Карта, парус, два весла. Часть 3

[roman-i-darija.livejournal.com]

На суше

От престола святого Петра возвращаемся в Петрозаводск, к родной действительности.

– Атос, ну-ка, хватит тебе нюхать! Он такой, может еще и сзади рвакнуть…

Старый лохматый пес бегает среди экспонатов, потом лежит на полу, потом снова пристает к нашей маленькой экскурсии. Чары развеиваются. Морские путешествия кажутся сказкой в этом деревянном домике. Незамысловатые стенды с картами морей обклеены фотографиями – без живого рассказа была бы обычная стенгазета. Хозяин обнаруживает, что зимой треснуло стекло перед моделью парусника. Со стенда о паломничестве что-то содрано на память, но это уже своего рода достопримечательность, в которую тоже тычет указка. Здесь был приклеен значок экспедиции.

Грабили клуб и посерьёзнее...

– Нам давали большой кредит, 30 миллионов рублей. Давали только потому, что «Авангард» (петрозаводский судостроительный завод. – «РП») погибал, военные заказы там остановились. А мы на «Авангарде» должны были строить фрегаты. Они получали заказ – мы получали корабли. Денег мы даже и не видели. Но нас «Авангард», естественно, облапошил: один корабль они у нас украли.

– Украли фрегат?!

– Ну как… Они первый построили, и мы отправились в путешествие. Когда вернулись, второй решили сами достраивать, а они: «Мы вам его не отдадим. Инфляция прошла, наш теперь кораблик».

– И что же они с ним сделали?

– Они его продали какому-то генералу. Думали нажиться на этом, но не получилось, конечно. А это, – экскурсовод заводит нас в угол с кучей ядер, – пушки. То, что осталось от фрегата. Мы когда поняли, что завод нас обманывает, не отдали пушки. Их отливали на другом заводе. У нас настоящие, а у них были деревянные.



Судьба первого фрегата тоже не сложилась. Дмитриев отпустил его в Европу. Неопытная команда попала в шторм у берегов Голландии, и оставила корабль.

– На буксир его взяли, зацепили за фок-мачту. Вот она, фок-мачта, – мы поворачиваемся к бесполезному столбу. – Все, что от него осталось. Наши балбесы ночью почувствовали, что нагрузка на винтах буксира ослабла. Оторвали ему нос, оторвали и утопили... Ну, он был застрахован, но страховку у нас украли.

Музей задумывался как плавучий, и сначала размещался на коче. После пожара его перенесли на дебаркадер. Дебаркадер потопил шторм, и музей до лучших времен переехал сюда, в кают-компанию. Длинный стол и лавки оказались между пушками и фок-мачтой. Со стола свисает белая ткань, ожидающая романтического будущего – стать парусами. Заходит местная Пенелопа и, не снимая куртки, начинает строчить на швейной машинке. За окном – серое Онего, хмуро открывающее навигацию.



– Петр Первый прорубил окно в Европу, а мы смогли сбить ржавый замок с речных ворот России и сюда корабли из Европы запустить. Это наше достижение. К нашим причалам и немецкое судно, и финские приходили…

А вот по суше к «Полярному Одиссею» дорожка не нахожена. Набережная далеко, вокруг промзона (по соседству ликеро-водочный завод). У калитки надпись: «острожно, злая собака!». Встречает овчарка, хватает за рукав. Но это не Атос, который бегал с нами по музею – не рвакнет.

– В принципе, музеем можно назвать всю территорию нашу…

Здешнее мужское царство больше напоминает гараж под открытым небом, где инструмент и запчасти кажутся постороннему глазу разбросанными в беспорядке.

– Это необычный культурный продукт, который создавался в течение 35 лет…

Юбилейный плакат прибит к борту старого полуразобранного корабля. Из пушечного люка над ним высовывается лохматая голова Атоса.



Ему оттуда виднее онежские просторы – нам, внизу, их загораживает кладбище ржавых кораблей. Один из них – особенный:

– Вот ледокол. Первый и последний карельский ледокол, озёрный. Его на иголки хотели пустить – мы сохраняем. Была идея создать музей истории судоходства в Карелии. Но у города нет денег.



Деревянные корабли Дмитриеву еще дороже. Он пытается возродить поморскую культуру, только по-настоящему, а не в рамках фольклорных праздников:

– У нас сейчас поплясали, потопали, бабки попели – вот она, культура поморская. Забыли, что основы-то поморской культуры – это было мореплавание и судостроение.

Мужская часть культуры капитану ближе, чем та, что сохранили женщины.

– Читали в литературе о роскошном флоте поморском, а выйдя на берега Беломорья, сильно удивились. Флота самостройного нету, который был. Только, прямо скажем, примитивные посудины.

Дмитриев пытался найти остатки кочей, опрашивать поморов, а помогли архивы. На Соловках нашлись старые чертежи. Первое судно, спущенное в этом году на воду – поморский коч «Святитель Николай».



Его предшественник уже не на ходу:

– Сам он там стоит, догнивает, значит. Не до нас чиновникам, поэтому все у нас в России вот так. На Западе бы и музей специально под него построили. А у нас… у нас нехватка денег.

Продолжение следует...

Роман и Дарья Нуриевы,
"Русская планета"

Оригинал взят у roman_i_darija в Карта, парус, два весла. Часть 3