urb_a | Про жидів

Требую жесточайше осудить пейсателя Чехова за оскорбление еврейской нации!

Originally posted by

Никогда я не любил этого писателя. Ни рассказы его, ни повести, ни пьесы.
У Чехова были две таксы - Хина Марковна и Бром Исаевич. Подарившему их издателю Н. Лейкину Чехов писал об их "добрых и признательных глазах", описывал их "необыкновенный ум". Ходил с ними на охоту, брал на сбор грибов.
Таксы Бром и Хина здравствуют. Первый ловок и гибок, вежлив и чувствителен, вторая неуклюжа, толста, ленива и лукава. Первый любит птиц, вторая — тычет носом в землю. Оба любят плакать от избытка чувств. Понимают, за что их наказывают. <…> Влюблён он в дворняжку. Хина же — всё ещё невинная девушка. Любят гулять по полю и лесу, но не иначе, как с нами. Драть их приходится почти каждый день; хватают больных за штаны, ссорятся, когда едят, и т.п. Спят у меня в комнате.
Любовь собак к Чехову доходила до того, что "каждый вечер Хина подходила к Антону Павловичу, — продолжает рассказ о таксах Михаил Павлович, — клала ему на колени передние лапки и жалостливо, и преданно смотрела ему в глаза. Он изменял выражение лица и разбитым, старческим голосом говорил: «Хина Марковна!.. Страдалица!.. Вам ба лечь в больницу!.. Вам ба там ба полегчало ба-б".
Собаки щенились, с ними играли, ими забавлялись. Позабавились. Каштанка, значит. Мисюсь. И вот что с таксами случилось, цитирует

hina_chleck отсюда. Это такой благостный материал из сетевой версии "Чеховского вестника". О том, как в чеховской усадьбе в Мелихове прошел Второй Всероссийский фестиваль «Таксы Чехова» и по аллеям бродили "красавицы-таксы, трогавшие душу".
Больной Чехов был вынужден уехать в Ялту. Его старик-отец неожиданно скончался. «Течение мелиховской жизни» подошло к концу. Мария Павловна в Мелихово приезжала редко и собак с собой в Москву не взяла. Домашние таксы, спавшие в комнате Чехова, привыкшие к постоянному общению с людьми, оказались выброшенными к дворовым собакам на милость прислуги.
Конечно, в Ялте мы жили в такой непредставимой бедности, в такой каморке, где никак не могли поместиться две крошечные таксы. Достаточно взглянуть на тамошний дом-музей Чехова. Быть может, постоянная близость собак была противопоказана больному Антону Павловичу? Что ж, можно было разместить их на даче в Гурзуфе, куда время от времени приезжал Антон Павлович. По описанию Чехова: "Я купил кусочек берега с купаньем и Пушкинской скалой около пристани и парка в Гурзуфе. Принадлежит нам теперь целая бухточка, в которой может стоять лодка или катер. Дом паршивенький, но крытый черепицей, четыре комнаты, большие сени..." Неужто в суматохе переезда о собаках забыли? Возможно. Но собаки тосковали по хозяину, выли. Чехов об этом знал.
«…Воет собака — всё это производит страх и опасение за будущее», — писала Мария Павловна Чехову. Он ответил грустно: «Как бы ни вели себя собаки <…>, всё равно после лета должна быть зима, после молодости старость, за счастьем несчастье. <…> И надо ко всему быть готовым. Надо только, по мере сил, исполнять свой долг — и больше ничего». Исполнили ли долг по отношению к собакам, ещё недавно столь любимым? Наверное, другие заботы Марии Павловне казались более важными.
Ах, оставьте меня. Какие такие собачки? Сик транзит. Срубили вишневый сад. Их штербе. Собачки пусть сами пробавляются. И заметим - Мария Павловна виновата. Тоже человек творческий, художница, педагог. Чехов же, находя в себе силы для умиротворенных философических рассуждений, не в состоянии отписать сестре, чтобы прислали собак. Ну как же, везти их щенками из Петербурга в Мелихово на развлечение не составляло сложности, в Ялту - сложно неимоверно.
Скоро забытые домашние любимцы погибли. Сначала в мучениях умерла Хина (дворовая собака вырвала ей глаз), а потом пристрелили осиротевшего и заболевшего Брома. Это произошло перед самой продажей имения.
Конечно, отношение к собакам тогда было другое. У Грэма Грина умер в джунглях пекинес. Фосетт брал собак в амазонские экспедиции, они погибали. Но эти люди уходили в смертельно опасные экспедиции, подвергали своих собак ровно тому же риску, какому подвергались сами. За престарелыми охотничьими собаками, одряхлевшими гончими ухаживали. Чехов и его родные собак хладнокровно замучили.