СМЕРШ В ОПЕРАЦИЯХ ВОЗМЕЗДИЯ НАД ОРГАНИЗАТОРАМИ ВОЛЫНСКОЙ РЕЗНИ.

[nik-ej.livejournal.com]

Волынская резня и СМЕРШ

Весной 1943 года на Волыни, оккупированной немецкими войсками, начались масштабные этнические чистки. Эту преступную акцию проводили не гитлеровцы, а бандеровцы – боевики ОУН, стремившиеся «очистить» территорию Волыни от польского населения. Бандиты окружали польские села и колонии, а затем приступали к убийствам. Не щадили никого, убивали всех: стариков и детей, женщин и грудных младенцев. Их расстреливали, избивали колами и арматурой, рубили топорами. Не отсюда ли пошло их новое название «секирники»?
Таким способом в волынской резне было уничтожено сто тысяч человек. Вся вина их заключалась в том, что они были поляками и жили на западно-украинской земле.
После успешно проведенной Каменец-Каширской наступательной операции силами частей 1-го Украинского фронта в «бой» вступил СМЕРШ для фиксации, документирования и разоблачения организаторов злодеяний фашистов и их пособников – бандеровцев.
Оперативный состав отдела КР СМЕРШ 74-го стрелкового корпуса провел по этому поводу ряд серьезных расследований, одно из них касалось села Могильницы. На основании работы по вскрытию преступлений был подготовлен обобщенный документ. Таких документов было немало из-за обильно пролитой крови оуновцами из УПА.
Один из них назывался так:
«Спецсообщение УКР СМЕРШ 1-го Украинского фронта о преступлениях украинских националистов села Могильницы, 20 мая 1944 года».
В нем говорилось, что «4 мая с. г. отделом КР СМЕРШ 74-го стрелкового корпуса 1-й Гвардейской армии на основании… материалов и свидетельских показаний были арестованы активные украинские националисты села Могильницы Будзановского района Тернопольской области:
Козловский Леонид Григорьевич, 1893 года рождения;
Кричковский Иосиф Антонович, 1910 года рождения;
Корчинский Иосиф Петрович, 1910 года рождения;
Терлецкий Петр Иванович, 1906 года рождения.
Расследованием установлено, что указанные лица, являясь членами ОУН, вели активную борьбу по уничтожению лиц, лояльно настроенных по отношению к советской власти. Среди населения проводили националистическую пропаганду…
Свидетель Рыжий С. А. на допросе от 3.05 об антисоветской деятельности Козловского Л. Г. показал:

«…Козловский с приходом немецких захватчиков в с. Могильницы, в июле 1941 года, добровольно поступил на службу в украинскую полицию, состоящую из националистов-бандеровцев, был вооружен карабином…
В июле 1941 года он арестовал три еврейских семьи: Гелис, Мендель и Ворун, состоявшие из 18 человек стариков, подростков и детей в возрасте от 6 месяцев до 12 лет. Все они были отведены в лес, где взрослых расстрелял, а детей от 6 месяцев до 6 лет брал за ноги, ударял их головами о дерево, затем бросал в яму…
Перед приходом частей Красной армии – в марте с. г. он ходил по селу и предлагал жителям прятать имущество и продукты питания, заявляя: скоро придут грабители большевики, прячьте скот, продукты питания и имущество…
Козловский рассказывал следующее: когда придут красные войска, УПА на время уйдет в Карпатские горы, затем возвратятся и с помощью нас – местных оуновцев – будут громить советские тылы и работников НКВД. Красная армия под напором немцев, УПА и Галицийской армии вскоре будет уничтожена».

Свидетель Яницкий С. И. о Кричковском показал:

«В ночь на 18 марта украинские националисты-бандеровцы учинили массовое убийство поляков с. Могильницы. Они под видом советских партизан, в масках, врывались в дома поляков и производили самые жестокие издевательства над ними, резали их ножами, рубили топорами детей, разбивали головы, после чего с целью сокрытия своих преступлений – сжигали.
В упомянутую ночь бандеровцы замучили, зарезали и расстреляли до 100 чел. советских активистов, евреев и поляков. В эту же ночь была вырезана моя семья – жена, 17-летняя дочь и сын. В мой дом ворвалось до 15 националистов, среди которых я опознал бандеровца Кричковского Иосифа Антоновича, принимавшего непосредственное участие в убийстве моей семьи».

Проверяя показания свидетеля Яницкого в лесу около с. Могильницы… в ямах было обнаружено 94 трупа замученных жителей с. Могильницы, которые были убиты националистами в ночь на 18.03.44 года.
Арестованные националисты Корчинский и Терлецкий также принимали активное участие в уничтожении советских граждан.
Установлено, что ими лично расстреляны в 1941 году: работники НКВД Головецкий и Гореняк, секретарь комсомольской организации Салий Павел, председатель колхоза Вылинский Иосиф и две еврейских семьи.
Следствие по делу арестованных ведет отдел КР СМЕРШ 1-й Гвардейской армии…»
Далее прикладывались протоколы допросов преступников, ставших при президенте Украины Ющенко героями.
Злодеяния в Рава – Русской
Как известно, летом, с июля по август 1944 года, войсками 1-го Украинского фронта была успешно проведена Львовско-Сандомирская наступательная операция, в ходе которой наши войска разгромили немецко-фашистскую группу армий «Северная Украина» (4-я и 1-я немецкие танковые армии, а также 1-я венгерская армия).
Большую работу в обеспечении боеготовности войск и получении разведывательной информации провели сотрудники УКР СМЕРШ фронта, а в Рава-Русском направлении военные контрразведчики 13-й армии.
После освобождения города Рава-Русская контрразведчиками были зафиксированы факты злодеяний фашистов и их пособников – бандеровцев в городе и районе, а также предприняты шаги по розыску государственных преступников.
Эта работа проводилась в тесном взаимодействии с мирным населением и территориальными органами госбезопасности и внутренних дел…
Свой последний бой под Рава-Русской приняли многие воины, и не только пограничники легендарного 91-го погранотряда в сорок первом. В 1944 году летчик Михаил Лиховид был направлен сюда для ремонта и перегона подбитого истребителя. Во время работ авиаторы были атакованы конным отрядом бандеровцев. Они окружили наших практически безоружных воинов. Техники были убиты во время боестолкновения, а раненый летчик схвачен и после пыток заживо сожжен. Первоначально он был похоронен в Рава-Русской, а затем перезахоронен во Львове. На месте мучительной гибели Героя Советского Союза (этого звания украинец М. С. Лиховид удостоен посмертно) местные власти установили памятник. Сегодня он обезображен. Бронзовые буквы на плите выковыряны вандалами, а плита поколота.
Во время оккупации в Рава-Русском районе было уничтожено 17 500 мирных жителей, в лагерях военнопленных: «Штадтлаг-326», «Фельдпост № 08409» – 18 000, вывезено из Рава-Русского района на «фабрику смерти» в г. Белзец – 6000, а всего уничтожено 41 500 человек. Непосредственно в городе было расстреляно 17 000 евреев, а 13 000 поляков вывезены в Германию.
По оперативным данным смершевцы быстро выходили на организаторов и исполнителей преступных деяний бандеровцев. Так называемая «зачистка» оставалась за территориальными органами госбезопасности, которые быстро формировались по мере освобождения Красной армией территорий Западной Украины.
* * *
По рассказам сослуживца автора по центральному аппарату КГБ Алексея Филимоновича Бойко, участника парада в ноябре 1941 года, он лично был задействован на этих территориях в составе опергрупп по выкуриванию из схронов скрывавшихся бандеровцев.
– А как вы выходили на эти точки?
– Много информации давали простые граждане из оставшегося после немецкого «нового порядка» местного населения. Они натерпелись от фашистов и их прихвостней – бандеровцев, для которых приходил час расплаты.
Помню, одна старушка, а как потом выяснилось, ей было всего 38 лет, пришла с плачем, заявив, что ее 17-летнего сына Станислава силой забрали бандиты. Однажды он заходил ночью домой и сообщил, где они скрываются. На вопрос матери, что он делает, сын ответил: охраняем атамана Ворона. Один он боится находиться в бункере. А по ночам по его заданию ходим по селам и отбираем у населения еду».
Получив эти данные, мы срочно вечером выехали к обрисованному женщиной месту схрона. Застали как раз возвращающихся четырех бандитов с вещмешками. Они подняли руки и выбросили оружие. Среди них был и Станислав.
– Главаря выкурили?
– Пытались, но он оказался фанатом.
– Застрелился?
– Да, но сначала отправил на тот свет своих трех сторожей, а потом спрятался в расчете, что мы покинем место схрона и вернемся утром. Однако стоило одному из наших воинов попытаться с фонариком спуститься в штольню, как полоснула автоматная очередь. Слава богу, боец остался невредим, только рукав гимнастерки прострелил. Пули ушли в земляной бруствер. Решили успокоить его – бросили гранату. Сначала раздался взрыв, а потом одиночный выстрел. Вытащили утром всех четырех. Главаря местные жители опознали. Это был атаман по прозвищу Ворон, на совести которого было много грехов, а самое главное – крови, которую он и ему подобные считали водицей.
– А что сталось со Станиславом?
– Власть его простила. Он вскоре вступил в истребительный батальон. Дальнейшая его судьба мне неизвестна…
* * *
Еще одну историю рассказал старый чекист.
Шел 1944 год. Нас бросили в район города Любомля, что на Волыни, с целью борьбы с лесными братьями. Места здесь лесистые, да и болот хватало. Сразу после разгрома немцев много молодых парней вышло из леса и сдалось на милость победителей.
– Алексей Филимонович, а какова их судьба была в дальнейшем?
– Их не судили… После профилактических бесед в органах госбезопасности многих мобилизовали в ряды Красной армии, – ответил ветеран, участник войны.
– Я знаю эти места, потому что учился в конце пятидесятых во Владимир-Волынском педагогическом училище, – пояснил автор. – Из Любомля у меня был друг Николай Воробей. Он тоже много чего поведал о тревожной жизни во время войны после войны на Волыни.
А дальше ветеран стал рассказывать еще об одной операции, проведенной совместно с сотрудниками военной контрразведки СМЕРШ.
Дело было под Любомлем. Местные жители нам сигнализировали, что на опушке леса часто видят группы вооруженных людей, которые прячутся в лесных зарослях. А по ночам от имени советских партизан ходят по домам, выискивают сочувствующих советской власти, а потом через некоторое время с ними расправляются бандеровцы из СБ. Часто они от имени той же советской власти требовали поделиться продуктами питания. Забирали свиней, коз, телят и даже коров, объясняя это тем, что партизанские отряды разрастаются и им требуется достойное питание – как-никак добивают, мол, фашистов.
Смершевцы вышли на этих оборотней. С помощью «истребков» выследили их место проживания.
– И где они обитали?
– В колодце…
– ???
– Да, в колодце! Это было довольно-таки хитрое сооружение. На верху колодца, сделанного из дубового сруба, как и положено, стоял ворот с накрученной цепью и ведром. Где-то на уровне пяти метров до воды в шахте из венцов колодца была сделана замаскированная дверь. За ней находился коридор, соединяющийся с двумя небольшими комнатками-бункерами. Одна предназначалась для радиста, членов отряда и столовой, другая для руководства и совещаний.
Спускались в схрон на ведре. Тот, кто дежурил, открывал дверь из венцов вовнутрь коридора. И таким способом повстанец из ведра сразу же попадал в свою берлогу. Подобным образом доставлялись вода, оружие, боеприпасы и, самое главное, продовольствие.
– А кто же бандеровцев опускал в колодец?
– Свой доверенный односельчанин.
По условному сигнальному стуку по ведру обитатели подземелья знали, что им пришло известие о передаче или возвратились хлопцы с задания. Вот так и жили, как кроты, под землей с ночными кровавыми вылазками на операции.
– И кого вы нашли там?
– Целую банду! Задержали сестру главаря под кличкой Ярый. Она нам и рассказала, каким образом можно попасть в «гости» к бандеровцам. Сначала стали уговаривать вылезти родственники некоторых бандитов. Потом решили мы продемонстрировать решимость довести начатое дело до конца – взорвали гранату на уровне дверей. Почувствовав бесперспективность сопротивления, все они сдались вместе с Ярым.
После этого мы решили исследовать бункер.
– И что там обнаружили?
– Нашли много чего интересного. Во-первых, золу – свидетельство уничтожения важных документов. Во-вторых, много оружия и боеприпасов. Немало было запасов и продовольствия – сало, сухари и почему-то обилие грецких орехов. Но самое главное, мы обнаружили обмундирование наших воинов: ремни, солдатские гимнастерки, офицерские кителя и массу советских медалей и орденов.
Именно в этой форме они ходили по селам, выслеживая сторонников советской власти и забирая от ее имени у крестьян продукты.
– Какова их судьба в дальнейшем?
– Прибыли машины, и их отправили в Луцк… Это было тяжелое время войны после войны.
Бандит из куреня Крука
Начальник Управления КР СМЕРШ 1-го Украинского фронта генерал-майор Ковальчук Николай Кузьмич, украинец по национальности, родился в Холмском уезде Люблинской губернии Царства Польского в начале века, в 1902 году. Когда ему приносили обобщенные справки о злодеяниях бандеровцев, он тяжело вздыхал и катал желваки.
«Это ведь нелюди, они хуже немцев, – возмущался он про себя. – Украинцы украинцев колошматят. Советский Союз выигрывает великую войну, а Украина находится в клинче гражданской бойни. Явно бандеровцы в ней никакого приза не получат. Они проиграют затеянную бойню подчистую. А при чем тут мирные польские жители – простые крестьяне, годами легко уживавшиеся с украинцами? Как тяжело это воспринимать нормальным человеческим сознанием. Это трагедия моего народа, забывать которую – преступно».
Николаю Кузьмичу позвонил старший следователь и предложил ознакомиться с очередным протоколом допроса бандита.
– Кого вы на сей раз мне хотите привести? – устало проговорил генерал.
– Бандита Ярослава Пилипчука.
– Это что, Хмара из куреня Крука?
– Так точно, товарищ генерал, – отчеканил майор и задумался: «Вот память! Сколько он ежедневно перелопачивает материалов, однако помнит клички бандеровцев».
Ровно через три минуты в дверь кабинета, если можно так назвать комнату покинутой хозяевами хаты, тихонько постучались. Это был майор-следователь.
– Да-а-а!
Генерал разговаривал по телефону с командующим фронтом Иваном Ефимовичем Петровым. Хозяин «кабинета» кивнул на стол, показывая место, где вошедший может положить документ…
Переговорив по телефону, он сразу же потянулся к «слюнявчику» – тоненькой обложке, в которой лежал документ. Из протокола Николай Кузьмич узнал, что истребление польского населения проходило по указанию Петра Шатинского – Крука, а Крук получал непосредственно распоряжения от руководителя Южной группы Петра Олейника (военный округ «Эней»).
Банда УПА куреня Крука принимала непосредственное участие в уничтожении и грабежах польского населения в селах Шумского района: Забара, Мосты и Куты.
Кроме того, бандит подтвердил, что, не успев сформировать и организовать УПА, ее руководители высшего и среднего звена по распоряжению центрального провода ОУН стали быстро налаживать контакты с германским и венгерским командованием, фашистской разведкой и предлагать им свои услуги, прежде всего в борьбе против советских войск и партизан.
«По-другому развиваться события не могли, – рассуждал начальник управления КР СМЕРШ фронта, – так как весь центральный провод ОУН и так называемый штаб УПА были сформированы под диктовку немецкой разведки практически из числа официальных сотрудников абвера, гестапо, полиции и их агентуры».
Армейские чекисты получили данные о приказе, подписанном 9 сентября 1943 года командиром группы УПА Энеем о том, что в связи со складывающейся политической ситуацией следует прекратить какие-либо агрессивные действия против мадьяр на территории всего военного округа. Предлагалось быть с ними приветливыми и предупредительными. Ответственность за выполнение настоящего приказа возлагалась на командиров подразделений УПА и комендантов подполья ОУН.
Показания из протокола допроса Хмары дублировали ранее полученную информацию об обеспечении фашистскими оккупантами крупных банд УПА оружием и боеприпасами. Для постоянной связи с гитлеровцами в распоряжение этих бандеровских отрядов абвер выделял радистов с рациями, а также специальные группы курьеров.
Хмара подтвердил информацию о том, что бандеровцы пытаются в «случае победы москалей зарыться в землю» и действовать партизанскими методами. В лесах, на хуторах, а иногда и в селах у доверенных лиц бандеровцы сооружают подземные укрытия – схроны. Те, кто случайно узнавал о них, были обречены на смерть. Иногда бандеровцы принуждали заподозренных в симпатиях к Красной армии сельских жителей копать такие жилища, а затем их расстреливали, чтобы скрыть тайну и избавиться таким способом от своих идейных врагов.
Рассказал он о случае, происшедшем в Рогатинском районе на Станиславщине (ныне Ивано-Франковская область. – Авт.). Там националисты задержали 25 евреев, которые прятались в лесу. Им тут же приказали вырыть несколько ям для схронов, оборудовать их и тщательно замаскировать. Потом их отвезли на подводах к озеру и там расстреляли, а трупы сбросили в воду.
Сообщил и о фактах скорой и жестокой расправы над некоторыми повстанцами, сомневающимися в правильности кровавого выбора руководством бандеровского ОУН. Таких «свободомыслящих вояк» расстреливали, вешали, казнили отсечением головы перед строем.
Много еще чего конкретного почерпнул генерал из чистосердечных показаний повстанца, понявшего, что сопротивление против огненного вала Красной армии, постепенно выжигавшего нацистское воинство, бесполезно. В одном из ответов на вопрос следователя, что он вынес из двухлетнего пребывания в банде Крука, Хмара признался:
– Многие молодые хлопцы давно поняли, что против лома нет приема. Как мы можем одолеть ту армию, которая согнула в бараний рог вермахт. Местное население, особенно в последнее время, встречает нас как бандитов, не желает делиться с нами продуктами. Проклинает нас за тупую жестокость и море безвинно пролитой крови…
«Что ж, прозрение приходит, – размышлял генерал. – И это неизбежно, потому что власть, основанная на ложной идее, обречена на гибель от собственного произвола. Ведь произвол, да еще такой кровавый, как у бандеровцев, создает искусственное бытие. А бытие без нравственного бытия есть не что иное, как проклятие, и чем значительнее это бытие, тем значительнее и это проклятие. Мирные граждане проклянут этих вурдалаков, даже если и попытаются когда-то какие-то политиканы обелить их. Но черного кобеля не отмыть добела».
Так рассуждали тогда многие трезвомыслящие головы…
* * *
Судьба Крука – Шатинского Петра Федоровича – была предсказуема…
Он с отрядом в составе шестидесяти трех бандитов решил запастись продовольствием и пройтись по селам и хуторам Дремайловского района Тернопольской области. В двух селах он должен был найти своих дезертиров и совершить над ними правосудие.
Зима сорок четвертого началась рано. В ноябре уже вовсю бушевали метели. Дороги и тропинки к селам и хуторам засыпало снегами. Тяжело было ходить за добычей и выполнять задания. К декабрю ударили трескучие морозы. Холод и голод становились основой недовольства в сотне. Ведь в борьбе между сердцем и головой в конце концов побеждает желудок. Когда затягиваешь пояс, желудок становится ближе к сердцу.
Шатинский понимал, что хозяйство каждого селянина доведено войной до критического состояния. Грабили не столько немцы, сколько оголодавшие венгры, которые буквально выметали все съестные припасы из хат при зимнем отступлении.
«Селянин беден сегодня, как церковная мышь, – размышлял Крук, – но что делать нам, борцам за независимую Украину? Народ должен поддерживать повстанцев. Так было во все времена. Люди должны это понимать».
Но селяне не понимали варварской логики бандеровца.
В одну из таких ночных вылазок Крук дезертиров не нашел – одних призвали в армию, другие подались в города, куда опасно было соваться. Всю злость он выместил на родственниках, которых расстрелял, а хаты уничтожил огнем.
Поборы ничего не дали – дань оказалась ничтожной. Наскребли несколько кусков сала да мешок зерна – вот и все. Фураж для лошадей тоже требовался, а его в крестьянских хозяйствах практически было в обрез.
Подъезжая к одному из хуторов Дремайловского района, Крук выслал вперед трех разведчиков, которые по возвращении доложили, что обстановка спокойная.
Отряд стал постепенно втягиваться в хутор. Заскрипели сани, на которых располагались бандеровцы из УПА. И тут ударили автоматные и пулеметные очереди. Отряд Крука оказался в огненном мешке…
Это случилось в символическую дату – 20 декабря 1944 года. В бою с чекистами погибли многие бойцы куреня Крука и сам их предводитель. Десятка два повстанцев, в большинстве молодежь, подняли руки и сдались.
Зверская расправа
Набравший силу поршень Красной армии постепенно выдавливал немцев из европейской части страны, в частности с Украины. Войска 1-го Украинского фронта, ломая упорное сопротивление врага, устремились к государственной границе.
В полках и соединениях генерала Н. Ф. Ватутина было праздничное настроение. 13-я армия генерал-лейтенанта Пухова Николая Павловича ощутила на себе внимание Ставки – ее войска освободили город Новоград-Волынский.
В частях 287-й стрелковой дивизии генерал-майора Панкратова Иосифа Николаевича зачитывался приказ Верховного Главнокомандующего от 3 января 1944 года. В нем говорилось:

«Генералу армии ВАТУТИНУ

Войска 1-го Украинского фронта сегодня, 3 января, в результате стремительного наступления танковых соединений и пехоты штурмом овладели городом Новоград-Волынским – крупным железнодорожным узлом и важным опорным пунктом обороны немцем.
В боях за овладение городом Новоград-Волынским отличились войска генерал-лейтенанта Пухова, генерал-майора Кирюхина и танкисты генерал-майора танковых войск Аникушкина.
Особенно отличились:
140-я стрелковая Сибирская Новгород-Северская дивизия генерал-майора Киселева, 149-я стрелковая дивизия полковника Орлова, 287-я стрелковая дивизия генерал-майора Панкратова…
В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение города Новоград-Волынский, присвоить наименования «Новоград-Волынские».
Впредь эти соединения и части именовать:
…287-я стрелковая Новоград-Волынская дивизия…
Сегодня, 3 января, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Новоград-Волынский, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.
За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Новоград-Волынский.
Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!
Смерть немецким оккупантам.
Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза И. СТАЛИН
3 января 1944 года (№ 54)».

Выстроенные полки и отдельные части соединения в полевых условиях внимательно слушали приказ, подписанный Сталиным. Когда его строчки касались цифры 287 в перечислении отличившихся соединений, солдаты и офицеры подбрасывали вверх шапки-ушанки, рукавицы и кричали: «Ура!»
А в это время начальник отдела КР СМЕРШ докладывал командиру дивизии генерал-майору Панкратову очередную суточную сводку по оперативной обстановке. В ней говорилось о действиях банд ОУН-УПА в тылах соединения, о гибели двух солдат и одного офицера, нарвавшихся на засаду бандеровцев, и жуткой истории партизанской семьи на одном из хуторов под Новоград-Волынским.
Выслушав информацию руководителя военной контрразведки дивизии, генерал привстал из-за стола и, искренне возмущаясь, произнес:
– Что же это за твари, охотятся на людей, как на зверей. Ничего святого у них за душами нет, наверное, только топоры и жажда крови. Не пускать кровушку бандиты из УПА уже не могут – это их состояние.
– Иосиф Николаевич, я захватил вам некоторые документы, найденные в схронах уповцев. В них вот черным по белому говорится:

«…УПА проводит свои собственные операции против Красной армии. Взятые в плен русские доставляются в распоряжение немцев для допросов. Сведения, добытые УПА о советских партизанах и Красной армии, сразу же передаются вермахту… После допросов при расстреле русских должен присутствовать представитель УПА».

– Для чего же они присутствуют? – поинтересовался генерал.
– Наверное, для удовлетворения животной жажды человеческой крови.
– Мясники, и только, – брезгливо поморщился комдив. – А кровушки невинной они прольют еще немало в войне после войны. Вашему брату придется повоевать на этих землях не один месяц, а то и несколько лет, чтобы выкорчевать этих упырей.
* * *
А зверская расправа начиналась так.
Оперативник одного из полков дивизионного отдела контрразведки СМЕРШ получил материалы о кровавой расправе бандеровцев в одном из сел под Новоград-Волынским. Бандиты загубили семью сорокачетырехлетнего местного жителя Ивана Николаевича Ярового.
Обо всех подробностях совершенного преступления рассказал чудом спасшийся четырнадцатилетний сын хозяина Максим. Он поведал, что его брат Владислав ушел в партизаны. Знали об этом только в семье. Старательно хранили тайну, потому что понимали, что, если об этом прознают немцы или бандеровцы, – это верная смерть. Соседям пояснили, что Владик уехал на заработки и пропал. Мать, Софья Александровна, все глаза уже плачем иссушила. Когда местный оуновец Петро Кравчук стал чаще интересоваться судьбой Владислава, Иван Николаевич решил увезти семью из села на хутор в домик умершего родственника.
Уже грохотала канонада приближающегося фронта. По ночам зарево битвы над восточной частью горизонта разгоралось все сильней. Оранжевые сполохи освещали хутор. Небольшой домик с глинобитным полом чувствовал колебания земли от взрывов. Конец оккупации приближался. Радости не было конца. Но в одну из ночей семью Ярового выследили бандюки.
Первой услышала шаги во дворе дочка Марыська. Подбежала к окошку и увидела во дворе человек десять незнакомых.
– Мама, мама, там много людей. Это, наверное, за нами пришли бандеровцы?
– По всей видимости, да, – ответил отец.
– Не открывай, – заплакала мать.
– Сожгут живыми.
– Ой, боже мой, что делается на свете?! – запричитала Софья Александровна.
В дверь громко постучались.
– Откройте, это ваш сосед Петро Кравчук, – прозвучал знакомый голос земляка.
Отец пошел открывать. И тогда, свалив его на землю, ворвалась толпа озверелых двуногих существ.
– Что, ждете краснюков-москалей и своего сынка-предателя с победой? Не дождетесь, – осклабился Петр Кравчук. – Собирайтесь на допрос.
– За что, Петя? Я же тебя знаю с малых лет. С твоими батьками никогда мы не ссорились. Жили мирно, помогали друг другу, – обратилась хозяйка.
И сразу же из толпы грянул выстрел. Иван Николаевич упал как подкошенный. Брызги крови испачкали стены. Пуля попала в лоб, разорвав черепную коробку.
– На колени все, на колени! – закричал незнакомец, видно, старший банды. Силой поставил сестру в угол и топором проломили ей голову, потом взялись за мать. Ее тоже застрелили, как и отца, из карабина.
И в это время снаряд разорвался во дворе. Вылетели окна. От взрывной волны распахнулись двери, погасла лампа – бандеровцы наутек. Двоих бандитов осколки посекли, и они остались лежать в хате, матерясь на судьбу и свое руководство. Этим воспользовался Максим и убежал…
Он и поведал об этом злодеянии бандеровцев.