urb_a | полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит! (Reply)

Оригинал взят у

Для поднятия настроения слушал песенку из фильма «Куда он денется», в исполнении Оли Рождественской. Это эпизод, где юные сёстры Кутеповы кривляются в троллейбусе, несинхронно открывая рты под фонограмму. В этот раз я только слушал – не смотрел, чтобы не портить впечатление от вокала. И вот споткнулся на том моменте, когда в середину песни врезывается похабное мужское хехеканье «Рики-хехехе–Тави...» Сначала я был ошарашен: зачем было портить песню, да ещё таким странным, малопристойным образом?

(здесь был линк на видеофрагмент с you tube, но вы знаете, как работают наши славные программисты с ЖЖ, непрерывно улучшающие скрипт, так что посмотреть через "правильный" линк не удастся и я даю прямую ссылку - http://www.youtube.com/watch?v=Fyawul3FvZQ )

Юнгвальд- Хилькевич – режиссёр опытный и умный. Ну, не так, чтобы очень талантливый, но прекрасно знающий, что надо давать отечественному зрителю. И фильм выстроен грамотно, мастеровито, с лучшими актёрами, уместно играющими именно то, что надо играть. Ах, какой там Боярский - стройный, широкоплечий – воплощение влажных снов советской старшеклассницы! Какая чудесная, гибкая Галя Беляева – несбывшаяся Лолита советского экрана! И сюжет нарочито идиотский – тоже плюс фильму, предназначенному для повышения градуса веселья. В общем, всё идеально подогнано под уровень среднего советского зрителя. И вдруг такой прокол, и вдруг Юнгвальд-Хилькевич целенаправленно портит музыкальный номер! Для чего? Я думал-думал, и вот какая гипотеза пришла мне в голову. Порча песни – частное проявление более общего аспекта отечественной культуры... Обратите внимание, как осторожно я высказался – не «советской» культуры! Потому что это явление возникло задолго до совка и впервые описано, если не обшибаюсь, Гоголем, Николаем Васильевичем. Это желание всё портить. Если стоит новый забор – набо бросить в него грязь или нацарапать на нём гадость. Если окно – разбить его нахрен! Штакетник? Сломать штакетник и раскидать деревяшки с торчащими гвоздями по детской площадке! Потому что нефига!
В квартале где я жил – Приокский посёлок, пригород Рязани – последовательно и неуклонно ломалось, пачкалось, уничтожалось всё, что можно было безнаказанно сломать. И это отнюдь не новое явление. Юрий Анненский описывает, как после революции он заехал в разгромленную помещичью усадьбу и обнаружил горы дерьма, наваленного на столы в гостинной. То есть, простым, посконным русским людям было не в лом, кряхтя и оскальзываясь на шёлковой обивке кресел, лезь на стол, дабы восстановить мировую гармонию доступным им способом.
Потому что демонстративная порча красивых вещей - именно символическое восстановление гармонии в русскорй культурной парадигме. Об этом восторженно писал Гоголь, об этом со знанием дела толковал матёрый человечище Лев Толстой, об этом, наверно, где-то написал Достоевский, только мне у него про такое дело не попадалось. Русский человек ненавидит ложь. Он любит Правду Жизни, он стремится к подлинности, и потому всякие украшательства, типа красивой удобной одежды, вкусной еды, не причиняющей вреда организму, приятной музыки, удобных практичных вещей, вызывают у него припадки ненависти – это всё ложь, обман, гр-р-робы повапленные! Это лишь маски, скрывающие кромешную Правду Жизни. Недаром в рамках отечественной культуры охотно прощают злобу, глупость, наглость. Ибо видят в этом откровенность, чистосердечие, прямоту. Напротив, вежливость, любезность, ум и, не дай бог, честность и доброта, вызывают неприязненное подозрение – чё, лучше других быть хочешь? Нет, браток, ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит!
И потому песню, забавную и милую, спетую необыкновенно красивым, гибким и звонким голосом артистичной талантливой девочки, надо было испортить. Она была слишком хороша, слишком красива, следовало плюнуть в самую её серёдку для закругления гармонии по-советски. Ибо нефига.