![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
rusmskii.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aЛАБИРИНТ. ЖУРНАЛ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ № 2, 2012
КУЛЬТУРНАЯ И ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ
М. П. Крылов, А. А. Гриценко
РЕГИОНАЛЬНАЯ И ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В РОССИЙСКО-УКРАИНСКОМ И РОССИЙСКО-БЕЛОРУССКОМ ПОРУБЕЖЬЕ: ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ И КУЛЬТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ (Отрывки.)
«Результаты исследования позволяют говорить о том, что в рассматриваемой зоне порубежья процессы развития идентичности, обусловленные реорганизацией пространства, происходившего после распада СССР, оказались в конечном счете лишь определенной модификацией того, что уже существовало ранее, но не проявлением какой-либо новой (возникшей после 1991 года) сущности. Это связано с частичным замещением этнической самоидентификации региональной (которая является более устойчивым во времени феноменом, чем этническая самоидентификация), включая возрождение в сознании казавшейся реликтовой или даже исчезнувшей украинско-русской идентичности Слободской Украины. Таким образом, в оценке процессов реорганизации пространства речь скорее может идти о долговременной устойчивости многих основных черт идентичности населения российско-украинского порубежья. Такой вывод основан на исследовании трех основных форм проявления идентичности: континуального историко-этнокультурного перехода (модель градиента), социокультурного и психологического освоения территории как «своей», «родной» (ментальные регионы в сознании населения) и «землячества» (отношение к жителям соседних территорий как к землякам).
Методологически значимым в решении исследовательской задачи были наблюдение за сохранением черт традиционного историко-культурного ландшафта, обычно стимулирующих этническую и региональную идентичности, а также фиксация в ландшафте новых маркеров, которые позволяют судить о современных процессах устойчивого сохранения (восстановления) или, напротив, размывания идентичности. При этом локальное распространение подобных маркеров оказывается в целом пространственно репрезентативным, поскольку их появление не является спонтанным, а исторически и культурно обусловлено.
Среди важных маркеров новейшего историко-культурного ландшафта следует отметить установленные по местной инициативе мемориальные объекты: памятник Богдану Хмельницкому в поселке Ровеньки Белгородской u1086 области (2004 г.) и монумент на месте встречи Мазепы с Петром Великим в городе Острогожск Воронежской области в 1697 году (1997 г.). К обнаруженной региональной специфике относится также активное позиционирование местной администрацией поселка Ровеньки именно как украинского, а также часто хорошее знание украинского языка, достаточное абитуриентам, например из города Грайворон, для поступления в вузы Харькова. В определенном смысле можно сказать, что сохраняющееся «украинское начало», хорошо вписывающееся в пространство и идентичность Слободской Украины, в прошедшие два десятилетия стало «выходить из подполья», активно интегрируясь в современную жизнь.
Однако фиксируемые попытки современного обретения старинного историкокультурного региона вряд ли можно рассматривать через призму потенциального сепаратизма,хотя бы потому что население порубежья (в том числе украинское большинство) еще в конце 1920-х гг. сопротивлялось попыткам насаждения украинизации, а еще ранее (1918 г.) — аннексии части территорий Воронежской и Курской губерний державой гетмана Скоропадского.
Украинское (слобожанское) самосознание сегодня сохраняется и воспринимается здесь как неотъемлемая часть общерусского, при этом появление государственной российско-украинской границы в 1991 году лишь усилило эту тенденцию.
(…)
Сопоставимые результаты дает нам анализ границ ментальных регионов, пространств «своего края» в сознании жителей российской части порубежья (выделенных на основе включенной в анкеты условной географической карты, на которой респондентов просят показать территорию их «малой родины»). И здесь прорисовываются границы исторических регионов и
прослеживается таким образом тесная духовная связь с населением соседней Украины. Например, Брянская область в сознании ее населения в большей степени интегрирована с территорией Украины (Шостка, Семеновка, Новгород-Северский), чем с территорией Беларуси, несмотря на существенно большую открытость российско-белорусской границы, по сравнению с
российско-украинской. Могилево-Брянская граница, существующая практически без изменений с начала XIV века (Московско-Литовская граница), проявляет исключительную «жесткость» в сознании местного населения. Также «жестким» оказался участок границы между Белгородской и Луганской областями. Территория современной Луганской области располагается к югу от бывшей Слободской Украины в пределах бывшей области Донского казачества,исторически соперничавшего с казачеством Слободской Украины.(…)
В отличие от Слободской Украины, на бывшей территории которой сохранилось множество живых черт украинской культуры, в пределах российской части бывшей Гетманщины речь может идти лишь о живых памятниках прошлого. Некоторые стороны украинской, а также белорусской этнической культуры сохранились на западе Брянской области, в пределах бывшей Черниговской губернии. В мозаичных условиях природного и культурного ландшафта на территории Брянской области прослеживаются древние историко-культурные границы.
Опрошенные нами жители Погара всех проживающих за рекой Судость называют «москали», в том числе и жителей города Трубчевска. В свою очередь жители Трубчевска называют жителей Погара «цыбуля» или «бульбаши», что в данном контексте означает «белорусы», реже — «украинцы». Однако в целом на территории Брянской области украинская и белорусская
этническая культура «подавлена» и сохранилась лишь в качестве своеобразных реликтов. Сохранение таких тнографических реликтов связано с культурной и экономической периферийностью Брянской области как в настоящее время, так и в историческом прошлом. Отмеченное выше сохранение в течение столетий так называемого Литовского рубежа иллюстрирует исторически давнюю «русификацию» окраин белорусского и украинского культурного мира. В последнем случае, по-видимому, сказалась поверхностная «украинизированность» этой территории в прошлом, при которой «население Черниговской губернии в значительной мере представляло как бы переходную ступень от великоруссов к малоруссам»
Сохранение памяти о Слободской Украине позволяет поставить вопрос о современном формировании на юго-западе Европейской России особого украинского субэтноса как составной части русских, или же о других формах самоидентификации и этничности, которые не укладываются в распространённые схемы и модели (ср.: «Я хохол, но русская в душе», п. Кантемировка Воронежской области, 2008 г.).
Была выявлена конъюнктурная роль политической границы, которая искажает региональную идентичность вблизи нее: локально завышенная роль границы приводит к повышению роли гражданской (национальной) идентичности, вступающей здесь в конфликт с региональной и этнокультурной. Например, город Грайворон Белгородской области наиболее тесно
связан с Украиной, однако вопрос о воссоединении регионов вызывает здесь абсолютно преобладающее отрицательное отношение».
КУЛЬТУРНАЯ И ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ
М. П. Крылов, А. А. Гриценко
РЕГИОНАЛЬНАЯ И ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В РОССИЙСКО-УКРАИНСКОМ И РОССИЙСКО-БЕЛОРУССКОМ ПОРУБЕЖЬЕ: ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ И КУЛЬТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ (Отрывки.)
«Результаты исследования позволяют говорить о том, что в рассматриваемой зоне порубежья процессы развития идентичности, обусловленные реорганизацией пространства, происходившего после распада СССР, оказались в конечном счете лишь определенной модификацией того, что уже существовало ранее, но не проявлением какой-либо новой (возникшей после 1991 года) сущности. Это связано с частичным замещением этнической самоидентификации региональной (которая является более устойчивым во времени феноменом, чем этническая самоидентификация), включая возрождение в сознании казавшейся реликтовой или даже исчезнувшей украинско-русской идентичности Слободской Украины. Таким образом, в оценке процессов реорганизации пространства речь скорее может идти о долговременной устойчивости многих основных черт идентичности населения российско-украинского порубежья. Такой вывод основан на исследовании трех основных форм проявления идентичности: континуального историко-этнокультурного перехода (модель градиента), социокультурного и психологического освоения территории как «своей», «родной» (ментальные регионы в сознании населения) и «землячества» (отношение к жителям соседних территорий как к землякам).
Методологически значимым в решении исследовательской задачи были наблюдение за сохранением черт традиционного историко-культурного ландшафта, обычно стимулирующих этническую и региональную идентичности, а также фиксация в ландшафте новых маркеров, которые позволяют судить о современных процессах устойчивого сохранения (восстановления) или, напротив, размывания идентичности. При этом локальное распространение подобных маркеров оказывается в целом пространственно репрезентативным, поскольку их появление не является спонтанным, а исторически и культурно обусловлено.
Среди важных маркеров новейшего историко-культурного ландшафта следует отметить установленные по местной инициативе мемориальные объекты: памятник Богдану Хмельницкому в поселке Ровеньки Белгородской u1086 области (2004 г.) и монумент на месте встречи Мазепы с Петром Великим в городе Острогожск Воронежской области в 1697 году (1997 г.). К обнаруженной региональной специфике относится также активное позиционирование местной администрацией поселка Ровеньки именно как украинского, а также часто хорошее знание украинского языка, достаточное абитуриентам, например из города Грайворон, для поступления в вузы Харькова. В определенном смысле можно сказать, что сохраняющееся «украинское начало», хорошо вписывающееся в пространство и идентичность Слободской Украины, в прошедшие два десятилетия стало «выходить из подполья», активно интегрируясь в современную жизнь.
Однако фиксируемые попытки современного обретения старинного историкокультурного региона вряд ли можно рассматривать через призму потенциального сепаратизма,хотя бы потому что население порубежья (в том числе украинское большинство) еще в конце 1920-х гг. сопротивлялось попыткам насаждения украинизации, а еще ранее (1918 г.) — аннексии части территорий Воронежской и Курской губерний державой гетмана Скоропадского.
Украинское (слобожанское) самосознание сегодня сохраняется и воспринимается здесь как неотъемлемая часть общерусского, при этом появление государственной российско-украинской границы в 1991 году лишь усилило эту тенденцию.
(…)
Сопоставимые результаты дает нам анализ границ ментальных регионов, пространств «своего края» в сознании жителей российской части порубежья (выделенных на основе включенной в анкеты условной географической карты, на которой респондентов просят показать территорию их «малой родины»). И здесь прорисовываются границы исторических регионов и
прослеживается таким образом тесная духовная связь с населением соседней Украины. Например, Брянская область в сознании ее населения в большей степени интегрирована с территорией Украины (Шостка, Семеновка, Новгород-Северский), чем с территорией Беларуси, несмотря на существенно большую открытость российско-белорусской границы, по сравнению с
российско-украинской. Могилево-Брянская граница, существующая практически без изменений с начала XIV века (Московско-Литовская граница), проявляет исключительную «жесткость» в сознании местного населения. Также «жестким» оказался участок границы между Белгородской и Луганской областями. Территория современной Луганской области располагается к югу от бывшей Слободской Украины в пределах бывшей области Донского казачества,исторически соперничавшего с казачеством Слободской Украины.(…)
В отличие от Слободской Украины, на бывшей территории которой сохранилось множество живых черт украинской культуры, в пределах российской части бывшей Гетманщины речь может идти лишь о живых памятниках прошлого. Некоторые стороны украинской, а также белорусской этнической культуры сохранились на западе Брянской области, в пределах бывшей Черниговской губернии. В мозаичных условиях природного и культурного ландшафта на территории Брянской области прослеживаются древние историко-культурные границы.
Опрошенные нами жители Погара всех проживающих за рекой Судость называют «москали», в том числе и жителей города Трубчевска. В свою очередь жители Трубчевска называют жителей Погара «цыбуля» или «бульбаши», что в данном контексте означает «белорусы», реже — «украинцы». Однако в целом на территории Брянской области украинская и белорусская
этническая культура «подавлена» и сохранилась лишь в качестве своеобразных реликтов. Сохранение таких тнографических реликтов связано с культурной и экономической периферийностью Брянской области как в настоящее время, так и в историческом прошлом. Отмеченное выше сохранение в течение столетий так называемого Литовского рубежа иллюстрирует исторически давнюю «русификацию» окраин белорусского и украинского культурного мира. В последнем случае, по-видимому, сказалась поверхностная «украинизированность» этой территории в прошлом, при которой «население Черниговской губернии в значительной мере представляло как бы переходную ступень от великоруссов к малоруссам»
Сохранение памяти о Слободской Украине позволяет поставить вопрос о современном формировании на юго-западе Европейской России особого украинского субэтноса как составной части русских, или же о других формах самоидентификации и этничности, которые не укладываются в распространённые схемы и модели (ср.: «Я хохол, но русская в душе», п. Кантемировка Воронежской области, 2008 г.).
Была выявлена конъюнктурная роль политической границы, которая искажает региональную идентичность вблизи нее: локально завышенная роль границы приводит к повышению роли гражданской (национальной) идентичности, вступающей здесь в конфликт с региональной и этнокультурной. Например, город Грайворон Белгородской области наиболее тесно
связан с Украиной, однако вопрос о воссоединении регионов вызывает здесь абсолютно преобладающее отрицательное отношение».
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-11-19 07:07 pm (UTC)И как сие понимать? Преднамеренно подобный пример подобран, т.с. в свете последних тенденций развития расеянского общества? Что ни транссексуал, то русский?
no subject
Date: 2013-11-19 07:22 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-19 07:30 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-19 07:42 pm (UTC)