительнее, чем других неславянских групп. Любовь к «красным девкам половецким» и наезды батек-мамаев не прошли даром. Дикий суржик во всем – от языка до политики, культуры и даже типа мышления теперь стал фирменным признаком «украинской» жизни.