![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
oksana107.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
urb_aВімін Альберто з Венеції.
[...]
После последних волнений страна козаков простирается от границ Киевского воеводства до крайнего рубежа Запорожья. [...] Правда, однако, что эта область всегда была заселена самым воинственным и привычным к оружию русским племенем. В виду беспрестанных нападений татар, признавалось необходимым, чтобы подданые были привычны к военному ремеслу и могли не допускать и прекращать нападения и набеги варваров.
[...]
Часть этой области, называемая Запорожьем, до такой степени плодородна, что не только может быть поставлена наряду с самыми культивированными странами Европы, но и удовлетворить требованием самого завзятого (avido) земледельца.
Страна эта называется Украиной, т.е. пограничьем;
на ее девственность (ferocita) указывает масса злаков, произрастающих в беспорядке и без обработки от тех зерен, которые попадают в землю после покоса или от ветра и называются по русински (in lingua Rutena) падалицей (padalitza), что равносильно нашему caduto.
[...]
Не меньшее, чем в хлебе, замечается там изобилие в молочных продуктах, мясе и рыбе, благодаря массе пастбищ и множеству прудов.
Кроме Днепра, других судоходных рек в этой стране нет. Начиная от Вислы, протекающей под Варшавой или под Люблином (?), и до Днепра (так называется Борисфен древних), на протяжении до 200 итальянских миль, мне удалось видеть лишь две небольшие реки или скорее ручейки: Вилию (Villua), омывающую г.Острог, и Рось (слово латинское и польское, означающее росу), которая мирно орошает, окрестности Корсуня, город знаменитый первым сражением Хмельницкого с польскими генералами, взятыми при этом в плен.
[...]
Заметно, что козаки не заботятся о фабричном деле ни по селам, ни в городах. На столь обширном протяжении страны не видно каменных домов, исключая Киева: все это плохие хаты и, если не считать нескольких дворянских домов, по справедливости должны быть названы хижинами. Некоторые из них сплетены из древесных ветвей и помазаны белой глиной, другие сколочены из дерева. В этом козаки однако искусны, ибо для соединения и скрепы бревен не употребляют гвоздей. Да и вообще в доме не видно другого железа, кроме лишь у дверного запора и дверных же подвесок. Живут тесно, и зимою в одной и той же комнате помещаются люди и скот.
[...]
Не имеется других ремесeл, кроме столярного, седельного, плотницкого и сапожного, хотя большею частью сапоги употребляются с подошвами из лубка и кожи, сшитых дратвою. Одежу изготовляют из конопли и грубой шерсти, которую расчесывают, деревянными гребнями. Купцов нет нигде, кроме Киева, где можно встретить лишь несколько торговцев плохой одежей.
Равным образом нет ни врачей, ни аптекарей, ни продавцов сладких пирожков и прочих сластей. Но на площадях есть мясники и рыбные торговцы, продавцы мяса, масла и тому подобных продуктов.
[...]
У козаков нет другой письменности, кроме народной русинской (lettere volgari Rutene), но лишь немногие ей занимаются. Церковный их язык – славянский, на который переведено было священное писание св. Кириллом, и на нем же изложены учения св. отец; говворят, что он отличается от их народного языка так же, как итальянский от латинского. Его изучают главным образом только дворяне, почему лишь немногие из духовных у козаков понимают его. Однако, некоторые монахи, особенно из тех, которые состоять при митрополите, обладают достаточными познаниями в этом языке. Встречаются образованные люди, которые употребляют все усилия для поддержки их заблуждений.
По этим заметкам легко составить себе понятие о нравах этого народа, который оставляет свою страну лишь ради войны, т. е. такой школы, которая большею частью вырабатывает людей благородных (politi), но суровых и грубых. По внешнему виду и манерам козаки кажутся простыми, но они не глупы и не лишены живости ума. Об этом можно судить по их беседе и способу управления. Ибо обсуждение политических дел представляет собою арену, где узнаешь людей, каковы они на общественных собраниях, но в самом управлении сказывается и обнаруживается их грубость. Из этой толпы необразованного народа составляется суровый Сенат [тбто Рада], в котором присутствует гетман. Следует иметь в виду, что народ ради войны отрывается из плуга и дел гражданского управления. В Сенате козаки обсуждают дела, поддерживают свое мнение без чванства (ostentazione) и с целью содействовать общему благу. Если признают лучшим мнение других, то не стыдятся этого, без упрямства отказываются от собственного взгляда и присоединяются к более верному.
Поэтому я сказал бы, что эта республика может уподобиться спартанской, если бы только у козаков находилась в таком же почете трезвость; однако, они могуть состязаться со спартанцами по суровости своего воспитания. Трудно представить себе, сколько они терпят от голода, жажды, утомления и бессонных ночей. Всеми этими прелестями они особенно пользуются во время морских походов, когда, по словам козаков, им не раз приходилось голодать по три дня, питаясь отвратительнейшим хлебом, чесноком и луком.
Во время же сухопутных походов, в которые выступают по обычаю татарскому, козаки довольствуются небольшим количеством пшена, которое берут с собою на коня, утоляют жажду из луж, нередко с грязной и гнилой водой, и снять на голой земле.
[...]
Вообще, единственно, чем могут похвалиться козаки, это свободой; видимо они ни во что ставят богатство, ибо довольствуются малым. Уже Сенека старался в своих сочинениях доказать – хотя и не следовал своему учению, так как копил сокровища – что человек делается богатым не от приобретения богатств, но по мере уменьшения жадности к ним. Козаки не знают и не стремятся к другим усладам жизни, кроме бедных (ruvide) хат своих, и если не пьянствуют, то развлекаются лишь танцами, охотой и стрельбой из лука или ружья: мне случалось видеть, как они при этом пулей тушат свечку, отсекая нагар так, что можно подумать, будто это сделано при помощи щипцов.
[...]
Кажется, я уже достаточно сказал о происхождении, стране и обычаях козаков, и полагаю, что для удовлетворения любознательности вашей светлости мне остается еще добавить кое-что о гетмане.
По сословию своему он сын шляхтича, который подвергся изгнанию и лишен был дворянского звания. Роста он скорее высокого, нежели среднего, широк в кости и крепкого сложения. Речь его и способ управления показывают, что он обладает зрелым суждением и проницательным умом. Хотя и случается, что он чрезмерно предается напиткам, но тем не менее он не оставляет заботы о делах. Поэтому мне кажется, что в нем могут совмещаться два существа: одно – деятельное, трезвое, преданное управлению делами, другое – сонное и погруженное в пьянство. В обращении он мягок и прост, чем привлекает в себе любовь воинов, но, с другой стороны, он держит их в дисциплине строгими взысканиями. Всем, кто входят в его комнату, он пожимаег руку и всех просит садиться, если они козаки. В этой комнате нет никакой роскоши, стены лишены всяких украшений, за исключением мест для сиденья. В комнате находятся лишь грубые деревянные лавки, покрытая кожаными подушками; вероятно, те же лавки назывались у римлян subsellia по словам Плутарха, их ножками были убиты Гракхи, когда задумали ввести аграрный закон. Дамасский полог протянут перед небольшой постелью гетмана; в головах ее висят лук и сабля, единственное оружие, которое он обыкновенно носит. Стол отличается не большею роскошью, чем прочая сервировка и утварь, ибо едят без салфеток и не видно другого серебра, кроме ложек и бокалов. Предусмотрительно гетман украсил таким образом свое жилище, дабы помнить о своем положении и не увлечься духом чрезмерной гордости.
[...]
Однако гетманский стол не скуден добрыми и вкусными яствами и обычными в стране напитками: водкой, пивом, медом. Вино, которым мало запасаются и редко пьют, подается к столу лишь в присутствии важных иноземцев. Как я имел случай убедиться, за столом и при выпивке нет недостатка в веселости и остроумных выходках. Я мог бы привести нисколько тому примеров, но краткости ради расскажу лишь один. Как то раз мой слуга усердно восхвалял пред козаками величие и чудеса города Венеции, и его жадно слушали. Наговорившись вдоволь о положении, фабриках и богатствах города и описавши обширность его, рассказчик прибавил, что улицы в городе так широки, что самим горожанам случается заблудиться в них. Ну, нет! – возразил один козак: – этим ты не хвались с своей Венецией. Я тебе скажу, что тоже самое со мною бывает в этой тесной хате: когда посижу немного за этим столом, то уже не попаду в двери чтобы вернуться домой".
Следовало бы и даже необходимо для полноты моего донесения сказать что-нибудь и об управлении, военных силах и доходах козаков. Я и описал бы все это подробно, если бы в этом отношении существовал определенный порядок. Могу лишь сказать касательно управления, что в городах существуют известные начальники (Сonsoli), которые чинят суд по делам гражданским и налагают легкие уголовные взыскания, так как решение важных дел принадлежит гетману, почему мне кажется, что он – настоящий государь (Despota) О военных силах козаков дает понятие опыт прошлых походов. Что касается точного числа войска, какое может быть собрано, то кому оно ведомо? Сколько голов, столько, можно сказать, и воинов, ибо все они охотнее берутся за оружие, нежели за плуг. О доходах ничего не могу сказать. Замечу лишь, что источники их немногочисленны и самые доходы невелики, как общественные, так и частные.
Полностью донесение читать здесь
[...]
После последних волнений страна козаков простирается от границ Киевского воеводства до крайнего рубежа Запорожья. [...] Правда, однако, что эта область всегда была заселена самым воинственным и привычным к оружию русским племенем. В виду беспрестанных нападений татар, признавалось необходимым, чтобы подданые были привычны к военному ремеслу и могли не допускать и прекращать нападения и набеги варваров.
[...]
Часть этой области, называемая Запорожьем, до такой степени плодородна, что не только может быть поставлена наряду с самыми культивированными странами Европы, но и удовлетворить требованием самого завзятого (avido) земледельца.
Страна эта называется Украиной, т.е. пограничьем;
на ее девственность (ferocita) указывает масса злаков, произрастающих в беспорядке и без обработки от тех зерен, которые попадают в землю после покоса или от ветра и называются по русински (in lingua Rutena) падалицей (padalitza), что равносильно нашему caduto.
[...]
Не меньшее, чем в хлебе, замечается там изобилие в молочных продуктах, мясе и рыбе, благодаря массе пастбищ и множеству прудов.
Кроме Днепра, других судоходных рек в этой стране нет. Начиная от Вислы, протекающей под Варшавой или под Люблином (?), и до Днепра (так называется Борисфен древних), на протяжении до 200 итальянских миль, мне удалось видеть лишь две небольшие реки или скорее ручейки: Вилию (Villua), омывающую г.Острог, и Рось (слово латинское и польское, означающее росу), которая мирно орошает, окрестности Корсуня, город знаменитый первым сражением Хмельницкого с польскими генералами, взятыми при этом в плен.
[...]
Заметно, что козаки не заботятся о фабричном деле ни по селам, ни в городах. На столь обширном протяжении страны не видно каменных домов, исключая Киева: все это плохие хаты и, если не считать нескольких дворянских домов, по справедливости должны быть названы хижинами. Некоторые из них сплетены из древесных ветвей и помазаны белой глиной, другие сколочены из дерева. В этом козаки однако искусны, ибо для соединения и скрепы бревен не употребляют гвоздей. Да и вообще в доме не видно другого железа, кроме лишь у дверного запора и дверных же подвесок. Живут тесно, и зимою в одной и той же комнате помещаются люди и скот.
[...]
Не имеется других ремесeл, кроме столярного, седельного, плотницкого и сапожного, хотя большею частью сапоги употребляются с подошвами из лубка и кожи, сшитых дратвою. Одежу изготовляют из конопли и грубой шерсти, которую расчесывают, деревянными гребнями. Купцов нет нигде, кроме Киева, где можно встретить лишь несколько торговцев плохой одежей.
Равным образом нет ни врачей, ни аптекарей, ни продавцов сладких пирожков и прочих сластей. Но на площадях есть мясники и рыбные торговцы, продавцы мяса, масла и тому подобных продуктов.
[...]
У козаков нет другой письменности, кроме народной русинской (lettere volgari Rutene), но лишь немногие ей занимаются. Церковный их язык – славянский, на который переведено было священное писание св. Кириллом, и на нем же изложены учения св. отец; говворят, что он отличается от их народного языка так же, как итальянский от латинского. Его изучают главным образом только дворяне, почему лишь немногие из духовных у козаков понимают его. Однако, некоторые монахи, особенно из тех, которые состоять при митрополите, обладают достаточными познаниями в этом языке. Встречаются образованные люди, которые употребляют все усилия для поддержки их заблуждений.
По этим заметкам легко составить себе понятие о нравах этого народа, который оставляет свою страну лишь ради войны, т. е. такой школы, которая большею частью вырабатывает людей благородных (politi), но суровых и грубых. По внешнему виду и манерам козаки кажутся простыми, но они не глупы и не лишены живости ума. Об этом можно судить по их беседе и способу управления. Ибо обсуждение политических дел представляет собою арену, где узнаешь людей, каковы они на общественных собраниях, но в самом управлении сказывается и обнаруживается их грубость. Из этой толпы необразованного народа составляется суровый Сенат [тбто Рада], в котором присутствует гетман. Следует иметь в виду, что народ ради войны отрывается из плуга и дел гражданского управления. В Сенате козаки обсуждают дела, поддерживают свое мнение без чванства (ostentazione) и с целью содействовать общему благу. Если признают лучшим мнение других, то не стыдятся этого, без упрямства отказываются от собственного взгляда и присоединяются к более верному.
Поэтому я сказал бы, что эта республика может уподобиться спартанской, если бы только у козаков находилась в таком же почете трезвость; однако, они могуть состязаться со спартанцами по суровости своего воспитания. Трудно представить себе, сколько они терпят от голода, жажды, утомления и бессонных ночей. Всеми этими прелестями они особенно пользуются во время морских походов, когда, по словам козаков, им не раз приходилось голодать по три дня, питаясь отвратительнейшим хлебом, чесноком и луком.
Во время же сухопутных походов, в которые выступают по обычаю татарскому, козаки довольствуются небольшим количеством пшена, которое берут с собою на коня, утоляют жажду из луж, нередко с грязной и гнилой водой, и снять на голой земле.
[...]
Вообще, единственно, чем могут похвалиться козаки, это свободой; видимо они ни во что ставят богатство, ибо довольствуются малым. Уже Сенека старался в своих сочинениях доказать – хотя и не следовал своему учению, так как копил сокровища – что человек делается богатым не от приобретения богатств, но по мере уменьшения жадности к ним. Козаки не знают и не стремятся к другим усладам жизни, кроме бедных (ruvide) хат своих, и если не пьянствуют, то развлекаются лишь танцами, охотой и стрельбой из лука или ружья: мне случалось видеть, как они при этом пулей тушат свечку, отсекая нагар так, что можно подумать, будто это сделано при помощи щипцов.
[...]
Кажется, я уже достаточно сказал о происхождении, стране и обычаях козаков, и полагаю, что для удовлетворения любознательности вашей светлости мне остается еще добавить кое-что о гетмане.
По сословию своему он сын шляхтича, который подвергся изгнанию и лишен был дворянского звания. Роста он скорее высокого, нежели среднего, широк в кости и крепкого сложения. Речь его и способ управления показывают, что он обладает зрелым суждением и проницательным умом. Хотя и случается, что он чрезмерно предается напиткам, но тем не менее он не оставляет заботы о делах. Поэтому мне кажется, что в нем могут совмещаться два существа: одно – деятельное, трезвое, преданное управлению делами, другое – сонное и погруженное в пьянство. В обращении он мягок и прост, чем привлекает в себе любовь воинов, но, с другой стороны, он держит их в дисциплине строгими взысканиями. Всем, кто входят в его комнату, он пожимаег руку и всех просит садиться, если они козаки. В этой комнате нет никакой роскоши, стены лишены всяких украшений, за исключением мест для сиденья. В комнате находятся лишь грубые деревянные лавки, покрытая кожаными подушками; вероятно, те же лавки назывались у римлян subsellia по словам Плутарха, их ножками были убиты Гракхи, когда задумали ввести аграрный закон. Дамасский полог протянут перед небольшой постелью гетмана; в головах ее висят лук и сабля, единственное оружие, которое он обыкновенно носит. Стол отличается не большею роскошью, чем прочая сервировка и утварь, ибо едят без салфеток и не видно другого серебра, кроме ложек и бокалов. Предусмотрительно гетман украсил таким образом свое жилище, дабы помнить о своем положении и не увлечься духом чрезмерной гордости.
[...]
Однако гетманский стол не скуден добрыми и вкусными яствами и обычными в стране напитками: водкой, пивом, медом. Вино, которым мало запасаются и редко пьют, подается к столу лишь в присутствии важных иноземцев. Как я имел случай убедиться, за столом и при выпивке нет недостатка в веселости и остроумных выходках. Я мог бы привести нисколько тому примеров, но краткости ради расскажу лишь один. Как то раз мой слуга усердно восхвалял пред козаками величие и чудеса города Венеции, и его жадно слушали. Наговорившись вдоволь о положении, фабриках и богатствах города и описавши обширность его, рассказчик прибавил, что улицы в городе так широки, что самим горожанам случается заблудиться в них. Ну, нет! – возразил один козак: – этим ты не хвались с своей Венецией. Я тебе скажу, что тоже самое со мною бывает в этой тесной хате: когда посижу немного за этим столом, то уже не попаду в двери чтобы вернуться домой".
Следовало бы и даже необходимо для полноты моего донесения сказать что-нибудь и об управлении, военных силах и доходах козаков. Я и описал бы все это подробно, если бы в этом отношении существовал определенный порядок. Могу лишь сказать касательно управления, что в городах существуют известные начальники (Сonsoli), которые чинят суд по делам гражданским и налагают легкие уголовные взыскания, так как решение важных дел принадлежит гетману, почему мне кажется, что он – настоящий государь (Despota) О военных силах козаков дает понятие опыт прошлых походов. Что касается точного числа войска, какое может быть собрано, то кому оно ведомо? Сколько голов, столько, можно сказать, и воинов, ибо все они охотнее берутся за оружие, нежели за плуг. О доходах ничего не могу сказать. Замечу лишь, что источники их немногочисленны и самые доходы невелики, как общественные, так и частные.
Полностью донесение читать здесь
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}