Едва ли не большинство сегодняшних россиян — это россияне в первом, втором и т.д. поколениях.
Причем «процесс обращения» в россияне не завершен и доныне. Тех, кто помнит свое происхождение из «нероссиян», в России большинство.
Признание простой и очевидной вещи относительно преимущественно финно-угорского происхождения России не несет ни одного негативного контекста — это простая констатация факта.
Отсюда и не будет нужно объяснять абсолютно естественные вещи: почему мордвин Сергей Глазьев агитирует за «славянский евразийский выбор», а хант Сергей Собянин является мэром столицы «славянской» России.Александр ПАЛИЙ, историк
октябрь 2013 Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) провёл исследование «Современная российская идентичность: измерение, вызовы, ответы».
Опрос обнаружил парадоксальные результаты. 56% русских считают российской территорией принадлежащий Украине Крым. Южная Осетия и Абхазия, по мнению 30% опрошенных, — тоже Россия. А вот российские Дагестан и Чечня, по мнению большинства русских — нерусские. Дагестанцев, чеченцев, ингушей своими считают только 7 % русских. Тогда как украинцев, приехавших в Россию, 44% русских считают своими.
Что значат такие данные? Во-первых, то, что мнение русских (в случае Абхазии, Осетии и Крыма) формирует телевизор — слова значат больше, чем реальность. Это как с недавним признанием россиянами озера Байкал символом России. Ведь это символ, которого собственными глазами не видели 99% россиян.
Треть русских не зачисляет себя ни к каким социальным группам и отвечает: «Я сам по себе», при этом 76% считают себя патриотами. Отсутствие групповой идентичности такой большой группы людей означает слабость реальных социальных связей, кроме вертикальных — с государством.
Россияне хорошо осознают, что родовая, этническая и религиозная консолидированность кавказских народов ставит их в выигрышное положение в борьбе за «место под солнцем». Действительно вокруг Кавказа формируется типичный конфликт ценностей. Русские традиции, связанные с бесправием граждан перед властью и слабостью социальных институтов, вступают в острый конфликт с ценностями кавказских народов, основанными на демонстративном, как считает немало россиян, торжестве индивидуальности, которая бросает вызов всему, что её ограничивает, включительно с государством.
Недавно русское историческое общество презентовало проект единого учебника по истории для школ РФ. Вместо «монгольского ига» теперь решено, что это была «система зависимости русских земель от ордынских ханов», события 1917 года будут называться в школе «великой русской революцией ХХ века» (чтобы не было оскорбительно, ведь и у французов есть своя революция), а период культа личности — «сталинским социализмом».
В России власть легко может «переназвать» прошлое, без новых открытий и даже общественной дискуссии. Есть мощные традиции не называть вещи своими именами — одно думают, другое изображают, а третье делают. Один из русских классиков, Александр Герцен, писал в своё время, что русское правительство действует как обратное провидение — исправляет на лучшее не будущее, а прошлое.
Однако, такое утилитарное отношение к историческим фактам не даёт возможности извлекать уроки прошлого. В обществе, воспитанном на относительности правды, подрываются важнейшие моральные фундаменты.
В свое время весь СССР, как только арестовывали какого-то очередного советского начальника, по указу Москвы вырывал из энциклопедии страницы с информацией о нём.
Для историков отгадка — в истории.
( Загадка русской самобытности открывается )