urb_a | Ваша - Раша, наша

dniprovska.livejournal.com posting in

Некоторые наши исконные сообщники (Nomina sunt odiosa) одержимы как минимум двума идеями фикс: доказать преемственность Руси и Московии и выудить истоки Руси из Ладоги. Тяжкое это дело, концы с концами порой не связываются, но они не унывают и в сотый раз рассказывают нам байку о призвании Варягов. Ибо ложь, повторенная сотни раз... и.т.д.

Однако ж роль норманнов в истории Руси несколько теряет свою важность как только начинаешь внимательно читать ПВЛ.

В лѣ^т̑ . ҂s҃ . т҃ . ѯ҃ . [6360 (852)] индикта . е҃ı . наченшю Михаилу ц^с̑рьствовати . нача сѧ прозы/л.8/вати Рускаӕ землѧ . ѡ семъ бо оувѣдахо^м̑ . ӕко пр^и̑ се^м̑ ц^с̑ри приходиша Русь . на Ц^с̑рьгра^д̑ . ӕко же писашеть ³⁸ в лѣтописании Грѣцко^м̑ . тѣмь же и ѿселѣ почне^м̑ . и числа положи^м̑ (У РІК 6360 [852], Індикта ¹ 15, коли почав Михайло цесарствувати, стала називатися [наша земля] — Руська земля. А про се ми довідалися [з того], що за сього цесаря приходила Русь на Цесароград, як ото писав [Георгій] у літописанні грецькому ². Тим-то і звідси почнемо, і числа положимо.)

Итак, 852 год, Рюриком еще и не пахло, а Руська земля уже стала прозываться...

Имя Руси крепко связано с Югом. Это установлено не только свидетельством греческих источников; о том же говорит и русская летопись. Правда, южное местонахождение русов плохо согласуется с начальным известием «Повести временных лет» о том, что Русская земля получила свое имя от призванных Новгородом «варягов-руси». Но, пренебрегая этим утверждением, сам летописец не раз сообщает в последующем рассказе, что князья и варяжские воины называются русью лишь в Киеве: «В лето 6389. Поиде Олег (из Новгорода) поим воя многи, варягы, чудь, словени, мерю, весь, кривичи»¹³⁸, и дальше, по прибытю в Киев, «рече Олег: се буди мати градам руським. Быша у него варязи и словени и прочи прозвашася русью». «Любопытно, - пишет Соловьев, - что по смыслу этого известия варяги и славяне прозываются русью только по утверждении в Киеве»¹³⁹. Это противопоказание летописи было оценено во всем его значении Гедеоновым: «мы благодарны Нестору за его противоречия; забыв с первых строк летописи о своей системе происхождения Руси, он приводит факты в их настоящем историческом виде; словенами зовет исключительно северные, русью - южные племена; о небывалой варяжской руси нет более и помину»¹⁴⁰.

Теперь, когда этот вывод подтвержден детальным анализом летописей, в котором принимали участие и норманисты, и противники их, в нем нельзя уже сомневаться. По мнению Шахматова, тенденциозная теория «Повести временных лет» о варяжском происхождении Руси «находила себе опровержение в соответствующем месте Начального свода (т. е. той части летописи, которую Шахматов относит к 1095 году и которая, по его предположению, была одним из источников «Повести временных лет», появившейся в начале XII века), ибо оказывалось, что варяги назвались русью только после перехода в южную Русь»¹⁴¹.
Если русь IX века - южный народ, то для признания ее норманского происхождения необходимо установить, что с самого начала IX века норманны уже жили на юге России. Между тем достоверные факты говорят нам, что в ту эпоху на юге норманской оседлости не было.
Такую весть приносит голос земли, голос земных недр, открытых археологами и спрошенных о том, что же происходило на Днепре в старое время?
Нумизматика установила почти полное отсутствие англо-саксонских монет в кладах южной России¹⁴². Между тем во всех странах, где норманны были коренными жителями - в Швеции, Дании, Германии - и где они поселялись надолго, например, в прибалтийских губерниях, англо-саксонские монеты встречаются во всех кладах, что объясняется постоянными сношениями норманского населения с Англией¹⁴³. К этому следует добавить, что в Скандинавии IX века было очень мало византийских монет¹⁴⁴, в Приднепровье той же эпохи было мало вещей скандинавских; между тем Киевская Русь не только в IX веке, но и гораздо раньше вела торговлю с Византией. Норманны IX века редко ездили по Днепровскому пути, и лишь в X веке дорога из варяг в греки стала им более доступной, но с разрешения русского князя.

Но не только по месту и времени своего бытия, по всему облику своему русь очень мало походит на норманские дружины, поселяющиеся в чужой стране. По понятиям греков, русы - это народ скифских равнин, народ «не именитый», но известный уже с давних пор. Из II беседы Фотия мы узнаем, что «поднял оружие тот самый народ, о котором многие многое рассказывают... оный, называемый рос, который, поработив живущих окрест его и возгордясь своими победами, воздвиг руки и на Римскую (Византийскую) империю»¹⁴⁵. Люди русского племени уже раньше живали в Греции, их участь и была причиной набега руси. «Ибо эти варвары справедливо рассвирепели за умерщвление соплеменников их»¹⁴⁶. Поход был актом гнева и мести за какое-то нарушение права: «Мы, греки, убийственно рассчитались с теми, которые должны были нам что-то малое, ничтожное»¹⁴⁷. Варвары хорошо знали столицу империи, набег их «схитрен был так, что и молва не успела предупредить нас, чтобы мог кто подумать о безопасности»¹⁴⁸.

Другие источники, рассказывающие нам о руси IX века, прямо относят ее к славянам Раффельштеттенский устав говорит о славянах, приезжающих из Руси. Ибн Хордадбех называет русов славянами: «Что же касается русских (купцов), а они суть племя из славян, то они направляются из дальнейших концов Саклаба (славянских стран) к морю Румскому...»¹⁵⁴; дальше следует описание их пути, приведенное раньше. «Точностью и достоверностью - замечает Гаркави, - это первое в арабской литературе известие о русских превосходит все позднейшие писания арабских географов»¹⁵⁵. После рассказа о торговом пути русов Ибн Хардадбех сообщает о пребывании их в Багдаде «евнухи славянские служат им переводчиками. Они выдают себя за христиан и, как таковые, платят поголовную подать»¹⁵⁶.

В том же IX веке произошло одно событие, которое, независимо от других фактов, указывает на южную славянскую Русь. Мы имеем в виду так называемую «хазарскую» миссию первоучителей Кирилла и Мефодия.
Во время своего пребывания на юге России, в Херсоне, Константин-Философ (св. Кирилл) встречался с неким русином. Об этой встрече «житие» св. Кирилла рассказывает так: «...и обрет же тоу Евангелие и Псалтирь роушьскыми письмены писано и человека обрет глаголюща тою беседою и беседовавь с нимь, и силоу речи приемь, своей беседе прикладае различии писмен, гласнаа и согласнаа и к богу молитвоу дрьже и вьскоре начеть чисти и сказовати»¹⁵⁹. Это значит, что св. Кирилл, говоривший на болгарском языке, силою речи, т. е. без предварительного изучения, понимал язык русский, что, конечно, вполне естественно, если признать русскую речь IX века наречием славянского языка. «О русской беседе не говорится «разоумь приемь», т. е. не предполагается изучение незнаемого языка, а «силоу речи приемь», выражение, которым и в наше время можно означать усвоение себе одного из наречий уже знакомого языка. При известной речи письмена неизвестные»¹⁶⁰. Под русскими письменами разумеются, вероятно, «черты и резы», которые были в употреблении у славян-язычников, подобно тому, как «руны» служили норманнам. По словам болгарского Черноризца Храбра: «Прежде убо словене не имеху книг ну чръртами и резами чьтеху и читааху, погани суще»¹⁶¹.

Согласно исследованиям Ламанского¹⁶⁴, св. Кирилл, ученик и друг патриарха Фотия, и брат Кирилла - Мефодий были посланы уже в 861 году на юг России в ответ на эту просьбу руси. Константин взял с собою славянское Евангелие; славянская азбука была им изобретена в 855 году. Об этом переводе Святой Книги он и беседовал в Корсуни с русином, желая проверить, насколько его перевод понятен славянам русских равнин.
Таким образом, «русская» миссия Кирилла и Мефодия подтверждает свидетельство амастридского «жития» об исконной, а не пришлой из Скандинавии, языческой руси на юг нашей страны и дает прочное фактическое основание для положительного суждения о народности древних россов Черноморья и Днепра: русь IX века - славяне.

http://statehistory.ru/books/11/Izgnanie-normannov-iz-russkoy-istorii/10