urb_a | Из книги Энтони Саттона: "Уолл-стрит и большевицкая революция". (1)

От публикатора сего. Настоящая публикация выдержек из произведения Энтони Саттона ставит своей целью обратить основное внимание читателя на такие факты существование которых видится ему, в силу действия навязанных стереотипов мышления, невозможными, и также: если наличие их и допускается читателем то без дальнейшего осмысления их в аспекте уже сформiрованного его мiровоззрения.
Итак к теме. Желание сделать вступление такого рода возникло из-за опять встретившемся мне третирования темы ген. Власова нациста и фашиста... Знаете, я могу понять, когда коммунисты с пеной у рта визжат и воют о "прислужнике фашистов", "фашисте" Власове, когда коммунячьи выблядки и их отпрыски, особенно с промытыми мозгами, такие-же как и весь социум пост-совецкого человека несёт весь этот дикий вздор, - однако, когда то-же самое только несколько иначе делают украинцы, которые сами страдают от коммунистов и их последышей, от всей этой человеконенавистнической чудовищной системы насаждаемой в совецких новообразованиях в Украине, да притом ещё смакуя момент гибели Власова... вот это я уж, простите, никак не могу понять и не пойму ни за что.
Что, может быть, Власов притеснял украинцев или был сознательной причиной их гибели? Нет, такого за ним не водилось, да и не могло, т.е. теоретически, конечно, могло, генерал РККА, но, к чести сказать, - не водилось всё равно. Тогда может быть, неприятно видеть сотрудничество с немцами в годы ВМВ? Да, это очень печальный факт, но он был вызван не столько исторической неизбежностью, сколько ошибкой командующего, не видящего ничего дурного в борьбе против большевизма (а именно эту цель преследовал он прежде всего) кого-бы то ни было, а, значит, и в действиях немецкой армии. Теперь многие видят эту его ошибочность за истечением долгих лет, со стороны, но таковыми были-бы они проницательными и нравственными, если-бы находились в то время при том-же раскладе дел? История показывает, что нет, многие сотрудничали с нацистами, вернее не с ними, а с немецкой армией, и из украинцев также. Факты этого всем известны, как и факты противоположные, но сейчас речь не о них. Было. Однако, у меня и в мыслях ни разу не возникло обвинять кого-либо в заблуждениях, п.ч. я хорошо знаю, что такое коммунизм, и что он несёт. Но интересно: например, хорваты или греки, оказывается, так не "провинились" как Власов, их сотрудничество с немцами почти никто не вспоминает, а если вспоминает то без ажиотажа, но тут почему-то дело иное. Между прочим, кто-нибудь ознакомился с тем, что сам генерал говорил, писал, с его идеями, взглядами на будущее? Вряд-ли, иначе бы что-то выглядело несколько иначе. Для желающих обнаружить "ужасный фашизм" и постичь "предательство советской родины" можно здесь.
Идём далее. В сотрудничестве с нацистами, с Хитлером, каялись многие нации начиная с самих немцев, и это правильно. Однако, когда заходит речь о коммунизме, то я вижу почти всегда некое запустение.... А ведь коммунизм, вернее советизм, большевизм унёс на много, в несколько порядков больше жизней чем нацизм, а развращение им несравнимо вообще ни с чем ! Так в чём-же дело? Кто создал такое табу, что об этом сатанинском и антихристовом лжеучении запрещено размышлять даже, не то что каяться в принадлежности к нему? Вот показательный пример с Латвией. Эта страна входит в Евросоюз. Однако, начиная с 1917 года, т.е. ещё за 3 года до подписания т.н. "Мирного договора" с "РСР" в 1920г., она объединилась с большевиками. И не просто объединилась... - на сайте Латвии говорится о "мирном договоре", но ничего не сказано, что происходило в это время, - а было так, что латышские стрелки, эта наёмная гвардия или спецсназ большевизма, с самого начала по-собачьи верно служила своим большевицким господам-товарищам явно не латышского происхождения не за страх, а за совесть. Кстати, на совести латышских стрелков очень и очень много жизней... Но сейчас речь не об этом, и даже не о том, что именно благодаря этому "Мирному Договору" стал возможен и "17 июня 1940г." На сайте названа его причина - "сотрудничество СССР и Германии", а также "давление СССР на Латвию", но я вижу его основную причину в том самом "мирном договоре" с советией (думаю Хитлер его учитывал, когда отдавал на милость судьбы и Латвию тоже в 1939г.) во-первых, а во-вторых, в своём родном прокоммунистическом предателе Улманисе сдавшего Латвию - СССР. Всё остальное слишком вторично.
Конечно, в странах Балтии запрещена фашистская, нацистская символика, равно как и коммунистическая, но я что-то ни разу не видел, чтобы представители Латвии ни на высоком уровне, ни на любом другом, покаялись в сотрудничестве с большевиками в контексте латышских стрелков. Таковы причуды действительности.

^{Посвящается тем неизвестным русским борцам за свободу, называемым “зелеными”, которые в 1919 году боролись и против красных и против белых в попытке добиться свободной России.}
С начала 1920-х годов многочисленные статьи, брошюры и даже несколько книг пытаются выковать соединительное звено цепи между “международными банкирами” и “большевицкими революционерами”. Редко когда эти попытки основывались на убедительных доказательствах и никогда не аргументировались научными методами. Некоторые из “доказательств”, использованных при таких попытках, были ложными, другие не имели отношения к делу, многое вообще нельзя было проверить. Теоретики тщательно избегали исследования этого вопроса; вероятно, потому, что он нарушает четкое разделение на капиталистов и коммунистов (каждый, конечно, знает, что они злейшие враги). А так как очень многое из того, что было написано по этому вопросу, граничит с абсурдом, незапятнанная репутация ученого легко могла быть выставлена на посмешище. Причина достаточная, чтобы избегать этой темы.
К счастью, архив Государственного департамента США, в частности фонд 861.00, содержит обширную документацию об этой предполагаемой взаимосвязи. И когда доказательства из официальных документов соединяются с неофициальными свидетельствами в биографиях, личных документах и житейских историях, — то возникает интересная картина.
Мы обнаруживаем, что действительно существовала взаимосвязь между некоторыми международными банкирами Нью-Йорка и многими революционерами, включая большевиков. Оказывается, джентльмены банковского дела — названные в книге — были кровно заинтересованы в успехе большевицкой революции и “болели” за нее.
Кто, почему и за сколько — об этом и рассказывается в книге.

ГЛАВА 1
АКТЕРЫ НА РЕВОЛЮЦИОННОЙ СЦЕНЕ

“Дорогой г-н Президент, я симпатизирую советской форме правления, как наиболее подходящей для русского народа...”
Из письма президенту США Вудро Вильсону (17 октября 1918 г.) от Уильяма Лоренса Саундерса, президента корпорации “Ингерсолл-Рэнд”, директора корпорации “Америкэн Интернэшнл” и вице-председателя правления Федерального резервного банка Нью-Йорка.

Фронтиспис этой книги нарисован в 1911 году карикатуристом Робертом Майнором для “Сент-Луис пост дис-пэтч”. Майнор был талантливым художником и писателем, под личиной которого скрывался большевик-революционер; в 1915 году он был арестован в России по обвинению в подрывной деятельности и позже вызволен видными финансистами Уолл-стрита. Карикатура Майнора изображает бородатого сияющего Карла Маркса, который стоит на Уолл-стрит с книгой “Социализм” подмышкой и принимает поздравления от финансовых светил: Дж. П. Моргана, его партнера Джорджа У. Перкинса, самодовольного Джона Д. Рокфеллера, Джона Д. Райана из “Нэшнл Сити Бэнк” и на втором плане — Тедди Рузвельта, заметного своими знаменитыми зубами. Уолл-стрит украшена красными флагами. Ликующая толпа и взлетающие в воздух шляпы намекают, что Карл Маркс был весьма популярен у финансистов Нью-Йорка.

Были ли это грезы Роберта Майнора? Совсем нет. Мы увидим, что Роберт Майнор имел солидные основания отразить этот восторженный союз Уолл-стрита и марксистского социализма. Персонажи карикатуры — Карл Маркс (символизирующий будущих революционеров Ленина и Троцкого), Дж. П. Морган, Джон Д. Рокфеллер, а также и сам Майнор — и являются действующими лицами данной книги.

Парадокс, изображенный на карикатуре Майнора, был скрыт под покровом истории, ибо не укладывался в общепринятое понятие политического спектра — от левых до правых. Большевики находились на левом его краю, а финансисты Уолл-стрита — на правом; поэтому подразумевалось, что у этих двух групп нет ничего общего и любой союз между ними является абсурдом. Факты, противоречащие этой концепции, обычно отбрасываются как натяжки или недоразумения. Тем не менее, современная история обладает внутренней двойственностью, и поскольку слишком много неудобных фактов было отброшено или скрыто, такая историография — неточна.

С другой стороны, можно заметить, что крайне правый и крайне левый фланги традиционного политического спектра являются абсолютными коллективистами. Национал-социалист (например, фашист) и интернационал-социалист (например, коммунист) одинаково насаждают тоталитарные политико-экономические системы, основанные на неограниченной власти и принуждении индивидуума. Обе эти системы требуют монопольного контроля над обществом. Монополизм в промышленности был когда-то целью Дж. П. Моргана и Дж. Д. Рокфеллера, но к концу XIX века жрецы Уолл-стрита поняли, что наиболее эффективный путь к завоеванию непоколебимой монополии заключается в том, чтобы “пойти в политику” и заставить общество работать на монополистов под вывеской общественного блага и общественных интересов. Эта стратегия была детализирована в 1906 году Фредериком К. Хоувом в его книге “Признания монополиста” [“Существуют правила большого бизнеса. Они заменяют поучения наших родителей и сводятся к простой формуле: получи монополию, заставь общество работать на тебя и помни, что лучшим видом бизнеса является политика, ибо законодательная дотация, франшиза, субсидия или освобождение от налогов стоят больше, чем месторождение в Кимберли или Комстоке, так как первые не требуют для своего использования ни умственного, ни физического труда” (Frederick С. Howe. Confessions of a Monopolist. [Chicago: Public Publishing. 1906], p. 157.)]. Хоув, кстати, также является одной из заметных фигур в истории большевицкой революции.

Альтернативным концептуальным пакетом политико-экономических систем и идей было бы определение степени индивидуальной свободы и степени противостоящего ей централизованного политического контроля. При таком подходе капиталистическое государство всеобщего благосостояния и социализм находятся на одном краю спектра. Отсюда мы видим, что попытки монополизировать контроль над обществом могут иметь разные названия и в то же время обладать общими характеристиками.

Следовательно, препятствием для верного понимания современной истории является представление, что капиталисты — заклятые и непреклонные враги марксистов и социалистов. Это ошибочное представление исходит от Карла Маркса и, несомненно, оно соответствовало его целям. Фактически же оно неверно. Существовала и существует неразрывная, хотя и скрываемая взаимосвязь между международными политиками-капиталистами и международными революционерами-социалистами — к их взаимной выгоде. Эта связь осталась незамеченной в основном потому, что историки, за редкими исключениями, имеют неосознанную марксистскую направленность и таким образом замыкаются на невозможности существования такой взаимосвязи. Свободно же мыслящий читатель должен иметь два ключа к ее разгадке: 1) капиталисты-монополисты являются злейшими врагами свободного предпринимательства, и 2) с учетом неэффективности централизованного планирования при социализме, тоталитарное социалистическое государство является прекрасным рынком для его захвата капиталистическими монополиями, если им удастся заключить союз с представителями социалистической власти. Предположим, и в данный момент это только гипотеза, что американские капиталисты-монополисты смогли низвести плановую социалистическую Россию до статуса порабощенной технической колонии. Не будет ли это логическим интернационалистским продолжением в XX веке монополии Моргана в области железных дорог или нефтяного треста Рокфеллера конца XIX века?

Кроме Габриэля Колко, Мюррея Ротбарда и ревизионистов, никого из историков не насторожила такая комбинация событий. Историографии, за редкими исключениями. было навязано разделение на капиталистов и социалистов. Монументальное и легко читаемое исследование Джорджа Кеннана о русской революции настойчиво поддерживает эту фикцию о противоположности Уолл-стрита и большевиков [George F. Kennan. Russia Leaves the War (New York: Athenedm, 1967); Decision to Intervene: Soviet-American Relations, 1917-1920 (Princeton, NJ: Princeton Universiny Press, 1958).]. Его книга “Россия выходит из войны” содержит единственную случайную ссылку на фирму Дж. П. Моргана и не содержит ни одной ссылки на компанию “Гаранта Траст”. Но обе эти организации широко упоминаются в архивных документах Государственного департамента, на которые я часто ссылаюсь в этой книге, и обе они дают основания для рассмотрения здесь соответствующих доказательств.

Ни сознавшийся “большевицкий банкир” Олоф Ашберг, ни “Ниа Банкен” из Стокгольма не упоминаются у Кеннана, хотя они и сыграли главную роль в финансировании большевиков. Более того, в некоторых важных обстоятельствах, по крайней мере, важных для нашей аргументации, Кеннан ошибается и фактически. Например, он пишет, что директор Федерального резервного банка Уильяме Бойс Томпсон уехал из России 27 ноября 1917 года. Эта дата отъезда делает невозможным пребывание Томпсона в Петрограде 2 декабря 1917 года, когда он передал по телеграфу Моргану в Нью-Йорк запрос на 1 миллион долларов. На самом деле Томпсон уехал из Петрограда 4 декабря 1917 года, через два дня после отправки телеграммы в Нью-Йорк. Далее, Кеннан заявляет, что 30 ноября 1917 года Троцкий произнес речь перед Петроградским советом, в которой заметил: “Сегодня у меня в Смольном институте были два американца, тесно связанных с капиталистическими элементами...”. По мнению Кеннана, “трудно себе представить”, кто “мог быть этими двумя американцами, если не Робине и Гомберг”. Но, на самом деле, Александр Гомберг был русским, а не американцем. А так как Томпсон 30 ноября 1917 года все еще находился в России, то двумя американцами, которые посетили Троцкого, скорее всего были Раймонд Робине, учредитель горнопромышленных компаний, превратившийся в благодетеля, и Томпсон из Федерального резервного банка Нью-Йорка.