urb_a | О демократии, Марадоне и Исинбаевой (1.449 слов)

Знаете в чём разница демократии (где правят большинства) от тоталитаризма (где также правят большинства)?
Представим себе, что и кампания и выборы кристально чистые.

Разница заключается в том, что в демократии не ущемляются права меньшинств, как это происходит в тоталитарных режимах.
Конечно, абсолютов — не существует, но и в относительностях есть тоже большая разница.
Не тоже самое, спирт 96º и ісконная^40º!

Демократия это далеко не только выборы. Даже если Гитлер был избран большинством, мало у кого повернётся язык назвать III Рейх демократией.

Аналогично, Путин был избран 146% голосов, только предвзятому или неофиту может прийти в голову назвать нынешнюю РФ демократией.

Сегодня общество РФ считает дискриминацию оправданной, этически обоснованной, с огромным лицемерием и манихеизмом. А это — страшный диагноз.
Постараюсь объяснить.

Например, если я сплю с замужней подругой, совсем разный философский и этический подход, если я понимаю порочность такого поведения, по отношению к своей жене и мужу подруги; по сравнению с тем, если считаю такое поведение праведным (не оправданным, а именно, праведным).

То же самое, — дискриминация. В нутре своём я — расист. Но зная, что эта позиция обоснованно противна этике (не только, но не будем останавливаться на этом), установить апартеид на государственном уровне, мне в голову не придёт. Это поняли практически все политические деятели стран, где уровень благосостояния населения достиг уровней выше мирового среднего.

Законодательство это не больше, ни меньше, чем правила игры. В этой большой игре, что означает жизнь общества и жизнь в обществе.

Безусловно, действие законодательства не линейное, а многолучевое, о чём редко любое правительство не забывает.
Любая норма — силовой вектор, который, в первую очередь, вызывает реакцию, но в плотной среде, каким является любое общество, реакция, далеко не самый важный побочный эффект указанного вектора.

В качестве примера, хочу привести вам запрет курения в кафе и барах, например, в Буэнос-Айресе (процесс очень хорошо мне известный).

Сначала разделили салон для курящих и не курящих (считаю это решение — оптимальным).
В деловом центре города, посещение кафе по 2 – 3 раза в день было укоренённой десятилетиями традицией. Никто никогда не назначал место встречи на улице или на станции метро, а именно в предпочитаемом кафе. Кофе с сигаретой и газетой было ритуалом перед началом рабочего дня. А это значило, что продавались пару чашек кофе на посетителя и бумажные газеты.

Когда ввели полный запрет на курение, курящие, которых можно было насчитать 25% взрослого населения, уходили после первой чашки, уже не читали газеты в кафе, а потом вообще перестали ходить: никто не приходил из-за чашки кофе, а из-за самого ритуала. Количество посетителей упало на 20%, а касса кафе наполовину. Сотни из них закрылись или преобразовались в заведения совсем другого типа: ресто-бары, которые активно работают только в обеденный перерыв. Традиционных кафе, которые являются неотъемлемой частью культуры и культурной жизни города осталось пару десятков.

Ещё одна, любимая мной традиция «Happy hour», во время которой (от 17 до 19, когда шли значительные скидки на спиртное) друзья или коллеги собирались после работы на часик, выпить виски и коньяк, для того, чтоб не нести стресс работы домой, после запрета курения сошла на нет. В хорошую погоду можно поседеть на террасе бара в Ирландском районе, но в остальной части центра, таких удобств нет.
И, если 3 года назад в 18 часов все кафе-бары были полностью заполнены, сегодня они пустуют. И дело далеко не в экономическом положении, которое, у профессионалов не ухудшилось, а улучшилось. Группы знакомых, просто раскололись. Курящий потерял свой ритуал, частью которого было выкурить свою сигаретку с виски или коньяком, а без сигаретки, антистрессовая цель таких посиделок со знакомыми, потеряла свою суть.

В спальных районах произошла аналогичная история. Если раньше мы с друзьями встречались в улюбленном баре пару раз в неделю поболтать и выпить по бутылке пива, то сейчас делаем это дома, а в бар, просто перестали ходить. Хозяевам баров, ради выживания пришлось заняться delivery, чтоб не обанкротиться.
Вот смотрите, кажется мелочь, а такие принесла социальные, экономические и культурныые изменения, только посредством дискриминации курящих. Вы мне скажите, что курение — порок. Согласен! Это вредная и противная привычка. Но…

Эта статья назрела по поводу нынешней истерией против ЛГТБ. Если вопрос о курении совершенно однозначен, то в этом случае, существует множество нюансов. Если курение это волевой выбор, то половая ориентация таковой не является. А вот маргинализировать ЛГТБ, это, как я показал на примере курения, в первую очередь анти-экономично, не говоря уже, что приводит ещё к большему расслоению.

Когда в обществе празднуют не интеграционные, а дискриминационные процессы, то мы получаем, в первую очередь, центробежный процесс раскола. Не нужно забывать, что все мы, и не в одном аспекте, являемся маргиналами по отношению среднего показателя. Кто-то курит, кто-то гомосексуалист, кто-то исконничег, кто-то совкодрочер…

Тоталитарные и авторитарные режимы — родные братья. Этого никогда не нужно забывать. Ян Тинберген, отец эконометрии, в своей книге: «Экономическая политика: принципы и цели», отлично доказал, что цель любой политики должно быть включение маргиналов, каждого вида, в экономические, политические и социальные процессы. То есть, синергический эффект огромен и конечный результат, в первую очередь, с экономической точки зрения, оправдывает усилие.
В Западной Европе и в США отлично поняли правоту его слов, а вот пуристы — проиграли.

Вы мне скажете, что в ЕС огромная проблема с иммигрантами. Это — неопровержимая истина. Но это, именно, проблема маргиналов. Даже не решив проблему с собственными, коренными маргиналами, они пустили в свои страны чужих маргиналов, которые, кроме всего, исповедуют самую дискриминирующую религию. То есть, не подумав, создали опухоль в социальной ткани своих обществ.

А сейчас о баранах.

В РФ, большинство даже не осознаёт, что православие (или христианство, в целом), не является противовесом исламу. Светскость, наука и образование, вот — реальный противовес. Разница между исламскими и христианскими мракобесами — только в форме.
Не нужно забывать, что все авторитарные и тоталитарные режимы основывались именно на религиозных (или псевдорелигиозных) постулатах, аксиомы которых не могли подвергаться никакому критическому анализу.

Мне ещё никто не объяснил когерентно, что такое «духовность», о которой не перестают орать в РФ. «Духовность» это соблюдение религиозных норм и правил? В этом случае, я совершенно бездуховный, так как не исповедую никакую религию. Даже атеизм.

Но эта тенденция и пропаганда даром не проходит. Дискриминацию и гонения маргиналов предоставляют людям с низким порогом критического мышления, как «духовность».
И так, выходят на арену, великие «интеллектуалы», как Пеле́ или Марадона рассуждая об экономической политике, или Исинбаева, которая раскритиковала шведских спортсменок, за то, что они выкрасили ногти в цвета радуги: «Это знак неуважения к нашей стране. Может быть, мы отличаемся от европейцев и людей из разных стран,— заявила Елена Исинбаева журналистам.— Когда мы посещаем разные страны, мы стараемся следовать их законам».

И так, согласно этой «гиганткой мысли», какой закон РФ нарушили шведки и в чём выражается неуважение?

Практически никто не знает, что радужное знамя, который сейчас принимают как знамя ЛГБТ движения, в самом деле, обозначает расовую интеграцию. Это знамя было поднято американскими аборигенами (от лат. ab origen, т.е. изначальные), а потом использовалось негритянскими интеграционистами, во главе М.Л. Кингом.

Первый, кто приравнял дискриминацию по половой ориентации, к расовой дискриминации — Harry Hay, лидер движения Radical Faeries. Несмотря на то, что он был англичанином (и коммунистом), свою деятельность он развивал в США.

К чему это всё?

К тому, что радужное знамя и флаг, это символы против дискриминации, на расовой, половой, религиозной или политической почве, а не символ ЛГБТ.

Под радужным знаменем выступали и Мугабве, и Мандела и Эво Моралес. У последнего, висит в кабинете, рядом с национальным.

Конечно, не все «гиганты мысли» знакомы с этими фактами.
Но, РФ умеющие мыслить, не нужны. Нужно послушное среднестатистическое большинство, которое свято верит, что большинство имеет право не уважать элементарные права меньшинств, даже самые элементарные, те, которые указаны в универсальную декларацию прав человека.

Ну, а как же без этого? Нужны крайние. При таком раскладе вещей, будущее предвещает только серию провалов, а на кого сваливать вину? Конечно, в первую очередь на госдеп, потом на гомосексуалистов, следуют чайльд-фри, художники авангарда, постановщики, артисты не конформисты…

Мне лично, грустно вспомнить, как за выражение, что нравится творчество Дали, главный редактор журнала «Всесвіт» был уволен в 1969г. и закончил свою трудовую жизнь на заводе «Большевик» экспедитором, как сбежали Нуреев и Барышников, как Плисецкой, поклонница хореографии Бежарта пришлось эмигрировать. Сейчас, всё это возрождается.

А всё начинается с малого. С лишением прав какого-то неприятного меньшинства. Типа гомосексуалистов.

В заключении скажу, что если говорим на отрытую, мне в голову никогда не приходила тема прав гомосексуалистов, ни однополых браков. Даже, в моём сознании не вмещалось, что такое может в Аргентине произойти.
Но, инициативу подняла сама президентша.

Я — против её партии и её политики, но это не в тему.

Церковники заорали (имейте в виду, что католики здесь совсем не практикующие, даже аргентинский папа, здесь воспринимается примерно так, как сборная по футболу обыграла Италию, а особенно активные и выступают это пятидесятники, которые практиканты и уже их больше 5% населения), что мол, будет конец света, и тему нужно возвести на референдум, хочет ли такое общество?

В этот момент, президентша объявила (за что преклоняюсь), что «человеческие права меншинств, не могут быть поставлены на усмотрение большинства».
Честно сказать, тогда, в 49 лет, я прозрел в этом аспекте.