urb_a | К дню расстрела Чикатило

Представьте себе, что Андрей Романович Чикатило по профессии был бы… ну, скажем, художник. Рисовал иллюстрации для детских книжек. Ужасно миленькие, с няшными зайчиками и котятками. А также пейзажиики и натюрмотрики, тоже очень хорошие. Особенно бы ему удавался заснеженный лес.

Или – что не художник он был, а, скажем, архитектор. Спроектировал многоярославский горком, вполне себе приличное здание, приятно смотреть. И жилой дом на улице Малокисломолочная, красивый.

А вот если был бы он учёным, физиком, и открыл бы какой-нибудь хитрый эффект, связанный, скажем, с изменением проводимости кристаллического проводника в магнитном поле. Причём эффект назвали бы его именем – вот прямо так: «эффект Чикатило».

Но при этом наш условный Чикатило всё-таки изнасиловал и убил 21 мальчика в возрасте от 7 до 16 лет, 14 девочек в возрасте от 9 до 17 лет и 18 девушек и женщин, и это только доказанные случаи.

Вопрос, точнее – два вопроса.

Вопрос первый. Означает ли последнее обстоятельство, что, по обнаружению последнего обстоятельства мы более не должны смотреть на его картины (а альбомы с репродукциями изъять), жить в спроектированном им доме, или переписать открытый им и названный его именем эффект на какого-нибудь более приличного физика?

Вопрос второй, вытекающий из первого. Следует ли из того, что альбомы с чикатильской живописью мы не изымаем (кто хотел – тот сам выкинул), в спроектированном им доме живут люди (и довольны), а эффект, связанный с изменением проводимости кристаллического проводника в магнитном поле, по-прежнему называется эффектом Чикатило – что Чикатило хороший? Ну или хотя бы - «неоднозначая фигура»?

Наверное, всё-таки нет. Отношение к Чикатило целиком и полностью определяется тем, что он изнасиловал и убил 21 мальчика в возрасте от 7 до 16 лет, 14 девочек в возрасте от 9 до 17 лет и 18 девушек и женщин. И никакой «неоднозначности» тут нет и быть не может.

Теперь внимание: мы ведь предположили, что наш условный Чикатило ЛИЧНО рисовал, проектировал и ставил эксперименты.

А теперь представьте себе, что это делал не он, а его жертвы. Ну не всегда же он по детишкам пасся, были у него на счету и взрослые тётеньки. Вот допустим, одну он держал в подвале, бил, насиловал, а потом выяснил, что тётка-то художница, и заставил её рисовать, чтобы на картинах немного нажиться. За хорошие картины не бил и насиловал реже. За заснеженный лес, хорошо тётеньке удававшийся, даже мясцом баловал (так-то всё на картошке держал).

Кстати, не исключено, что тётенька, если бы не битьё и насилие, рисовала бы меньше – потому что была безалаберная, мужиков любила, даже, может, попивала… А тут, знаете ли, страх плюс отсутствие других занятий – картина за картиной, любо-дорого.

Стоит ли поклониться Чикатиле в ножки и сказать спасибо за то, что он таким образом обогатил нашу культуру?

Да как-то язык не поворачивается.

Вот когда говорят, что при советской власти, и особенно при Сталине, «были ракеты и высотки», и на этом основании – что отношение к Сталину тоже должно быть хорошее, это, по сути, «спасибо Чикатиле».

А так – ракеты хорошие. И высотки отличные. И не надо истериковать и их, скажем, сносить. Как не надо, возвращаясь к нашему примеру, резать ножом пейзажики с заснеженным лесом. Хотя бы ради памяти той самой тётеньки, да.

Но и забывать, что это всё было нарисовано в подвале, где её держал маньяк-насильник, тоже как-то, знаете ли - - -. И уж тем более благодарить маньяка.

Не надо, да. Нехорошо это, правда.