АБО Как рождалась «рідна мова »

«....Как признавался Драгоманов, создание «украинского языка» диктовалось. политическими целями. Главная задача состояла в том, чтобы создать язык как можно более далекий от русского, чтобы ни у кого не возникло сомнения в самостоятельности новой мовы.

«Для так наз. «украинской» литературы брались слова, формы и т.п. польские, немецкие, славянские (т.е. церковно-славянские – Авт.), да и латинские, лишь бы только выработался самобытный язык». Упор делался на «оригинальность языка, а не на его понятность». И в Галицию основная «языкотворческая» работа была перенесена не из-за запретов, а потому, что такая работа могла быть выполнена только галицкими «украинцами».
С.30

«...Церковнославянский языкъ не тождественен новоболгарскому, а тотъ – современному русскому литературному, хотя между этими языками сохраняется лексическая близость (за счет влияния церковнославянского на русский и новоболгарский, и за счет влияния русского на новоболгарский). Для прояснения ситуации можно процитировать один и тот же библейский текст, к-рый всем полезно почаще повторять:

Церковнославянский: да оудєржитъ языкъ свой от зла и оустнЪ свои єже нє глаголати лести

Новоболгарский: нека пази езика си от зло и устните си от лъжливо говорене;

Русский современный: удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей

Зизаний же в конце XVI века называл «русским» язык, известный под научными терминами «простая руская мова» или «канцелярский язык ВКЛ». В Москве того времени этот язык называли «белорусским», а «русским» языком называли тот, которым сами пользовались. Вот тот же текст в переводе Зизания:

Простая русская мова: гамуй языкъ свой от злого и уста твои нехай не мовятъ здрады

Слова hamuj, niech, mowia, zdrada есть в современном польском языке. «Простая мова» все время находилась под сильным влиянием со стороны польского языка и была им, в конце концов, вытеснена из употребления – в ВКЛ это произошло даже официально в 1696 году.

«Русский» же язык в Москве в 16-17 веках, конечно, церковнославянским не был, что и заметил первый его научный описатель Георг Лудольф (Grammatica Russica): «для русских знание славянского языка необходимо, потому что не только Святая Библия и остальные книги, по которым совершается богослужение, существуют только на славянском языке, но невозможно ни писать, ни рассуждать по каким-либо вопросам науки и образования, не пользуясь славянским языком. Но и наоборот — в домашних интимных беседах нельзя никому обойтись средствами одного славянского языка, потому что названия большинства обычных вещей, употребляемых в повседневной жизни, не встречаются в тех книгах, по каким научаются славянскому языку. Так у них и говорится, что разговаривать надо по-русски, а писать по-славянски».

Да, церковнославянские слова, как и говорилось, попали в немалом количестве в современный русский литературный язык. А вот при создании украинского литературного языка его кодификаторы сознательно уничтожали в нем любую церковнославянскую лексику, совершив, по словам Н.С.Трубецкого, процесс самооскопления.

«Хроника Литовская и Жомойтская», к-рую вы цитируете, писалась, конечно, не в 1332 г., а где-то в конце того же XVI века на все той же «простой руской мове» Зизания. Доказать ее употребление в Киеве во времена завоевания города Гедимином – невозможно.

Про то, что литературные языки это-де обязательно "облагороженные до литературного" природные народные говоры» - так это полное бу-га-га. Расскажите мне, из какого германского села происходит, например, литературный немецкий, А?

Хотите "исконно-русский" язык? Да, пожалуйста, нет проблем - 1610 год пойдет?

«…А пожалуешь, государь, похошь про нас ведать, и мы, государь, в бедности в Смоленске в осаде одва чють живы, да сидим заперты четыре недели, за неделю Дмитровай суботы. А пожалуй, государь, нас, прости меня с детми за очи, каково што станетца. А хлеба, государь, нонешняго с обеих поместей яравого ничево не увезли, воры не дали, а и ржи, государь, посеяли девять четвертей в Худкове, а в Лосеве две четверти. А живата в осад не увели нисколка, потому что корму нет, толка конь голубой да кобылица. А людей со мною в осаде: Сидорка без жены, да Орлова жена сама третья, да Ломсуева дочь. А Тимоха, наш человек, из осады от меня сбежал, а прежа того бежал от меня и, пришед ко мне, выкрал конь голубой да кобылицу. И мы его на дваре у задних ворот изымали с лошадми. Посадила была его в житцу, и вскоре мы побежали в осад, и без меня люди и крестьяне его опрастались, а он им верился. И он бежал из осады, снес кое-што платья обиходного. А в поместьях наших животы наши, и статки, и люди, и крестьяне — все поиманы. Да сестры твои, дал бог, здорова. А мы тебе, государю своему, мало пишем, да много челом бием до лица земна…»

(письмо Огафии Нееловой своему мужу 1610 г. Оригинал хранится до сих пор в Исторической Библиотеке в Москве, опубликовано первый раз в 1846 г., второй - в 1982 г. — можете пойти и прочитать, оно не скрыто. Даже можете доказать, что это подделка, если сможете, потому что оно ПОДЛИННО)