_Дед Мороз без купюр

[voronkov-kirill.livejournal.com]

(Художник В. М. Васнецов, "Дед Мороз", 1885 г.)


Образ Деда Мороза, как доброго сказочного персонажа, дарителя подарков, окончательно сформировался относительно недавно — в конце 1930-х годов в советской России, когда был снят запрет на новогоднюю ёлку…

Чем дальше мы будем заглядывать в историю, тем менее положительным будет представать этот образ...

В русской литературной традиции он появляется в середине XIX века, в сказке В. Ф. Одоевского «Мороз Иванович». Уже здесь мы видим героя, не слишком похожего на современного «доброго Дедушку Мороза». Он живёт в сказочной ледяной стране, попасть в которую можно прыгнув в колодец, то есть, фактически, спустившись под землю. К детям он не приходит, напротив — дети приходят к нему. Подарков «за просто так» не дарит, но может щедро вознаградить серебром за хорошо выполненную работу. Тех, кто ленится и выполняет работу без усердия, в достаточной степени цинично одаривает не серебром, а сосульками. Как видим, это не добродушный и открытый сердцем старичок, а, скажем так, дед – себе на уме. В целом можно сказать, что это строгий, но справедливый дед, окружённый ореолом мрачной загадочности.

В более ранней, устной традиции восточных славян мороз, как природная стихия, персонифицировался в образе невысокого старичка с длинной, белой, как снег, бородой, который бегает по полям, вызывая стуком трескучие морозы, и наметает сугробы. Снежная зима всегда служила залогом будущего хорошего урожая, поэтому отношение к Морозу («Студенцу», «Трескунцу») всегда было настороженно-уважительным. Его зазывали (кликали) и приносили ему ритуальную жертву. В обозримом историческом периоде это было угощение из блинов и кутьи. Но, не исключено, что в более древние языческие времена и жертвоприношения были более серьёзными. Однозначных прямых свидетельств этому нет, но сохранившаяся обрядовая логика позволяет вывести предположение о человеческих жертвоприношениях Морозу.

О существовании практики человеческих жертвоприношений среди древних славян, как и среди других языческих народов, свидетельствуют многие древние авторы. Молодые девушки были одним из самых распространённых видов сакральной жертвы. Последний из официально зафиксированных случаев применения такого ритуала в России произошёл в 1925 (!) году в Олонецкой губернии, когда чтобы ублажить медведя, повадившегося грызть скот, по совету стариков была сыграна т.н. «Медвежья свадьба». Жителями было принято решение «девкой отделаться» — отдать медведю девушку «на совесть... как в старь деды делали... самую раскрасавицу».

И здесь мы вплотную подходим к образам Костромы, Купалы или… Снегурочки.

(Художник В. М. Васнецов, "Снегурочка", 1899 г.)

Как и современный образ Деда Мороза, современный образ Снегурочки, как его внучки, постоянной спутницы и доброй помощнице, получил своё оформление в середине 30-х годов XX века с легализацией празднования Нового Года. Вопрос о родителях «внучки» остаётся тайной, покрытой мраком. Однако, отметим важный факт — и по сей день Снегурочка выступает в роли посредника между детьми и Дедом Морозом…

В древнерусском фольклоре Снегурочка (Снежевиночка) — девочка или девушка, сделанная из снега, которая ожила.

Первыми литературными осмыслениями этого персонажа явились труды А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» (1869) и знаменитая сказочная пьеса А. Н. Островского «Снегурочка» (1873).

Древние кельты имели обычай, чтобы Мороз не трогал привязывать для него девушку, которая замерзала. У древних славян этот обычай имеет аналогию с обрядом «Похорон Костромы». Снегурочка — сакральная жертва богу зимы Морозу — превращалась в «снежную бабу», которая на Масленицу сжигалась, знаменуя «проводы зимы».